Клуб смерти (ЛП)

— Может быть, не сегодня, но завтра этот ублюдок может передумать, — прошипел он.
— Разве это не глупо? — Я наклонилась ближе, чтобы шепнуть ему на ухо. — Что мы застряли в этой подземной клетке, как пауки в ванне?
Я провела пальцами по его плечу, словно какое-то жуткое насекомое, и его рука молниеносно метнулась вперед, схватив мое запястье железной хваткой, что заставило мои глаза снова встретиться с его. Ооо, мне действительно нравилось, когда он ко мне прикасается. От этого мое тело вибрировало, как губная гармошка. — В этом нет ничего глупого, chica loca. Ты могла умереть сегодня. Почему ты встала между мной и смертью?
  
— Потому что… — Я опустила взгляд, и мои щеки запылали, когда я приготовилась быть честной. Иногда честность была намного сложнее, чем ложь. Для этого требовалось приоткрыть уголок своего сердца и позволить миру заглянуть внутрь.
Он взял меня за подбородок, приподнимая мою голову, его прикосновение было грубым и требовательным.
— Потому что?
— Потому что я знаю, каково это, когда никто не приходит тебя спасать, — сказала я, не моргая, и чувствуя, как от этого признания все внутри горит.
Его брови опустились, и из глубины его глаз на меня уставился демон, который хотел стереть мир с лица земли.
— Я не заслуживаю спасения, — хрипло сказал он, и на его лице появилась гримаса.
— А я думаю, заслуживаешь, — прошептала я, поднимая руку, чтобы провести пальцами по его губам.
Он убрал мою руку, и я почувствовала, как его член затвердел между моими бедрами, и они автоматически прижались к нему, заставив его глубоко зарычать.
— Упс, — выдохнула я. — Ты, наверное, так долго тосковал по компании, Мертвец. Я не Джессика Рэббит. Наверное, я больше похожа на Багса Банни. Хотя он кажется довольно высоким. А как называется маленький мультяшный кролик? Топотун? О нет, я Топотун. Вообще-то, я уверена, что могу повторить его трюк с лапкой.
Я попыталась соскользнуть с его колен, чтобы попробовать, но он схватил меня за талию и повалил на пол на спину.
— Хочешь тоже попробовать? — Спросила я, а мое сердце, как кролик, прыгало по всему телу.
Матео наклонился надо мной, прижав одну руку к моей груди, чтобы удержать меня, и, должно быть, почувствовал мое бешеное сердцебиение под своей ладонью, потому что улыбнулся, как темный монстр, готовый утащить меня в свое логово. Но я и так уже была в его логове. И не имела понятия, что он собирался делать дальше. Я просто хотела, чтобы он это сделал. Или не делал. Я не была уверена. Обе возможности были ужасающими. Но миниатюрный психопат в глубине моего мозга уже начал громко скандировать: Сделай это, сделай это, сделай это.
Его большая ладонь скользнула по центру моего тела, по груди и животу, и я глубоко вдохнула, а затем он скользнул прямо к поясу. Но он не остановился, его пальцы зацепились за ткань и одним яростным движением сорвали с моих ног спортивные штаны, заставив меня взвизгнуть.
Он обнаружил, что на мне нет трусиков, и его взгляд задержался на моей обнаженной плоти, а я начала извиваться, чувствуя, как опасность и возбуждение разливаются по моему телу. Я не была уверена, хотела ли я сбежать или раздвинуть ноги шире и позволить ему заявить на меня права. Поэтому я просто извивалась, как полудохлая рыба в поисках воды.
Он пополз за мной, схватил меня за бедра и дернул к себе, заставляя мое сердце биться как сумасшедшее.
— Мертвец, — выдохнула я, когда он раздвинул мои бедра и полностью обнажил меня перед собой.
Мой клитор запульсировал, и я почувствовала, что становлюсь до боли влажной из-за него, но я знала, что должна бояться больше, чем боялась сейчас. Потому что я не знала, что он собирался сделать, а единственный мужчина, который прикасался ко мне там раньше, разбил мою душу на миллион, миллиард кусочков.
И все же… какая-то часть меня не хотела, чтобы он останавливался, чтобы я могла узнать, каковы его намерения. Я даже не паниковала. Не так, как обычно, когда люди пытались прикоснуться ко мне. Это были прикосновения, которых я жаждала на каком-то первобытном уровне. На самом деле, хотела ли я когда-нибудь, чтобы ко мне прикасались так сильно, как сейчас? Насколько я могла вспомнить, нет, но я также не могла вспомнить свое имя, так что мозг мне не особо помогал.
Матео просунул руки под мои колени и опустил голову между моих бедер, в то время как его пальцы впились в мои бедра. Мое сердце билось, колотилось и металось по кругу, но это был не страх убежать, это был страх: я-думаю-что-хочу-прыгнуть-с-этого-обрыва. Я не знала, что произойдет, когда я достигну дна, но надеялась, что Матео вот-вот покажет мне.
О, святые небеса, что он собирается там делать, и не воспламенюсь ли я, если не узнаю об этом в ближайшие семь секунд?
Горячая подушечка его языка пробежала по моей киске, и я закричала. Хотя и не в стиле: помогите-меня-пожирает-медведь. А в стиле: сделай-это-снова-прямо-сейчас-или-моя-голова-взорвется. Черт, это было так приятно. Как фейерверк адреналина в моей киске.
— О боже мой, о боже мой.
— Тихо, — прорычал Матео, а его горячее дыхание на моем клиторе заставило меня задрожать, и я зажала рот рукой. Конечно, я заткнусь. Я даже зашью себе губы, если понадобится. Только сделай это снова!
И он сделал это снова.
Мои глаза наполовину закатились, когда он начал слизывать мое возбуждение, постанывая в меня, а я извивалась и приподнимала бедра. Его рука опустилась на мой живот, пытаясь удержать меня неподвижно, но я не могла лежать смирно. Мои бедра хотели танцевать в ритме его языка, и остановить их было невозможно. Они танцевали бачату, я клянусь.
— Не двигайся, или я остановлюсь, — прорычал он, и, блядь, это был самый сложный приказ, которому я когда-либо подчинялась. Но, черт возьми, я справилась.
Он продолжил, его язык начал двигаться быстрее, как будто он лакомился мной, а голодные звуки, которое он издавал, заставляли мои пальцы на ногах поджиматься. Удовольствие превратило меня в животное, и я застонала в собственную руку. Мне нужно было больше. Еще, еще, и еще, пока солнце не взорвется и не поглотит Землю. Я не хотела, чтобы это когда-нибудь заканчивалось. Человеческая раса падет, обезьяны восстанут, чтобы завладеть планетой, а я все еще буду здесь, извиваться на губах Матео, не позволяя этому закончиться.
Его язык прошелся по моей горячей сердцевине, а затем направился севернее и легчайшими касаниями скользнул по моему клитору.
— Ах! — Вскрикнула я, уткнувшись в ладонь, и он остановился. Матерь божья, он остановился. — Сделай это снова, — потребовала я, протягивая руку и хватая его за волосы, а мое лицо исказилось в рычании. — Я убью тебя, Мертвец. Я. Убью. Тебя. Если. Ты. Остановишься. — О черт, я только что угрожала ему? Что со мной происходит? — Ладно, я не убью тебя, но, пожалуйста, Матео, пожалуйста.
— Тихо, — повторил он резким тоном, и я клянусь, что если бы здесь был врач, я бы попросила его хирургическим путем удалить мне голосовые связки, только чтобы Матео продолжил то, что он делал между моих ног.
Я кивнула, беззвучно произнося одними губами — Пожалуйста. С каких это пор я стала о чем-то умолять? Никогда, вот с каких. Больше такого не было. Но вот я здесь, прошу, как голодная гусыня черствый хлеб.
Он тихо хмыкнул, когда мои пальцы сжались в его волосах, а затем его рот снова опустился на мой клитор и он начал его посасывать, от чего мне снова захотелось закричать. Мои бедра пытались сомкнуться вокруг него, но он заставил их опуститься, продолжая уничтожать меня. Потому что я определенно была на грани разрушения. Все мое тело задрожало и напряглось, когда его язык начал кружить по моему клитору, а в моем мозгу начали появляться и взрываться звездочки.
  
Я все приближалась и приближалась к лучшему пику в своей жизни и не была уверена, что произойдет, когда я достигну вершины. Я и раньше доводила себя до оргазма, но никогда не испытывала его от мужчины. Это был настоящий оргазм. И он был намного, намного лучше всего, что я когда-либо испытывала наедине с собой.