Не время для героев (СИ)

— Ты должен подать на них жалобу! С такими методами…
Ядвиг не заканчивает фразу — двери в аудиторию с грохотом распахиваются, и в помещение входит профессор Лисс. Как всегда — держит под мышкой толстенный исторический талмуд, лицо сморщено, будто старик только что съел лимон, нечёсанные волосы торчат колтуном.
За ним, словно в продолжении нашего разговора, чеканя шаг следует один из Рвачей Трибунала.
Ялайская гниль! Чтоб ему под землю провалиться!
— Студенты! — дребезжащим голосом произносит профессор. — Перед тем, как мы начнём занятие, представитель Трибунала сделает объявление! Займите свои места!
Алисия подмигивает мне:
— Кажется, будут извиняться.
Она отсаживается, а я тихонько качаю головой. Куда там! Тут что-то другое.
Когда все занимают свои места, маг в чёрном камзоле и полумаске вытаскивает из небольшого тубуса на поясе свиток. Кашлянув, он начинает зачитывать его сухим, ничего не выражающим голосом:
— В связи с последними событиями в Среднем городе Трибунал полагает, что в Верлионе появился чернокнижник. Ведомство считает своим долгом напомнить всем студентам академии, что любое пособничество оному, даже по незнанию, будет расценено как нарушение закона о чёрной магии. Оно будет караться по всей строгости!
Он обводит нас взглядом своих фиолетовых глаз и продолжает:
— Если вы заметите в городе подозрительное проявление магии, либо увидите человека, проводящего странные ритуалы, или колдующего неизвестную вам магию — незамедлительно сообщите об этом в ближайшее отделение Трибунала, пост стражи или в академию!
Мы с Тормундом переглядываемся. Этот Рвач представляет вообще, к кому обращается? “Неизвестная нам магия” — почти вся, какая есть!
Но оказывается, что я поторопился с выводами.
— Меня предупредили, что ваша группа — отстающая. И школы магии вам ещё неизвестны, лишь основы. Потому сейчас Трибунал в моём лице просветит вас, по каким признакам можно определить чернокнижника!
— Можно подумать, кто-то об этом не знает! — фыркает Тормунд но, поймав взгляд Рвача, замолкает.
— Есть два главных признака, по которым можно определить тёмного мага. Первый — они не поддаются магическому исцелению. Для вас это сложно, невозможно, но будьте внимательны — если кто-то из ваших сокурсников или прочих студентов, — взгляд Рвача на мгновение останавливается на мне, — отказывается от магического исцеления — это тревожный звонок.
— Как с детьми малыми! — еле слышно шепчет Лианна.
— Второй признак, который обнаружить сложнее — это старение.
— Старение? — переспрашивает Алисия.
— Именно, — кивает Рвач. — Чернокнижник, убивший человека с помощью магии, отнимает у себя определённое количество жизненных сил и стареет. Куда быстрее, чем обычно. Обращайте на это внимание! Если кто-то из ваших знакомых или тех, с кем вы периодически видитесь, резко стал старше — возможно, он практикует тёмную магию. И не просто практикует, а убивает с её помощью людей!
Он сурово обводит аудиторию взглядом и снова переводит его на свиток, а Тормунд в этот момент наклоняется ко мне:
— Кажется, он забыл упомянуть одну важную вещь. Это касается не только чернокнижников.
Я киваю. Если светлый колдун убьёт магией человека — он практически мгновенно перейдёт на “тёмную сторону”. Он не получит знания как пользоваться тёмными искусствами, но также начнёт быстро стареть и магическое исцеление окажется ему недоступно.
Именно поэтому убивать людей с помощью магии даже на войне могли только “Чёрные отряды” — специальные боевые колдуны, получившие на убийство личное дозволение Императора. "Тёмными" они не были в полном понимании этого слова — скорее, палачами, защитниками, необходимым злом... А ещё старение и переход на "тёмную сторону" не касались тех светлых магов, которые убивали чернокнижников. Как, например, мой отец убил малефика в Гроулонде и не стал при этом тёмным, и возраст у него не прибавился.
— Думаешь, забыл? — краем губ усмехаюсь я. — А мне кажется, что специально не упомянул. Сам знаешь, такие разговоры не приветствуются. Трибунал не любит, когда маги рассуждают о том, как перейти на “тёмную сторону”.
 
Друг согласно кивает, а Рвач между тем продолжает:
— Чернокнижники практикуют пять направлений запретной магии. За изучение каждого вам грозит смертная казнь! Вот их краткое перечисление!
Представитель Трибунала разворачивает пергамент ещё дальше:
— Некромантия! Магия крови! Магия теней! Демонология! Ментализм! О каждом из этих отвратительных направлений колдовства вам сегодня расскажет лектор, а я повторюсь: если вы станете свидетелями подобной волшбы — незамедлительно сообщите об этом в Трибунал, страже или преподавателям академии!
Он резко сворачивает свиток, кивает профессору Лиссу и, не попрощавшись, выходит из аудитории.
— Кхе-кхе. Ну что ж, — откашлявшись, говорит старый маг. — Думаю, сегодняшнее наше занятие будет не самым позитивным, но коль уж Трибунал настаивает… Кстати, вы знаете историю этого ордена?..
Следующий колокол мы выслушиваем путаные объяснения о разных школах запретной магии, но сведения о них, мягко говоря, отрывочные, неполные и разрозненные. Очевидно, что Империя постаралась сделать так, чтобы её маги поменьше вовлекались в изучение подобной мерзости. В особенности — чтобы эти знания не попали в руки студентам.
Впрочем, ничего нового лично я не узнаю, всё сводится к общим объяснениям. Вроде тех, что магия крови — вот парадокс! — завязана на использовании крови, магия теней повелевает тенями, некромантия оживляет мертвецов, демонология призывает существ с той стороны, а ментализм воздействует на разум.
Всё это я знаю и так, а потому мысли больше заняты выплесками, зельем и тем способом, которым я умудрился “слить” тёмные проявления накануне. Но больше всего — загадочным Беренгаром, живущий в книге. Отчего-то я уверен, что возьмись я за старый талмуд сегодня утром — и снова бы перенёсся к нему!
Не может ли он сам быть чернокнижником? Не является ли эта странная книга тёмным артефактом?!
Святые предки! Я ничуть не жалею, что сбежал из “убежища” Беренгара ночью, но мне очень любопытно узнать о книге и её обитателе побольше. Благо возможность для этого выдаётся прекрасная.
Как там называл себя Беренгар? Сейнорай?
Дождавшись окончания лекции, я говорю Тормунду, что задержусь, и подхожу к профессору Лиссу.
— Простите, господин профессор…
— Да, Слэйт? — старик поднимает на меня мутные глаза.
— Я недавно наткнулся на странное слово — Сейнорай, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Мне показалось, что так раньше называли магов, но я никак не пойму, к какому периоду это название относится?
— Ого! — удивляется Лисс. — Удивительно, где это вы могли встретить подобный архаизм? Впрочем, — он кивает головой, словно соглашаясь с самим собой, — у вашей семьи наверняка богатая библиотека, так что удивляться нечему.
— Значит, вы слышали это слово?
— Разумеется слышал! Я изучил большую часть исторического отдела нашей библиотеки!
— И?..
— Вы правы Слэйт — так действительно называли магов. Но это было так давно… Ещё когда Святые предки жили на другом континенте.
Значит, мои догадки верны…
— Но почему мы не изучаем ничего об этом периоде?
Профессор сдавленно кашляет и я понимаю, что это смешок.
— Потому что, юноша, о том времени нет практически никаких документальных свидетельств. Даже эпоха Раскола вызывает массу вопросов, ведь большинство документальных описаний того времени сгинули в пламени войны. Чего уж говорить о Сошествии?
— Но… Просто я прочёл любопытную вещь, как раз касающуюся умений этих Сейнорай, — решаю закинуть удочку. — О том, как они могли сохранять свои души в книгах тысячи лет, а затем общаться с их помощью с ныне живущими…
— Подобные байки мне тоже доводилось слышать. Но это не более чем сказки. Они были весьма популярны, когда я был студентом. Якобы, некоторые из Сейнорай пытались обмануть смерть, но оказались запертыми в древних фолиантах. Как говорят, они становились прекрасными наставниками, со всем своим вековым опытом и невозможностью никак его применить — только передать. Кто бы отказался от мудрого учителя, способного в трансе обучать студента куда быстрее любого реального преподавателя, верно? Есть только одна маленькая проблема — полагаю, если бы Святые предки сохранили хоть один подобный артефакт, мы бы об этом знали.