Наваждение (СИ)

— Опять без звонка, детка? — ехидный голос Мухи, заставляет меня передёрнуться изнутри. — Ох, зря. Ярый щас занят немного, — его смех звучит ещё противнее, чем голос.
Я игнорирую его, даже не смотрю в его сторону, просто продолжаю свой путь.
— Оу, да ты его походу по полной обслуживаешь, — парень преграждает мне путь и заглядывает в пакет с продуктами.
От него так несёт сигаретами и тошнотворным одеколоном, что я еле сдерживаю рвотный рефлекс. Мои щёки заливает румянец, и я нервно сглатываю, не желая вступать с ним в перепалку. Он буравит меня холодными голубыми глазами, в его взгляде чувствуется ненависть, и я не понимаю за что. Я ведь ничего ему не сделала. Да я даже его не знаю, точно так же как и он меня. Выдерживаю его злобный взгляд, и он отступает в сторону, сплюнув мне под ноги. Этот жест унизителен и мне хочется ответить ему, но я сдерживаюсь, потому что боюсь его. Я уверена, что этот человек очень жестокий и с ним лучше не связываться. Думаю, его заблуждение о нас с Ярым каким-то образом оберегает меня от более изощрённых нападок. И как только он узнает правду может отыграться на мне по полной.
Двое других парней заметно тише и спокойнее, их взгляды скорее растерянные, чем злые, но я всё равно ощущаю себя в западне, особенно, когда они поднимаются на ноги, и я оказываюсь в их кольце. Делаю вид, что мне на них плевать, подхожу к лестнице, хватаюсь свободной рукой за перила и пытаюсь сделать шаг. Я чуть не плачу, потому что ногу пронизывает боль от самых кончиков пальцев и до бедра, но мне хочется поскорее убраться отсюда, и я терплю.
— Я помогу, — раздаётся рядом тихий тонкий тембр, и пакет исчезает из моей руки.
Я поворачиваю голову на голос и встречаю добрый взгляд тёмно-серых глаз. Этот мальчишка самый молоденький в этой компании. Думаю, ему и восемнадцати нет. Лохматые каштановые волосы, светлая кожа, на тонкой переносице горстка веснушек. Он улыбается мне, и я сама невольно отвечаю ему улыбкой. Позади слышится нецензурная брань, но я не обращаю на это внимание.
— Спасибо, — шепчу я и поднимаюсь по ступенькам, их всего три, но даются они мне нелегко.
Дверь подъезда резко распахивается и чуть не сбивает меня с ног. От падения с лестницы меня спасает помогающий мне парнишка. Он успевает подхватить меня, приобняв при этом за талию.
— Какой же ты урод! — Из распахнутой двери выскакивает девица и яростно стучит каблуками по тротуару прочь от дома. Вдогонку ей раздаётся свист и смех Мухи.
В дверном проёме появляется Ярый, с блуждающей на лице ухмылкой он перекатывает не прикуренную сигарету из одного уголка рта в другой. Заметив, меня он останавливается, и упирается в меня диким тёмным взглядом. Боже, его глаза! Мне кажется, если он будет так смотреть на меня довольно долго, я превращусь в кучку тлеющего пепла. Невыносимый взгляд.
Когда он переводит взгляд на парня, придерживающего меня за талию, я думаю, из его глаз посыплются молнии, так он смотрит на него. Мой помощник стирает со своего лица улыбку и отпускает меня. И хоть явно пугается, его голос звучит довольно уверенно.
— Я просто помог. Не надо так грозно таращиться на меня.
Ярый ни слова не говоря просто отступает в сторону, давая возможность нам пройти. Парнишка быстро ставит мой пакет возле лифта и тут же исчезает. Я даже не успеваю и звука произнести. Вся ситуация с этими парнями угнетает меня. К горлу подступает комок, а глаза щиплет от подступающих слёз. Это будет просто пытка, если каждый раз я буду проходить через это, возвращаясь в собственный дом.
По щеке скатывается слеза в тот самый момент, когда уже в закрывающейся двери лифта появляется нога в чёрном кроссовке. Ну, конечно, это он. Мне же ещё недостаточно издёвок на сегодня. Ярый встаёт всей своей огромной фигурой в проёме, не давая дверям закрыться, и открывает рот, чтобы что-то сказать, но осекается, услышав мой всхлип. Он тут же растерянно замолкает. Только теперь мне есть, что ему сказать.
— Что? Что тебе от меня надо? Что я тебе сделала, что ты и твои отморозки не дают мне прохода? — злобно шиплю я. — Что мне сделать, чтобы вы отстали от меня? Заплатить? Переехать отсюда? Или переспать с каждым из вас? Озвучь свои условия и проваливай. — Я не боюсь смотреть на него, мне хочется проколоть его своим взглядом так же, как он делает это со мной.
 
— Я хотел узнать как ты? — он говорит так спокойно, будто ничего не произошло и это меня злит ещё больше.
— Ты издеваешься? Как я? Благодаря тебе хреново, но спасибо, что спросил. Почему, чёрт возьми, я не могу зайти домой не услышав свист за спиной, и не получив плевок под ноги?
Стас опускает голову и ерошит кудрявую макушку.
— Это не повторится. Они тебя не тронут, — выдыхает он, поднимая на меня взгляд.
И это всё, что он говорит. Ни слова сожаления, или извинения. А потом он просто отступает, лифт закрывается и везёт меня наверх. И что это значит? Всё закончилось? Я их больше не увижу? Очень хочется верить в это, но такое ощущение, что меня нагло обманули.
Дома запираюсь на все замки, этак я параноиком стану, и только теперь немного расслабляюсь. Разгружаю пакет с продуктами, переодеваюсь в домашнюю одежду и перебинтовываю ногу чуть потуже. От ходьбы повязка совсем ослабла и поэтому боль усилилась. Выпиваю таблетку обезболивающего и начинаю хлопотать над маминым именинным тортом.
Я люблю готовить, но ещё больше люблю печь. Если бы не мечта о медицинском, то я бы связала свою жизнь с кулинарией. Это меня успокаивает, и я полностью отдаю себя процессу. Через два часа я не без гордости разглядываю идеальный, мамин любимый, «Красный бархат».
Прибираюсь за собой на кухне, принимаю душ и отправляюсь в постель. Завтра пятница, а потом можно будет пару дней отдохнуть, хотя я уже договорилась встретиться с папой. Нога ещё ноет, и я подумываю отменить эту встречу. Он, конечно, расстроится. После их развода с мамой им обоим нелегко, и я как могу, поддерживаю их по очереди. Решаю подумать об этом на следующий день, когда будет понятно моё самочувствие.
На секунду в голове появляется образ Ярого, но я быстро выгоняю его из своих мыслей. И как ни странно моментально погружаюсь в сон.
Меня будит громкий стук, я сажусь в постели и прислушиваюсь. Определенно стучат в нашу дверь. Часы показывают три часа ночи. Кто бы это мог быть? Пока я добираюсь до двери, стук усиливается. Это даже уже не просто стук, а грохот. Да что за ерунда? Когда я заглядываю в дверной глазок, сердце пускается в испуганный забег. Ярый.
— Что тебе нужно? — громко говорю через дверь.
— Открой, — рычит он.
Ага, бегу и падаю!!!
— Нет, уходи.
— Открой, блять, эту чёртову дверь, пока я её не вынес на хрен, — рычит Ярый так, что на моей голове волосы шевелятся.
— Ты пьян. Иди домой. — Я спокойна. Я не боюсь. — Я поговорю с тобой завтра.
— Сегодня. Сейчас, — он не перестаёт колотить в дверь, и я реально пугаюсь того, что он её вынесет.
Разум диктует мне вызвать полицию, но сердцем я чувствую, что это плохая идея и на свой страх и риск, решаю открыть.
— Хорошо. Но я не впущу тебя в квартиру.
Я вижу в глазок, как он кивает головой и отходит к противоположной стене. Накинув на майку толстовку и сунув ноги в тапочки, я открываю и выхожу на лестничную площадку. Ярый стоит, прислонившись спиной к стене. Голова опущена, руки в карманах куртки. Она расстёгнута, и я замечаю на светлой футболке бурые пятна.
— Ну и зачем сводить с ума людей в три часа ночи? — недовольно начинаю я, потому что сам он молчит.
Парень хмыкает и поднимает голову. Я не ошиблась, он пьян. Его тусклый и рассеянный взгляд говорит мне об этом. На его скуле кровоподтёк и ссадина, губа рассечена и кровит.
— Это я-то свожу с ума? — он странно смеётся. — Это ты срываешь мне «крышу», — отталкивается от стены и медленно наступает на меня. — Куда бы я ни пошёл, куда бы ни посмотрел, везде вижу тебя. А если не вижу, начинаю искать. Так кто кого сводит с ума?