Неверный (СИ)

Даже голос повышаю.
Все внутри встает на дыбы.
— Вера, стой…
— Не о чем нам говорить, — выдаю твердо.
И все же заставляю себя на него посмотреть. Глаза в глаза. Как же я мечтаю никогда больше его не встречать. Забыть. Вырвать из памяти.
— Или тебе мало? — спрашиваю. — Мало всего, что было?
— Вера…
— Нет, нет, — прибавляю решительно, качаю головой. — Ничего не хочу от тебя слышать. И видеть тебя не хочу. Не могу. Понимаешь?
  
— Ты почему про ребенка не сказала? — выдает резко.
Не сказала…
Отбивается громом внутри.
Это звучит до боли двусмысленно.
— Если бы я знал, — говорит. — Сразу. Все было бы иначе. Я бы не допустил, чтобы ты…
Что было бы иначе?
Он бы не изменял? Не предавал меня? Или не допустил бы, чтобы я когда-нибудь узнала о его изменах?
Нет. Не хочу знать. Не важно.
Понимаю же, что ничего бы не поменялось.
Предательство у него в крови. Такая видимо природа. А я просто не замечала, не видела того, что происходило у меня прямо под носом.
Такая глупая была. Слабая.
Но это в прошлом.
— Дай мне пройти, Эмир, — говорю.
— Нет, мы поговорим.
Перекрывает дорогу.
— Ты довести хочешь? — выпаливаю резко. — До конца? Чтобы я уже… совсем, да? Мне запрещено нервничать. Иначе кровотечение начнется. Снова. И тогда… Ты этого хочешь?!
Он неожиданно шагает в сторону.
Позволяет пройти.
И я не жду. Не теряю ни секунды. Сразу в такси. Только там накрываю живот ладонями и стараюсь выровнять дыхание.
Уезжать надо. Да, уезжать. И срочно.
  
29 
 
Но сначала нужно заехать в ресторан. Встретиться с Пылаевым. Он слишком много сделал для меня, чтобы я сейчас просто исчезла. Хотя после встречи с Таировым именно такая мысль и мелькает.
Сбежать. Немедленно.
Однако это будет глупо. Некрасиво по отношению к моему начальнику, который так помог раньше. И с работой, и с разводом.
К тому же, настолько резкий отъезд будет выглядеть подозрительно и для самого Эмира. Вдруг он начнет что-то выяснять. И выяснит…
Обрываю эти тяжелые мысли. Даже думать о чем-то подобном не хочу. Без того уже очень встревоженная и взвинченная, а мне волноваться опасно. Нельзя допускать угрозу для жизни малыша.
— Это что? — спрашивает Пылаев, мельком пройдясь взглядом по моему заявлению на увольнение. — Вы что это себе надумали?
Нервно веду плечами.
— Я в таком положении, что мне все равно пришлось бы уйти в декрет, — говорю. — А вам ведь нужен повар. Поэтому…
— Ну и пошли бы в декрет, — бросает он с каким-то раздражением. — В чем проблема?
— Это… совсем невыгодно вам.
— Позвольте мне самому решать, что выгодно, а что нет, — медленно произносит Пылаев.
И разрывает мое заявление. Скомкав, отбрасывает в урну рядом с своим столом.
—- Извините, но я все равно не смогу остаться в городе, — осекаюсь, не зная, как бы объяснить сложившуюся ситуацию.
Однако вряд ли есть путь лучше, чем выдать все прямо. По телефону я говорила Пылаева нечто подобное, но сейчас, когда он так внимательно смотрит на меня, слова подобрать тяжелее.
— Я не хочу, чтобы мой бывший муж узнал о ребенке.
— Это я понял, — кивает Пылаев. — И почему вы так с разводом торопились, что даже от раздела имущества отказались. И вообще, мне многое теперь стало ясно.
Повисает тишина.
— Присядьте, Вера, — говорит Пылаев. — Нам многое надо обсудить. Решить, куда вы поедете.
— Что? Простите, я…
— У меня сеть ресторанов, — замечает он. — Найдем место для такого талантливого повара-кондитера.
Рассеянно качаю головой.
Не верится.
— Ну что вы застыли? — Пылаев растирает переносицу. — Так и будете стоять надо мной?
Опускаюсь в кресло напротив.
— Теперь обсудим детали, — продолжает начальник. — Насчет декрета не волнуйтесь. Оформим вам. Все будет оплачено.
Наверное, до момента, когда Пылаев подписывает все документы, решая насчет моего перевода на работу в другой город, не верю, что это все происходит в реальности.
Нет. Даже тогда поверить в нечто подобное тяжело.
— Когда готовы переезжать? — спрашивает Пылаев.
— Чем быстрее, тем лучше.
+++
Собираю вещи. Готовлюсь. Понимаю, что Таиров так просто не отступит. И неизвестно, сколько у меня времени. Возможно, почти уже и нет.
Так и выходит.
На следующий день, возвращаясь домой, застаю бывшего мужа возле своего подъезда.
— Вера, — обращается он ко мне, подходя ближе. — Давай без глупостей. Просто поговорим, обсудим все.
— Что обсуждать? — невольно мотаю головой. — Уезжай, пожалуйста. Оставь меня в покое.
Он порывисто шагает вперед.
А я вскидываю руку.
Останавливается.
— Ты нужна мне, Вера, — звучит хрипло, мрачно.
Его голос звенит от напряжения.
А я…
Усталость накатывает. Даже страх куда-то отступает. Наверное, нельзя бояться слишком долго. Нервничать, паниковать. Настолько выматываюсь, что сил совсем нет. Измотанная. Опустошенная. Смотрю на него и внутри так ровно, спокойно. Больше никаких эмоций не возникает. Полное онемение.
— Так нужна, что дочери запретил со мной общаться, — говорю, ощущая, что чувства все же есть, подступает горечь. — Шантажировал Ксюшу? Угрожал ей, будто перестанешь платить за учебу?
Таиров хмурится.
— Ты чего? — спрашивает. — Ты что такое говоришь?
— Ксюша мне уже давно не звонит, — отвечаю как есть. — На сообщения мои не отвечает. Как ты думаешь, матери легко это все выносить? Как тебе вообще в голову такая идея пришла?
— Да о чем ты? — выдает мрачно. — Ничего я не запрещал. У нас вообще никакого разговора об этом не было.
— Ладно, не важно, — прикрываю глаза, невольно морщусь.
— Что такое? Вер…
Он опять собирается подойти. Уже вплотную подступает. Но тут я успеваю вовремя распахнуть глаза.
Смотрю на него.
Застывает.
— Вера…
— Голова болит, — говорю. — Сильно. Я устала, Эмир. Пожалуйста, дай мне пройти. Не могу я с тобой общаться. Не могу. Понимаешь?
— Ладно, понял, — кивает и в следующую же секунду показывает, что ничего он не понял, потому что прибавляет: — Когда приехать? Давай на выходных.
— Да отойди ты, прошу тебя, — говорю резко.
Отходит.
И я стараюсь скорее зайти в подъезд. Поднимаюсь на свой этаж. Прохожу в квартиру. И там уже просто обессиленно опускаюсь на диван.
Надеюсь, раньше выходных Таиров не объявится. А на выходных меня здесь уже не будет.
Через несколько часов звонок телефона заставляет вздрогнуть.
Смотрю на экран — Ксюша.
— Привет, доченька, — тут же принимаю вызов.
— Мам, что с папой?
Голос ее мне совсем не нравится. Перепуганный.
— А что с ним? — спрашиваю.
— Он мне звонил… и так, — запинается. — Мам, он никогда так раньше со мной не говорил. Ты же знаешь, он вообще спокойный. Говорит мало. Только по делу. Но тут…
Насчет «спокойного» Эмира можно поспорить. Но да, когда он общался в кругу семьи, это сильно отличалось от общения на работе.
— Мам, ты прости, что я так резко пропала, — вздыхает Ксюша. — Понимаешь, сначала бабушка мне сказала. Ну что если я с тобой буду общаться, то это плохо скажется на моих отношениях с папой. Он за учебу платить перестанет. Не сразу, но так будет. А я…
Значит, вот кто все это устроил.
Мадина.
Да. От нее можно любого яда ожидать.
— В общем, бабушка очень много разного наговорила тогда. И я… мам, я не испугалась. Плевать мне на эту учебу. На деньги. Никто бы мне не смог запретить с тобой общаться. Ну перестал бы платить за учебу — к тебе бы приехала. Но я подумала, если долго не буду выходить на связь, то ты тогда быстрее с ним помиришься. Или хотя бы поговорите немного.
  
Ксюша продолжает мне все это объяснять, а у меня снова сердце от боли разрывается.
Слышу ведь, дочка чуть ли не плачет. На грани истерики.