Нападающий (ЛП)

К счастью, к подъездной дорожке можно было пройти через живую изгородь, и мне не пришлось пересекать весь особняк.
К тому времени, как я повернула за угол, Ашер уже поймал и удерживал фотожурналиста, заломив ему руки за спину. Рядом с ними лежал сломанный на несколько частей шикарный «Nikon».
— Ты сломал мою камеру! — завыл мужчина. Его нос-картошкой покраснел. — Этот объектив стоил восемь тысяч фунтов (прим. ~ 1 млн. рублей)!
— Твой объектив? — Ашер сильнее скрутил его руки, и мужчина издал болезненный вопль. — Ты вторгся на мою собственность. Сфотографировал нас в мое личное время. — Его глаза сверкали, как изумрудные ножи. — Я терплю твою чушь, когда нахожусь на публике, но не заблуждайся. Если я когда-нибудь снова увижу тебя где-нибудь рядом с кем-то из нас, я сломаю не только твою камеру. Понял?
Рот мужчины сжался в упрямую линию.
Я его не узнала. Он не был одним из постоянных, кто околачивался около КАБ, когда мы там тренировались, и легкость, с которой Ашер его поймал, предполагала, что он был новичком в этой работе. Если так, то он нажил себе ужасного нового врага.
— Я сказал, ты понял? — Ашер снова заломил его руки, и упрямство мужчины растворилось в жалком крике.
— Да.
— Хорошо. А теперь убирайся с моей собственности, пока я не передумал.
— Не могу поверить, что ты его поймал, — сказала я, когда фотожурналист ушел. Он, должно быть, имел по крайней мере минуту форы перед Ашером. — И не могу поверить, что ты сломал его камеру.
— Он легко отделался сломанной камерой. — Жилы на шее Ашера натянулись от напряжения.
Я никогда не видела его таким разъяренным. Я не знала, что он может быть в ярости. Он всегда был таким добродушным, но сейчас, с его скрученным телом и хмурым лицом, он был воплощением чистого, неподдельного гнева.
Однако, когда фотожурналист ушел и воздух снова стал тише, гнев медленно утих, оставив после себя видимое разочарование.
— Мне нужно улучшить безопасность. — Ашер потер рукой лицо. Он звучал устало, и игла сочувствия пронзила мой живот. — Я не хотел превращать это место в чертово государство слежки, но я не могу позволить, чтобы люди пробирались сюда таким образом. Если бы мы не поймали его вовремя...
Холодок пробежал по моей коже. За один месяц у нас было два близких контакта с папарацци. Сколько времени пройдет, прежде чем наша удача закончится?
— Как он сюда попал?
Одно дело – проникнуть на территорию школы, а другое – проникнуть на чью-то частную собственность.
— Моя команда по ландшафтному дизайну то появлялась, то исчезала, пока мы тренировались. Он, должно быть, проскользнул вместе с ними. — Ашер стиснул челюсти. — Такие люди, как он – гребаные стервятники, вынюхивающие все вокруг в поисках объедков, которые могут найти.
Игла сочувствия вонзилась глубже.
— Быть ​​на виду у публики, должно быть, ужасно.
Винсент имел дело с тем же в определенной степени, но ни один спортсмен не продавал заголовки так, как Ашер. Пристальное внимание и вторжения в личную жизнь, с которыми он столкнулся, были на другом уровне.
— Я бы справился, если бы они просто пришли за мной. Я знаю, на что подписался, — сказал Ашер. — Но ты ввязываешься в эту неразбериху, и это, черт возьми, не нормально.
Его слова пульсировали в моих венах, наполняя их неприятным теплом.
— О. Я... — Я запнулась на секунду, прежде чем вернула себе самообладание. — Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Я большая девочка. Я смогу справиться с ненормальными папарацци.
Это заставило его губы слегка изогнуться.
— Говорит человек, тяжело дыша, словно он только что пробежал марафон.
— Дай мне передохнуть. Прошло много лет с тех пор, как я так бегала. — Мои желеобразные ноги подтвердили мой долгий перерыв в кардиотренировках.
Намек на его улыбку исчез.
— Чёрт. Я забыл, насколько это ударная нагрузка при беге. Это ведь нехорошо при хронической боли, да?
Тепло в моих венах растаяло, превратившись в мед. Черт, всё растаяло. При таком раскладе меня придется отскребать с подъездной дорожки лопаткой.
  
— Ты искал информацию о хронической боли?
Тускло-красный оттенок появился на скулах Ашера.
— Из любопытства, вот и всё, — сказал он. — Я не знал об этом многого, поэтому решил, что должен изучить основы. Очевидно.
— Очевидно.
Нормально ли, что человеческое сердце бьется так быстро? Несколько недель назад я прошла ежегодный осмотр. Врач сказал, что все выглядит нормально, но, возможно, мне нужно второе мнение, потому что внутри моей груди происходит что-то странное.
Глаза Ашера сверкнули целой гаммой эмоций, которые я не могла расшифровать.
— Хочешь принять ванну?
Резкая смена темы была настолько абсурдной, что вернула меня в нормальное состояние.
— Прости?
— Ванна. От воспаления. Я принимаю её после особенно интенсивной тренировки. Она помогает восстановиться.
— Воспаление. Верно. — Конечно, он не спрашивал, хочешь ли ты принять с ним ванну, идиотка. — Все в порядке. Я могу принять ванну дома.
За исключением того, что ванна действительно звучит замечательно, а до дома нужно добираться не меньше часа, если учесть дневные пробки.
Оставшийся адреналин вытек из моих конечностей. Мне хотелось лечь на подъездную дорожку и позволить нагретому на солнце камню снять мою боль.
— Ты уверена? У меня миллион гостевых ванн. Это не проблема. — Нахмурившись, Ашер предложил, заметив мой спад энергии. — В это время дня пробки – это кошмар. Если ты плохо себя чувствуешь, я не хочу, чтобы дела пошли хуже, пока ты стоишь в пробке на Пикадилли.
Нет. Для меня было бы слишком странно принимать ванну в доме ученика, особенно если этим учеником был Ашер Донован.
Я абсолютно, однозначно, на сто процентов не должна принимать его предложение.
Но я так устала, и мое тело болело, и если я сейчас же не сяду, то могу потерять сознание во второй раз прямо перед ним, и разве это не будет неловко?
— Я... — Не делай этого. Смирись. Подожди, пока не придешь домой. — Ладно. Если ты не против.
ГЛАВА 11
Это было лучшее и худшее решение в моей жизни.
Я погрузилась глубже в мраморную ванну, уверенная, что вода здесь содержит какую-то магию. Теплые ванны всегда успокаивали мою боль, но те, что были дома, никогда не действовали так быстро и эффективно.
Я была здесь всего лишь — я проверила свой телефон — семь минут, но уже чувствовала себя новым человеком.
Может быть, Ашер импортировал воду для ванны прямо из секретной французской горной деревни и благословлял ее девственными монахинями, прежде чем позволить ей вылиться из кранов. Или, может быть, его английская соль была более высокого качества, чем моя.
Что бы это ни было, я не жаловалась.
Я откинула голову на мягкий подголовник и закрыла глаза. Струи воды, классическая музыка, льющаяся из скрытых динамиков, аромат лаванды и ромашки... изящная маленькая ванна в моей квартире и крики то сходящихся, то расходящихся парочек по соседству казались далекими.
Мне было все равно, что купание в доме Ашера было странным. Я могла бы остаться в этой ванне навсегда.
Скарлетт Дюбуа: женщина, которая продала свои убеждения за английскую соль и джакузи.
Черт возьми, я так и сделала. И это того стоило.
Единственным недостатком моей нынешней ситуации было отсутствие отвлекающих факторов. Отсутствие отвлекающих факторов означало больше времени на размышления. Больше времени на размышления означало, что мои мысли неизбежно смещались к определенному футболисту. Попытка обуздать их была похожа на попытку новичка обуздать дикого жеребца – бесполезно.
Ты искал информацию о хронической боли?
Из любопытства, вот и всё.
Крошечные крылышки снова затрепетали по всему моему телу.