Наваждение (СИ)

Дверь резко открывается и в кабинет заскакивает напуганная медсестра.
— Галина Ивановна, там опять пациент из пятой палаты бушует. Снова все повязки содрал с себя и требует выпустить его. Говорит, что мы его тут гробим, — возмущается она.
— Ох, уж этот Петров. Никак не успокоится.
Галина Ивановна подходит к стеклянному шкафу, достаёт из кармана ключ и отпирает его. Под замком всегда хранятся подотчётные лекарства и доступ к ним ограниченный. Достаёт из коробочки ампулу и быстро набирает препарат в шприц.
— Ася, посидишь минутку без меня. Уколю пациента и вернусь. — Я киваю, завороженная её действиями. В голове начинает пульсировать. Пытаюсь ухватиться за мысль, мигающую маячком.
— Пойдём, Лида. Потом вызови лечащего. Пусть переводят его в психиатрию что ли. Сколько можно… — эти слова возмущения доносятся уже из коридора и быстро растворяются в наступившей в кабинете тишине.
Я, как завороженная, смотрю на знакомую белую упаковку с красной полоской. Во рту пересыхает. Кровь в висках пульсирует от лихорадочной работы головного мозга. В голове рождается план. Теперь я знаю что делать. Это плохая идея, но она мне нравится!
Оставленный в спешке ключ покачивается в замке, так и манит меня. И я решаюсь. Поглядывая на дверь, я подхожу к шкафу и вытаскиваю из коробки две маленькие ампулы. Я не знаю достаточно ли мне этого, но больше взять не смею. Мне ужасно стыдно. Я знаю, что воруя препарат, подставляю Галину Ивановну, но по-другому поступить просто не могу. Когда всё закончится, я честно во всём признаюсь главному врачу и понесу любое наказание. Обещаю.
— Простите меня, — шепчу я и засовываю ампулы в лифчик.
Закрываю шкаф и сажусь на своё место, как ни в чём не бывало. Сердце бешено стучит, щёки горят стыдливым румянцем. Стараюсь дышать ровно, сжимая в кулаки трясущиеся руки, и думаю. Обдумываю каждую деталь своего дурацкого плана.
— Ну, как ты тут? Отдохнула? — спрашивает с улыбкой вернувшаяся Галина Ивановна.
— Да. — Я запинаюсь. Отвожу взгляд в сторону, не в силах смотреть ей в глаза. — Спасибо, я пойду. Загляну к Стасу и поеду домой, хоть душ приму.
— Вот и умница, — хвалит меня медсестра. — Зачем тут столько сидеть. Будут изменения, сразу сообщим тебе, не волнуйся. Ты же знаешь, что он в самой лучшей клинике. Посмотри, сколько людей здесь заботятся о нём.
— Да, вы правы. Спасибо ещё раз.
На этот раз не могу увернуться от её доброго взгляда. И даже перестаю испытывать сожаление о своём поступке. Это всё только ради Стаса.
Возвращаюсь в палату, аккуратно присаживаюсь на край больничной койки. Загадываю желание: «Если Стас сейчас очнётся, то я верну то, что взяла и никуда не поеду». Беру его руку и глажу. Открой глаза. Посмотри на меня. Я рядом. Но ничего не происходит. Желание остаётся лишь желанием. У меня не остаётся выбора.
— У меня получится, — тихо обещаю ему. — Я скоро вернусь. Не делай тут глупостей без меня.
Наклоняюсь и целую его в колючую щёку. И быстро ухожу, не давая себе передумать. У меня получится!
  
Глава 26
 
До чего замечательная вещь эти навигационные системы. Сначала я внимательно рассматриваю на навигаторе в машине свой путь от дома дедушки до больницы, подмечая все повороты. Я пытаюсь вычислить, откуда именно мы со Стасом вывернули на трассу, когда удирали из заброшенных складов. Хоть в тот момент я была слегка не в себе, да и дело было ночью, но топографическим кретинизмом я не обладаю и вполне себе представляю, как мы тогда ехали. Помню, как Стас выбрал не прямую дорогу к городу, что светил вдалеке огнями, а съехал на развязку и развернулся в противоположную сторону. Эта развязка и становится отправной точкой в обратный путь.
Примерно сориентировавшись, я открываю на телефоне карту местности и начинаю искать хоть какие-то опознавательные знаки, указывающие на бывший завод, фабрику или их складские помещения. Я нахожу два подходящих места, которые разделяют между собой километров десять. Что ж, я почти уверена, что не ошибаюсь и за одним из тех поворотов скрывается тот самый вонючий, затхлый закуток. Пункт первый плана выполнен.
 
Пункт два. Мой взгляд падает на бардачок машины, и я вспоминаю, как обнаружила там пистолет. Тот самый, который был у Стаса, когда он приехал за мной. Конечно, я его спрятала в другое место. Не хватало ещё попасть на патруль на чужой тачке с огнестрельным оружием в бардачке. Но сейчас он мне пригодился бы, поэтому я мчу домой. Достаю из тайника ПМ и примеряю его вес в руке. Тяжёлый. Вспоминаю, как папа учил меня стрелять. Знания по-прежнему при мне. В парковом тире я легко выбиваю все мишени, но боевое оружие не держала в руках уже очень давно. Проверяю магазин, полный, все восемь патронов на месте. Не мешало бы потренироваться. Меня посещает мысль, что у Стаса должны быть запасные. Поднимаюсь к нему в квартиру и оглядываюсь. Проверяю шкафы: в комнате и на кухне. Осматриваю диван и ничего не нахожу. Заглядываю в ванную. Пусто. Открываю соседнюю дверь, это оказывается кладовка. Шарю в инструментах, в коробках из-под кроссовок. Ничего нет. Что ж ладно, придётся экономить боевой запас. Думаю, пару выстрелов мне хватит, чтобы рука вспомнила огненную силу и отдачу смертоносного орудия.
Пункт три. Препарат, который я выкрала в больнице: быстродействующее наркотическое успокоительное. Практически «жидкий наркоз». Я не знаю, на что я надеюсь, какова будет ситуация и как мне удастся вколоть его. Но, тем не менее, набираю два инсулиновых шприца. Препарат настолько сильный, что его нужно совсем немного, как говорят у нас, буквально «на кончике иглы». Надеюсь, доза правильная. Убивать я никого не собираюсь.
Одеваюсь. Всё чёрное. Обтягивающие брюки, футболка, толстовка, кроссовки. Собираю волосы в высокий хвост. Смотрю на себя в зеркало и почти не узнаю. Я уже не та, что была раньше. Уже не похожа на ангела, только если на ангела мести. Взгляд решительный, колючий, жёсткий. Если у меня и были сначала сомнения насчёт моего плана, то сейчас от них не остаётся и следа. Я уверена в себе, как никогда. И я готова. Готова ко всему. Пистолет прячу за поясом брюк и толстовкой. Шприцы кладу в большой передний карман и больше ни на секунду не задумываясь, покидаю квартиру.
Уже спускаются сумерки, когда я сворачиваю на первый намеченный поворот с трассы и тут же узнаю хруст гравия под колёсами. Удача! Медленно крадясь, замечаю укромное местечко, где Стас в прошлый раз скрыл свою машину. Сначала думаю сделать точно также, но потом решаю, что не буду прятаться.
Ещё издалека вижу ту самую кирпичную постройку, в которой я находилась несколько дней назад. Её дверь распахнута, в освещённом проёме стоит человек. Он курит. Его рука на секунду замирает на полпути ко рту, когда он видит мою машину. Разглядывает. Затягивается сигаретным дымом. Я уже понимаю, что передо мной Муха, узнаю его долговязую фигуру. А вот он меня не видит из-за тонированных стёкол. Останавливаю машину и выдыхаю остатки сомнений. Уверенно распахиваю дверь и выхожу, тут же ощущая знакомый запах заброшенного помещения и табака.
— Твою ж мать, — удивлённо произносит Муха, выдыхая клуб дыма. — Какого хрена ты здесь забыла? Или хочешь закончить начатое? — Муха растягивается в своей гадкой улыбке и щелчком отбрасывает окурок в сторону.
— Где Игорь? — спрашиваю я, не обращая внимание на подкожную дрожь.
— Откуда мне знать. Спроси у своего ёбаря. — Муха делает шаг ко мне и замирает, когда видит дуло пистолета, направленного на него.
— Где Игорь? — снова чётко повторяю я и понимаю, что Муха здесь один. Ведь уже кто-нибудь вышел бы на наши голоса. И страх отступает.
— Внутрь, — машу я пистолетом, указывая на дверь. Муха не двигается.
— Ты хоть раз держала оружие в руках, пигалица? Или это твой первый раз? — усмехается Муха и снова шагает ко мне.
«Если берёшь в руки пистолет, будь готова стрелять», — отец всегда мне так говорил. И я передёргиваю затвор. Муха слегка напрягается, услышав щелчок досылаемого патрона. Но делает ещё один шаг ко мне. И я стреляю. Пуля рассекает ткань рукава футболки и впечатывается в стену позади Мухи.