Тихоня (СИ)

— Заставь меня.
В этом требовании столько вызова, но также и явного самодовольства, потому что он знает, что я не в состоянии заставить его что-либо сделать. Как бы ни старалась, я физически не смогу сдвинуть этого человека с места.
— Тебя что, в детстве уронили на голову? Или, может быть, ты слишком часто получал по ней на футболе? В любом случае, не уверена, почему ты не понимаешь, что я не хочу, чтобы ты был здесь. Я не хочу узнавать тебя, так зачем же приходить сюда и притворяться, что все в порядке? — я немного теряю самообладание и отступаю на шаг, чтобы увеличить расстояние между нами. — Разумеется, все это не может быть из-за того, что я заступилась за того парня. Но если это так, то мне очень жаль. По-хорошему прошу, пожалуйста, оставь меня в покое.
Он поднимает брови и нагло ухмыляется.
— К сожалению, ты сама привлекла мое внимание, сунув нос не в свое дело. У каждого действия есть свои последствия. Я и есть это последствие, милая. А теперь, как думаешь, сможешь еще раз сказать "пожалуйста"? Мне нравится, как это звучит из твоего милого ротика.
Провожу рукой по лицу, чувствуя нарастающее разочарование.
— В этом университете полно других девушек, которые гораздо охотнее склонятся к твоим ногам за простой привет, но ты предпочитаешь таскаться за той, которая скорее выколет себе вилкой глаза, чем будет находиться в твоем обществе.
Он пожимает плечами.
— Я бы с удовольствием посмотрел на это, и я уже говорил тебе. Я пока не знаю, что в тебе такого, но никуда не уйду, пока не выясню это.
— Значит, трахнуть меня в лесу было… выяснением?
Он фыркает.
— Ты имеешь в виду лишение тебя девственности на той грязной лесной поляне? Да, это был путь к тому, чтобы узнать тебя получше, но это не единственный способ, которым я планирую воспользоваться. Не все свидания бывают обычными или проходят так, как в твоих любовных романах. — Он снова наклоняется ко мне, и хотела бы я сказать, что его присутствие лишь пугает, но это не так. Оно согревает меня и заставляет чувствовать себя заметной. — Иногда все начинается неправильно или скверно. Не каждый момент идеален или продуман до мелочей.
— Нет, но нет смысла проявлять интерес к тому, кто уже сказал, что не хочет иметь с тобой ничего общего. На самом деле, думаю, что это основание для судебного запрета, но я могу ошибаться.
С его губ срывается смех, и звучит он приятно, что само по себе нелепо, поскольку в этом психопате нет ничего приятного.
— Ты нечто особенное, цветочек.
— Я не хочу быть для тебя чем-то особенным.
— Очень жаль, ведь я думал о тебе сегодня утром. Мне пришлось подрочить, когда увидел, как твоя девственная кровь окрасила мою кожу. Даже сейчас я все еще чувствую, как твоя влажная, окровавленная киска пульсирует вокруг моего члена. Это все, о чем я мог думать прошлой ночью. Я едва сдержался, чтобы не вломиться к тебе в общежитие и не трахнуть тебя в твоей постели.
А он умеет быть романтичным, не так ли? Я с трудом сглатываю, борясь с возбуждением и отвращением, которые вызывают его слова.
— Рада, что твоя память лучше моей. Все, что я помню — это боль и страдания.
Он снимает с меня солнцезащитные очки, затем лезет в карман, чтобы что-то достать. Мгновение спустя заменяет их на мои настоящие очки, те, что снял прошлой ночью.
— Боль и страдания? Возможно, вначале и было больно, но с этим ничего не поделаешь. Хотя не помню, чтобы ты жаловалась, когда я заставил тебя кончить так сильно, что ты увидела звезды.
— Тогда мы можем согласиться не соглашаться.
Он ухмыляется.
— Так мне нравится больше. Хочу видеть твои глаза.
Я отстраняюсь и поправляю очки. Ну что за придурок, напомнил об оргазме, который я испытала от его рук. Не хочу, чтобы мне напоминали об этом, даже если я никогда не испытывала ничего подобного. Я никогда раньше не испытывала такого оргазма, не от собственных рук. Теперь, когда могу хорошо видеть, думаю, пора уходить. Я выхожу из спальни в коридор, подхватывая с пола рюкзак, который был приготовлен к выходу.
  
— Бел? — зовет Дрю из комнаты.
Неа. Я не собираюсь этого делать. Следующее, о чем я думаю, это как лежу с ним на кровати в своей комнате. Не теряя времени и желая немного позлить его, хватаю пакет, который он оставил на столе, и выбегаю за дверь. Я защелкиваю замок, прежде чем захлопнуть дверь, и мчусь по коридору сломя голову. Пусть покопается в моих вещах. Он ничего не найдет, тем более что там и искать-то нечего. Остается надеяться, что ему станет скучно и он поймет, какую ошибку совершил, решив мучить меня.
К тому времени, как добираюсь до своей машины, я уже запыхалась. Забираюсь внутрь и откидываюсь на сиденье, блокируя двери на всякий случай. Волоски на затылке встают дыбом. Напоминаю себе, что я в безопасности, и осматриваюсь по сторонам. Мистера Психопата нигде не видно.
Слава богу. Вздыхаю и осторожно открываю пакет, который он принес. Могу только догадываться о его содержимом. К сожалению, ничего хорошего в нем нет. Внутри несколько протеиновых батончиков, моя испачканная одежда, обещанный им план "Б" — противозачаточные таблетки, которые он хочет, чтобы я приняла, и листок бумаги. Я могла бы отказаться принимать противозачаточные, но тогда окажусь в гораздо худшем положении. Черт. Обращаю свое внимание на бумажку. Она сложена, поэтому ее невозможно прочесть через пакет. Достаю ее и медленно разворачиваю трясущимися руками. Рот открывается, и я начинаю задыхаться. Это правда? Этого не может быть. Кто-нибудь, ущипните меня, потому что мне кажется, что я сплю.
На этой бумажке напечатан чек на десять тысяч долларов, и выписан он на мое имя.
— Ох, черт.
  
Глава 11
 
ДРЮ
Она снова сбежала, как мышь, едва не угодившая в мышеловку. Она гораздо сильнее, чем я ожидал, и вызов, который она бросает, заставляет меня желать ее еще больше. Когда возвращаюсь в Милл после шалостей с Бел, нахожу Ли, свернувшегося калачиком в моей постели, одеяло смято и запуталось вокруг его голых ног.
Глаз дергается от раздражения. Ну что за хрень? Пинаю край кровати и носок моего ботинка оказывается рядом с его причиндалами, и, как умный человек, он отскакивает от края.
— Все эта тема с — я чудак, ждущий друзей в их постели, как жуткий кретин — могла показаться милой в первый раз, но сейчас это просто капец как странно.
Его глаза распахиваются, и в их глубине ярко светится гнев, а затем он превращается в игривого плейбоя, которого показывает всему миру. Я приподнимаю бровь, когда он переворачивается на спину и растягивается по всей длине моей кровати, как ленивый кот.
Закатив глаза, плюхаюсь в кресло у пустого камина.
— Уверен, что у тебя есть собственная комната, в которой, кстати, есть кровать. Я знаю это. Я ее видел.
Ли что-то мычит и перекатывается на бок, зажимая мое одеяло между бедер. Я задаюсь вопросом, не хочет ли он умереть?
— Чувак, — жалуюсь я. Он делает это только для того, чтобы позлить меня или добиться какой-то реакции. Без зрителей Ли — ничто.
Вместо ответа он прижимается ко мне теснее.
— Как прошел твой вечер? Я видел тебя с той маленькой занудой из библиотеки. Как у нее дела? Стоили ли перемены того? Ведь она не совсем твой типаж и все такое.
Мой взгляд становится холодным, и гнев проступает на лице прежде, чем я успеваю это остановить.
— А какой, собственно, у меня типаж?
— Спокойно, Халк. Я не пытаюсь затеять какую-то хрень. Это просто наблюдение. Мы не часто видим тебя с девушками, но те, с кем мы тебя видели, обычно не выглядят так, будто опаздывают на свидание с учебниками или на встречу математиков.
Сохраняю невозмутимый вид. Я ни с кем не делюсь своим дерьмом, потому что чувства, эмоции и мысли — это те самые боеприпасы, которые могут быть и будут использованы против тебя. Любой человек — твой друг, пока не станет твоим врагом.