Тихоня (СИ)

— Никого не должно волновать то, чем я занимаюсь, или, более того, в кого я вставляю свой член. Если только ты сам не скачешь на моем члене, то тебе не стоит беспокоиться об этом.
Ли переворачивается на спину и улыбается.
— Если ты предлагаешь, то я более чем согласен. Я бы позволил тебе трахнуть меня.
Ли открыт для всего и вся, и, хотя у меня с этим нет проблем, моим ответом будет "нет". Я тупо смотрю на него. Отсутствие реакции — это тоже реакция, напоминаю я себе.
— Послушай, Дрю, ты мне как брат. Мне просто любопытно. Это не похоже на тебя — ограничивать себя только одной девушкой во время Охоты, и я уверен, что парни были не единственными, кто это заметил. Сегодня вечером у нас в гостях были несколько участников из Блэкторна и Прескотта, и они всегда стараются организовывать свою Охоту по образцу нашей. У них не хватает смелости выложиться по полной, как у нас, но с их стороны очень мило пытаться. Я хочу сказать, что тот факт, что мало кто видел твое лицо прошлой ночью, вызовет вопросы.
Это заявление и предупреждение одновременно. В моих венах бурлит ярость. Я не потерплю, чтобы люди, которыми я командую, допрашивали меня. К черту все это. Я достаточно наслушался этого дерьма от отца. А поскольку моя мать прикована к постели в другом семейном поместье, могу сделать очень многое. Жаль, что она не дает мне больше отпора. Я бы в любой день выслушал ее мягкие упреки по поводу побоев отца. Крепко сжимаю кулаки и стискиваю зубы, челюсть болит от напряжения. Моим первым шагом было бы применить насилие, но это ничего не изменит. В конце концов, все, даже мои друзья, подчиняются моему отцу.
Лучшее, что я могу сделать — это спрятать эмоции под маской и дождаться возможности выплеснуть их наружу.
— Мы оба знаем, что ты здесь не для того, чтобы обсуждать какую-то девушку. Чем я могу тебе помочь, Ли?
Мой друг сдвигается на край кровати, и я с облегчением вижу, что на нем хотя бы баскетбольные шорты.
— Ничего такого, правда. Просто хотел сообщить, что другие заметили, а если другие заметили, то мы оба знаем, что слухи не заставят себя долго ждать.
Он как бы спрашивает, не спрашивая, сколько времени потребуется, чтобы до моего отца дошла информация, что меня интересует одна девушка, одна конкретная девушка. И если эта девушка не будет соответствовать нелепым стандартам моего отца, она быстро окажется под запретом. Хоть я и делаю в этом университете все, что хочу, мой гребаный папаша дергает за ниточки больше, чем мне хотелось бы признавать.
Я отворачиваюсь и смотрю на ковер у окна. Ли понимает намек и встает, придвигаясь ближе к двери.
— Могу я что-нибудь сделать? Кто-нибудь из нас может чем-нибудь помочь?
Я качаю головой, по-прежнему глядя в пол.
— Нет, ничего не нужно. Это то, с чем я должен разобраться сам.
— Разобраться? Что это значит?
— Девушка. Она не проблема. Просто развлечение. Я позабочусь, чтобы все об этом знали.
Он отдает мне честь и выходит, закрывая за собой дверь. Я морщусь, переводя взгляд обратно на кровать. Лучше бы он никого сюда не приводил. Поджимаю губы, достаю телефон и отправляю сообщение нашей уборщице, чтобы она как можно скорее сменила постельное белье. С чем только не приходится мириться ради дружбы…
Перехожу от сообщений к приложению, которое установил с флешки, чтобы следить за Мэйбел. Это так чертовски глупо — быть одержимым одной девушкой, когда я мог бы выбрать любую, какую захочу… Но Бел совсем другая. Она решила противостоять хулигану в комнате полной людей. Дрожала от страха, но не теряла гордости. Она бросила мне вызов, в котором я и не подозревал, что нуждаюсь.
Я проверяю историю в приложении и просматриваю ее. Простая. Обыденная. Она сходила в библиотеку и раз сто открыла свое банковское приложение. Судя по балансу, до сих пор не пополнила его чеком, который я ей дал.
Часть меня возмущена ее дерзостью, но другая часть испытывает удовлетворение от того, что, даже с деньгами в руках, она по-прежнему отказывается принимать помощь. Возможно, Мэйбел больше похожа на дикую, чем на тихоню.
  
Откидываюсь на спинку стула и наблюдаю, как она листает вкладки. Она перемещается между расписанием занятий, расписанием репетиторства и эссе, которые должна написать. Улыбаюсь про себя. Как такое простое занятие может быть таким интересным?
Я не удивлен, обнаружив, что у нее плотный график, помимо репетиторства, которое она проводит в свое ограниченное свободное время. Думаю, именно поэтому я так заинтригован ею. Она совсем не такая, как я ожидал. Аккуратная, скучная, обычная. Хуже того, она заботливая. Настолько заботливая, что готова отдать себя такому чудовищу как я, только чтобы помочь своей матери. Своей очень больной, но отрицающей это матери. По крайней мере, так я могу судить по их многочисленным перепискам. Просматриваю оставшиеся сообщения, проверяя каждое по очереди.
Мой палец зависает над следующим сообщением от одного из ее многочисленных клиентов. По венам разливается волна иррационального гнева, становится трудно дышать, а перед глазами все расплывается.
Стюарт: Я подумал, может, ты захочешь куда-нибудь сходить?
Какого дьявола? Рационально я понимаю, что у меня нет на нее никаких прав. Мы трахнулись один раз, и все. Она для меня никто и ничто, просто девушка с красивой киской, но во многих отношениях я уже знаю, что это нечто большее. Из-за этого мне хочется потребовать, чтобы она вообще отказалась от него как от клиента, но сомневаюсь, что она на это согласится. Делаю мысленную пометку разобраться с этим ублюдком, а пока оставлю все как есть.
Я заканчиваю просматривать историю посещений ее браузера и останавливаюсь, когда обнаруживаю платье, которое она смотрела и добавила в корзину, но так и не купила. Чтобы скопировать ссылку, авторизоваться и купить его для нее, требуется меньше минуты. Если я куплю это чертово платье, то не почувствую абсолютно никакой вины, когда сорву его с ее маленького тельца, прежде чем засунуть свой член глубоко в ее киску. Что я буду делать снова и снова. От одной мысли об этом мой член становится тверже стали.
В верхней части экрана высвечивается Отец, и я подумываю о том, чтобы швырнуть чертов телефон через всю комнату, вместо того чтобы ответить на звонок, но решаю этого не делать. Если не отвечаю на его звонки, то наступает конец света. Нажав пальцем на зеленую кнопку, подношу телефон к уху.
Никаких любезностей или приветствий. Мой отец не совсем типичный отец. Даже близко нет.
— На что, черт возьми, тебе понадобилось потратить десять тысяч?
Я глубоко вдыхаю через нос и погружаюсь в то темное место в своем сознании, куда отправляюсь, когда нужно говорить с отцом.
— Ох, ну знаешь, пап, как обычно: шлюхи и отсос.
— Ты что, блядь, не расслышал меня с первого раза? Это не шутки. А теперь отвечай, или я попрошу медсестру забыть дать твоей матери обезболивающее на этот вечер.
Я скриплю зубами, на кончике языка вертится язвительный ответ. Это не так жестоко, как то, чем он обычно мне угрожает, но все равно это полный пиздец. Использовать мою мать и ее здоровье против меня. Кажется безумным, что мужчина может использовать собственную умирающую жену в качестве разменной монеты, но в этом нет ничего удивительного. Это всегда плохо завуалированные угрозы — отмена ее обезболивающих или лечебных процедур. Либо я слушаюсь, либо рискую потерять единственного человека, которому когда-либо было на меня не наплевать. Я всегда буду оберегать свою маму, потому что пока она здесь, знаю, что во мне остается частичка чего-то хорошего.
— Она не только моя мать, но и твоя жена, или ты забыл об этом?
— Что ты только что сказал? По-моему, это ты забыл, с кем разговариваешь. Я не один из твоих тупорылых друзей. Если использование твоей матери против тебя — единственный способ достучаться до тебя, то я так и сделаю.
Подавляя желание вступить с ним в перепалку, отвечаю на его вопрос.