Изменчивая судьба (ЛП)

— Да я не…
— Знаешь, а ты в жизни намного привлекательнее, чем на той фотке, которую они крутили по телику. Думаю, кто-то там ненавидит тебя, — Мари повернулась и пошла обратно по коридору. Поскольку еда находилась в той же стороне, я пошла следом. — Значит, ты убила нескольких Стратиго и едва не прикончила Альфа-Самца?
Мое сердце пропустило удар, а Лиам ответил нормальным скучающим тоном:
— Это была групповая работа.
Я не знала, что и думать о Мари. Если бы Рейчел поделилась кое-какими знаниями о случившемся на озере прошлым летом, мне было бы некомфортно, но в этом имелся смысл. Но когда эта девчонка, у которой к заднице прилипла бумажка для заметок, небрежно упомянула то, что делало нас ее врагом, это встревожило меня.
— Вы можете расслабиться, — сказала Мишель позади меня. — Мы тут вовсе не топим за Альф. Кажется, Мари исполнила торжествующий танец, когда нам позвонили и сказали, что Стефан в больнице и едва ли доживет до утра.
— Что настроило вас против наших господствующих правителей? — спросил Лиам.
Мишель посмотрела в его суровое лицо и даже не дрогнула.
— Они убивают девочек-оборотней.
Я остановилась так резко, что Рейчел врезалась ходунками в мою ногу.
— Вы знаете?
— Конечно, я знаю, — сказала Рейчел, принимаясь ковылять вокруг меня. — Почему, как думаешь, я уехала оттуда?
— Вы знаете, но ничего не делаете?
На сей раз уже Рейчел резко остановилась.
— Мне семьдесят девять, у меня протезы в обоих коленях и больное бедро. Что же я должна сделать, мисс Донован?
— Не знаю, ну что-нибудь. Не сидеть же здесь, пока это происходит, — я чувствовала, как Волчица Скаут рвется на поверхность, и моя злость усиливается. Как, черт возьми, можно закрывать на такое глаза? Как Рейчел могла так поступать? Николь была ее племянницей.
Рейчел выпрямила спину, насколько это возможно.
— Кое-что я сделала. Когда противникам Альфа-Стаи нужно было укрытие, я дала им такое место. Я храню записи о вещах, которые они предпочли бы скрыть. И я ждала ее возвращения, того дня… — на меня накатил прилив Видения такой силы, что это едва не сбило меня с ног. — Я ждала тебя. А теперь вопрос в том, что сделаешь ты, Лилит?
***
Поверить не могу, что мы снова принялись за старое.
— Слушайте, я очень ценю ваше мнение и все такое, но я не первая Провидица или кем там вы меня считаете, — я сидела за изящным столом, пока Мишель накладывала мне на тарелку огромную гору спагетти, которые пахли вкуснее всего, что я нюхала в этой жизни. Хлеб, испекшийся как раз в тот момент, когда Рейчел упомянула имя на букву Л, пах еще лучше.
— То, во что я верю — это правда, — сказала Рейчел, и от ее британского акцента все прозвучало еще высокомернее. — Это все, во что мне дозволено верить.
Поскольку мой рот был забит макаронами и мясным соусом, я приподняла брови и посмотрела на Лиама, прося перевести это.
— Тетя Рейчел Видит правду, — объяснил он с набитым хлебом ртом.
Провидица Правды. Я так и думала, что такие существуют.
Конечно, это не означало, что она не была сумасшедшей. Именно это я и начала подозревать.
— И правда, которую я Вижу, такова: Ты, Харпер Ли «Скаут» Донован — Лилит, первая из Оборотней.
Разве она не хотела сказать «Первая Провидица»?
— Дочь Создателя. Артемида. Луна, посланная присматривать за ночью, — я начала протестовать, но она перебила меня взглядом, который предупреждал, что если я открою рот, меня ждут последствия. — Ты хочешь услышать правду о своей истории?
Я хотела, чтобы она призналась, что просто пошутила.
— Скаут — луна, — тон Лиама говорил о том, что он тоже сомневается в психической стабильности Рейчел.
— И дочь Бога, — услужливо добавила я.
Мой сарказм не смутил Рейчел.
— Его называют многими именами. Бог — просто самое популярное.
— Я баптистка и южанка. Давайте будем называть его Богом.
— Что ж, тогда когда Бог создал Землю, он оставил ее на попечение своих детей. Его сын обитал там днем, неся свет и тепло всем, кто жил внизу. Позднее этот сын принял свои решения, которые привели к появлению Тауматургов и Бессмертных, но в ранние дни он был лишь светом для своих людей. Его сестра, напротив, защищала созданий ночи, присматривала за каждым из них с теплом и состраданием.
 
— Вы имеете в виду волков, — сказала я, поняв, что именно так ее история совпадала с тем, что я уже знала.
— Да, — сказала Рейчел. — Каждые тридцать дней она покидала свой небесный дом и ходила среди ее людей по земле. Волк, первый из своего рода и самый свирепый из созданий ночи, ходил с ней во время каждого визита. С годами их привязанность друг к другу крепла, и вскоре они уже не могли разлучаться на те двадцать девять дней. Тогда они попросили Создателя, твоего Бога, быть вместе вечно.
— О, погодите. Я знаю эту историю, — Мари взмахнула венчиком, которым взбивала какое-то тесто. — Создатель сказал, что они могут быть вместе, но придется заплатить цену. Лилит никогда не сможет вернуться на небеса, отдав заботу о ночи своему брату. Они оба стали людьми, за исключением одной ночи, когда ее брату дозволялось отдохнуть. В ту ночь они обращались в волков, чтобы присматривать за землей, — Мари сунула в рот ложку теста и широко улыбнулась, явно довольная и своими познаниями, и тем, что она готовила.
— Ты забыла, что они оба стали смертными, — добавила Мишель. — Но их дух должен жить дальше. Они будут снова и снова перерождаться, становясь вечными лидерами новой расы людей.
Это совсем не та история, которую мне рассказала Талли.
— Это все здорово, но я не Лилит. И вообще, я думала, она первая Провидица. Что еще за история про первую из оборотней?
— А разве есть смысл называть женщину первым Оборотнем, если женщин-оборотней не существовало? — то, как она задала этот вопрос, вызвало у меня впечатление, будто меня допрашивает суровая британская директриса, твердо верящая в пользу физического наказания.
— Они переделали историю? Назвали первого Оборотня первой Провидицей, чтобы сохранить баланс силы в пользу Альфа-Самки?
— А ты как думаешь?
Я думала, что изменить историю, передававшуюся из уст в уста, весьма сложно.
— Если Лилит была первым оборотнем, откуда взялись Провидицы? Они воплощения заката и рассвета?
— Слуги ночи, сиявшие в небесах с Луной, были посланы на Землю, чтобы составить ей компанию и защищать ее.
Слуги ночи, сиявшие на небесах…
— То есть, вы звезда?
Рейчел улыбнулась.
— Да, хотя, полагаю, ты и твои коллеги южные баптисты можете назвать нас падшими ангелами.
Серые глаза посмотрели на меня с другой стороны стола. Я ожидала увидеть там что-то в духе «да эта старушка чокнулась», но вместо этого там проступила задумчивость и…
Черт.
— Ты же на самом деле не веришь в это, нет?
— Это логично.
— В каком чокнутом мире вверх тормашками это логично? В мире шизанутых оборотней?
— В том мире, где живет девочка, которая не должна быть оборотнем, но является им. В чокнутом мире, где эта девочка-оборотень может обращаться по своему желанию и неограниченно долго оставаться в волчьем обличье.
Мне хотелось побиться головой о стол. Почему только я понимала, насколько бредово это звучит? Я никакая не реинкарнация, и тем более не дочь Бога. Ну типа, у Бога вообще не было дочери.
— Я так понимаю, нет смысла напоминать, что ты тоже можешь обращаться по своему желанию и и неограниченно долго оставаться в волчьем обличье?
— Ну естественно, — ответила Рейчел. — Он Волк. Он носит метку на своем бедре.
— На его бедре есть лишь та дурацкая татуировка следа лапы.
Лицо Рейчел сделалось самодовольным.
— Это не татуировка.
— Да, татуировка, — я посмотрела на Лиама. — Скажи ей.
Его отсутствие ответа было красноречивым.
— Ты сказал мне, что это татуировка.
Лиам положил вилку и оперся на локти. Большинство людей в такой позе выглядело бы комфортно и покладисто, но не Лиам. Может, дело в его мышцах, которые всегда были массивными, но за зиму сделались еще более выраженными, поскольку он вырубил половину леса и тренировался с неустанной сосредоточенностью. Может, дело в его стиснутых челюстях и поджатых губах. А может, дело в интенсивности его взгляда. Что бы там ни было, Лиам выглядел совершенно не комфортно и не покладисто.