Проклятый Лекарь. Том 5 (СИ)

Народ начал медленно расходиться. Медсестры торопливо семенили по коридорам, врачи степенно расходились по кабинетам, санитары принялись убирать разгромленное фойе.
Сомов осторожно повернулся к Стрельцову:
— Капитан, прошу вас в мой кабинет. Обсудим детали проверки. Я предоставлю все необходимые документы.
— С удовольствием, — Стрельцов кивнул своим подчиненным. — Лейтенант Морозов — осмотрите первый этаж. Особое внимание на аптеку. Проверьте все препараты, особенно те, что могут использоваться в алхимии.
  
— Есть, капитан! — отчеканил лейтенант.
— Поручик Власов — вам морг и патологоанатомическое отделение. Ищите следы некромантии. Любые аномалии в состоянии трупов — докладывать немедленно.
— Слушаюсь!
Морг. Конечно же морг. Первое место, где инквизиция ищет некромантов. Однако от Мертвого они ничего не добьются.
Стрельцов направился к лифту вслед за Сомовым, но у самых дверей остановился и обернулся. Его взгляд нашел меня в толпе расходящихся медработников:
— Доктор Пирогов!
— Да, капитан? — спокойно отозвался я.
— Мы обязательно побеседуем. У меня есть к вам несколько вопросов.
— Я к вашим услугам. В любое удобное для вас время.
— О, время я найду, — он усмехнулся. — И вопросов будет много. Очень много.
— Готов ответить на все.
— Посмотрим, — его глаза сузились.
Я остался стоять посреди постепенно пустеющего фойе, анализируя ситуацию.
Итак, что мы имеем. Инквизиция в больнице на целую неделю минимум. Возможно, дольше. Капитан Стрельцов явно заинтересовался мной персонально. Он что-то заподозрил — иначе не стал бы так пристально наблюдать.
Варианты развития событий:
Первый — это плановая проверка, я просто параноик, и через неделю они уйдут. Вероятность — процентов десять. Инквизиция не разбрасывается капитанами для рутинных проверок.
Второй — кто-то донес. На меня, на мои «чудесные» исцеления. Но тогда почему не арестовали сразу? Значит, донос неконкретный, без доказательств. «Доктор Пирогов лечит слишком хорошо, это подозрительно». Вероятность — процентов тридцать.
Третий — проверяют нового главврача. Сомов на посту всего пару недель. Вероятность — процентов сорок.
Четвертый — ищут что-то конкретное. Магический артефакт, запрещенные алхимические препараты, следы некромантии. Может, кто-то из пациентов умер при странных обстоятельствах? Вероятность — процентов двадцать.
Скорее всего, комбинация факторов. Пришли проверить Сомова, заодно поискать магические следы, а если повезет — поймать настоящего мага. Меня.
Что делать? Очевидно — максимально сократить использование некромантии. Никаких чудесных исцелений, никаких манипуляций с некромантской энергией. Только целительская магия, в которой я не силён. И обычная медицина.
Проблема лишь в том, что мое проклятие требует ежедневно спасать жизни. А без некромантии мои способности уменьшаются в разы. Придется компенсировать усердием и везением.
И нужно подготовить алиби для всех подозрительных случаев. История с «тибетскими практиками» работает, но нужно больше деталей. Может, даже состряпать фальшивые документы о обучении в Тибете?
Нет, это проверят. Лучше придерживаться полуправды — особая наблюдательность, нестандартное мышление, везение.
А еще нужно предупредить Нюхля, чтобы не появлялся без крайней необходимости. И Капитана с Костомаром дома — чтобы вели себя тише воды, ниже травы. Инквизиция наверняка установит за мной слежку.
Девяносто процентов в Сосуде — это хорошо. Но против целого отделения инквизиции этого мало. Стрельцов один стоит как минимум боевого мага среднего уровня — у него наверняка есть артефакты против магии. А с ним еще двое помощников.
Нужна не сила, а хитрость. Изображать обычного, слегка эксцентричного врача. Никакой магии, только медицина и удача.
Сзади раздались женские голоса. Я обернулся.
Те самые аристократки, которые полчаса назад катались по полу, выдирая друг другу волосы, теперь стояли кучкой возле окна и оживленно что-то обсуждали.
— Вы видели эту ящерицу? — восклицала графиня Воронцова, придерживая разорванное на плече платье. — Она была как настоящий скелет! Кости, и больше ничего!
— Омерзительное создание! — поддержала княжна Оболенская, промакивая платком расцарапанную щеку. — Откуда такая гадость? Это вообще законно — держать мертвых животных?
Я подошел к дамам, стараясь выглядеть строгим и профессиональным:
— Дамы, раз уж вы все здесь и более-менее успокоились, прошу следовать за мной.
— Зачем? — надменно спросила статс-дама Курагина, глядя на меня как на прислугу.
— Затем, что я лечащий врач барона Долгорукова, и мне нужно обсудить с вами его состояние.
Эффект был мгновенным. Все разговоры прекратились, все взгляды устремились на меня.
— Миша! — воскликнула графиня. — Как он? Операция прошла успешно?
— Он жив? — спросила княжна.
— Когда можно его увидеть? — добавила купеческая дочь.
— Пройдемте в конференц-зал, — я жестом указал направление. — Там и поговорим. Здесь слишком много ушей.
И инквизиторских глаз. Хотя обсуждение состояния пациента — это нормальная врачебная практика. Ничего подозрительного.
Но нужно помочь Долгорукову разобраться с этим цирком. Десять невест на одного барона — это слишком даже для распутника.
Конференц-зал располагался в административном крыле больницы — небольшая комната с овальным столом из полированного дуба, двенадцатью стульями с высокими спинками и портретом императора на стене.
— Садитесь, дамы, — я жестом указал на стулья.
Они расселись, инстинктивно разделившись на две группы. Графиня Воронцова заняла место во главе стола справа, княжна Оболенская — слева. Остальные распределились между ними, создавая подобие двух враждующих лагерей.
Как на военном совете. Две армии перед битвой. Только вместо генералов — влюбленные дамы, а вместо солдат — их амбиции.
Я остался стоять, опершись руками о стол:
— Итак, дамы, прежде чем обсуждать состояние барона, я хочу понять — что вас всех сюда привело? И не говорите, что случайно встретились.
— Мы пришли навестить жениха! — заявила графиня с таким видом, словно это объясняло все.
— Будущего мужа! — поправила княжна.
— Он обещал жениться на мне! — вставила купеческая дочь.
— Нет, на мне! — возразила баронесса фон Штейн.
— Девочки, он раньше всех присматривался ко мне, — величественно произнесла статс-дама Курагина.
— Это потому что вы старше всех! — съязвила одна из сестер Веселовских.
— Дерзкая девчонка! — возмутилась статс-дама.
— Дамы! — я повысил голос. — Тихо!
Они замолчали, но продолжали обмениваться злыми взглядами.
— Значит, барон обещал жениться на каждой из вас? — уточнил я.
— Не обещал, а намекал, — уклончиво ответила фрейлина Волконская.
— Очень прозрачно намекал! — добавила вторая сестра Веселовская.
— Он подарил мне кольцо! — графиня продемонстрировала перстень с сапфиром.
— А мне — брошь! — княжна показала украшение на груди.
— А мне написал стихи! — купеческая дочь полезла в ридикюль за бумагой.
— Стихи⁈ — фыркнула баронесса. — Он и мне писал стихи! Те же самые, готова поспорить!
— Как вы смеете! — возмутилась купеческая дочь.
— А давайте сравним! — предложила одна из сестер.
— ТИХО! — я рявкнул так, что задребезжали стекла.
Наступила тишина.
— Так, продолжим, — продолжил я уже спокойнее. — Барон Долгоруков — редкостный ловелас, который обещал жениться всем подряд. Прекрасно. Теперь перейдем к медицинской части. У меня есть новости о состоянии барона после операции.
Все дамы напряглись.
  
— Боюсь, новости неутешительные, — я сделал паузу для драматического эффекта. — Крайне неутешительные.
— Он умер⁈ — воскликнула одна из сестер.
— Нет, но возможно, смерть была бы милосерднее.
— Что вы имеете в виду? — нахмурилась графиня.