Наваждение (СИ)

— Ты перепил? Или отбил свои мозги в драке? — я отстраняюсь от него, но он прижимает меня к двери и заглядывает в глаза так глубоко, что, кажется, видит насквозь, до самых пяток.
— Я даже трахаться не могу, потому что не хочу никого кроме тебя, Ася!
Его слова обдают меня жаром. Я одновременно испытываю страх и неизвестное мне ранее волнение. Я ведь не должна так чувствовать? Я ненавижу его. Я должна его ненавидеть. Всего за несколько дней он испортил мою жизнь так, как никто другой не смог бы это сделать. Он и сейчас просто издевается надо мной. Но его голос! Его голос вибрацией обдаёт мою кожу, и она тут же покрывается мурашками. Он впитывается сквозь поры и разносится вместе с кровью, заставляя сердце гулко колотиться, отдаваясь пульсом внизу живота.
— Ты, моё наваждение, Ася, — его хриплый шёпот ещё больше сбивает моё дыхание, а губы нежно касаются моих.
Он смотрит мне в глаза всё время, пока моё дыхание не замирает окончательно. Я приоткрываю рот, чтобы сделать маленький вдох, но его мягкие губы тут же обхватывают мою верхнюю губу и слегка засасывают её. Сейчас он не лезет ко мне своим языком, как сделал это в первый раз. А я снова не отвечаю ему.
— Ты сказал, что не тронешь меня, — с трудом, но мне удаётся это произнести, хотя я всё ещё в плену его поцелуя.
Ярый едва заметно хмурится и отрывается от меня. Ни слова не говоря, он разворачивается и тут же скрывается на лестнице, оставив меня одну. Оставив вкус своей крови на моих губах.
  
Глава 4
 
До утра я так и не уснула. Была слишком взбудоражена ночным появлением Ярого, его словами и удивительно робким поцелуем. Мне не давало покоя то, что он сказал? Правда ли это? Или просто пьяный бред? Если это правда, значит, я ему нравлюсь? Почему меня это волнует? Почему я хочу ему нравиться? Я пыталась понять и саму себя. То, как он на меня действует. Никто раньше не вызывал во мне такие смешанные чувства. Мне нравится его присутствие. То, как бегут мурашки по моей коже, когда я слышу его голос. То, как сильно бьётся сердце, когда я чувствую его дыхание. Но, в то же время, его самодовольство и наглость раздражают, злят, выводят из себя. И мне хочется накричать на него, уколоть в ответ или даже стукнуть. Хочется сопротивляться.
Мои размышления прерывает звон будильника. Пора вставать. Начинаю собираться на учёбу в институт. Сегодня вместо занятий нашему курсу представился шанс посетить лекцию-семинар одного крутого профессора и самого лучшего нейрохирурга нашего города, который по совместительству является главным врачом больницы, в которой работает моя мама. И я ни за что не пропущу его выступление, хоть и знакома с ним с детства.
Отправляю маме сообщение, что дома её ждет сюрприз. Мы всегда обмениваемся смс, когда она на дежурстве, так как чаще всего она находится в операционной и поэтому обычно недоступна.
Катя будет у дома через десять минут, она очень пунктуальная девушка. Поэтому, не дожидаясь её поторапливающего звонка, я надеваю куртку, кроссовки, хватаю рюкзак и выскакиваю на лестничную клетку. Подожду её на улице, у подъезда.
Нога почти не болит, и я довольно резво иду по коридору к лифту и вздрагиваю, увидев на лестнице сидящего во всем чёрном парня.
— Доброе утро, — знакомый голос, всё тот же тёмный взгляд.
— Доброе? Как скажешь, — прохожу мимо и нажимаю кнопку вызова лифта. — Ты сегодня какой-то тихий, — усмехаюсь я.
— Я хотел извиниться, что разбудил тебя ночью, — бормочет он, поднимаясь на ноги.
— Хм… — я поражена.
— Хм? И всё? — он приподнимает брови и его лоб пересекают морщинки удивления.
— Ты извиняешься? На тебя это как-то не похоже, — я пожимаю плечами, пряча от него взгляд. — Ты хочешь извиниться только за то, что разбудил?
— А за что ещё? Обычно приносят извинения, если в чём-то виноваты, разве нет? Так вот, я признаю́, что не стоило будить тебя и половину соседей в три часа ночи. Прошу прощения за это. Всё остальное не было ошибкой.
Ух, ты! Целая речь!
— Хм, — снова хмыкаю я, хотя мне нравятся его рассуждения и извинения, но я не тороплюсь их принимать.
 
— Что, чёрт возьми, значит это твое хм? — он раздражается. Возможно, его мучает похмелье.
— Знаешь, это конечно прекрасно, что в тебе проснулось нечто человеческое, но мне, если честно некогда с тобой тут рассуждать о признании вины и прощении. Меня ждут.
— Кто? — он преграждает собой путь, и я не могу зайти в приехавший лифт. — Твой парень?
— Я не встречаюсь с парнями, — я пытаюсь сдвинуть его с места, но это не так-то просто. — В смысле, я ни с кем не встречаюсь, мне нужно заниматься. Да пропусти меня, в конце концов, я опаздываю на лекцию! — моему возмущению нет предела. Я даже толкаю его в грудь своей маленькой ладошкой, правда, безуспешно.
Поднимаю на него взгляд и вижу дурацкую ухмылку.
— Так ты зубрилка? — он посмеивается и мне удаётся его отпихнуть, и зайти в этот чёртов лифт.
— А знаешь, Ярый, ты меня не удивил. Вполне в твоём духе принести извинения и тут же оскорбить снова. — Дверь лифта закрывается прямо перед его носом. — Болван, — говорю я так, чтобы он меня услышал.
Эта лёгкая перепалка даже поднимает мне настроение. Я тихонько смеюсь себе под нос. Он такой странно-забавный. Мне становится интересно, как долго он сидел на лестнице и ждал меня. Он ведь не мог знать, во сколько я обычно выхожу из дома? Ну, только если не следил за мной. Не следил ведь? Нет, он не мог! У него наверняка своих дел полно.
Когда я выхожу из лифта, снова натыкаюсь на Ярого. Он ждёт меня у выхода из подъезда.
— Да ты издеваешься!
— Ладно, прости! — поднимает он руки. — Ты не зубрилка. Ты умница, — он лукаво улыбается и делает шаг мне навстречу, а потом смущённо добавляет, — и красавица.
Я не могу сдержаться и начинаю хихикать. Уж больно смешной вид у него сейчас.
— Окей, извинения приняты. — Но парень всё ещё не даёт мне пройти. — Серьёзно, Ярый, я опаздываю!
Его лицо тут же вытягивается. От былого веселья не остаётся и следа. Рот сжат, взгляд мечет молнии. Он резко хватает меня и прижимает к стене. Слишком быстрая перемена настроения. Я не успеваю выдать ни одной реакции на его действие.
— Не зови меня так. Мне это не нравится, — тон резкий, не терпящий возражения, но я возражаю.
— Другие тебя именно так и зовут, — я хочу понять, почему это так его взбесило.
— Ты не другие, — его голос смягчается. Он наклоняется ближе, и я уже чувствую его дыхание, между прочим свежее, на своих губах. Мы неотрывно смотрим в глаза друг друга, даже не моргая. Мой сердечный ритм начинает ускоряться, а в животе машут своими огромными крыльями пресловутые бабочки. Я жду его поцелуя. Я хочу его поцелуя. Но он просто проводит большим пальцем по моим приоткрытым, зовущим его, губам и хмурится.
— Я не подхожу тебе, Ася, — выдыхает он и быстро отстраняется.
Разочарование сковывает мою грудную клетку. Живот крутит обида и сожаление, а не те бабочки, которые только что своими крыльями почти подняли меня на седьмое небо. Ах, так?!
— Вот и не подходи ко мне больше, Стас, — чётко выговариваю его имя и проскальзываю мимо него на улицу. Сейчас он за мной не следует.
Катин красный RAV4 подъезжает сразу, как только я спускаюсь с крыльца. Я быстро пересекаю тротуар, пытаясь за эти несколько секунд взять свои чувства под контроль.
— Привет, — я выдавливаю улыбку и захлопываю дверцу чересчур громко.
— Эй, эй, потише! Красовская, что с тобой с утра? — подруга смотрит на меня с укором своими яркими серо-голубыми глазищами.
— Прости. Просто сосед слишком шумный попался, не выспалась. — Я пока не готова рассказать подруге о своих злоключениях и парне, который медленно, но верно забирается ко мне в душу.
Когда я пристёгиваюсь ремнем безопасности, вижу, как из подъезда выходит Стас и направляется в нашу сторону, но Катя уже трогается с места, а я её не останавливаю. «Иди к чёрту, болван!».