Безверыш. Земля (СИ)

Сколько гахары согнали к границе лоскута живчиков мне неизвестно — Терикус своим даром «не видит» людей — но, наверняка, немало. Зато самих демонов там точно много — по сотне с лишним, что слева, что справа. От такой погони нам будет очень сложно уйти. Вся надежда на то, что они так и останутся на лоскуте.
И не только они. Вчерашний конфуз Терикуса вынудил меня пересмотреть первичный проект подземного хода и срочно возобновить, казалось бы, уже законченные работы. Я лично помогал этой ночью копать людям Блута. Теперь наш тоннель на десяток метров длиннее. Дальше продвинуться, к сожалению, мы не успели. Надеюсь, этого хватит.
— Все ждут, — негромко приказываю я, — поднимаемся пока только с Терикусом.
До поверхности добрый десяток метров, но, на всякий случай, стараемся не шуметь. Не гахаров боимся. Те до скачка к нашей башне не сунутся точно. Им нет выгоды в том, чтобы своими действиями потревожить зверя, который сейчас так удачно лежит за пределами лоскута. Страх вызывает тот мизерный шанс, что нас как-то услышит чудовище.
— Василиск лежит там же?
Думаю, живчик мне сообщил бы, реши змей поползать, но мало ли.
— Да, он прямо над нами, — шепчет непроизвольно втянувший голову в плечи Терикус.
Всё должно получиться. Постепенно забирающий вверх узкий ход, в который мы только что втиснулись, тянется метров на двадцать вперёд. Свернувшийся в спираль змей окажется у нас за спиной, аккурат между нами и лоскутом.
— По команде бей страхом, — приказываю я живчику, стоит нам упереться в тупик.
До поверхности здесь всего пара метров. Когда Ковчег «улетит» начнём пробиваться наружу. Это будет несложно. До скачка от минуты до четырёх. На нижней границе интервала пугаем чудовище и взываем к звёздам, чтобы те не позволили гахарам догадаться, почему змей внезапно метнулся обратно на лоскут. Пусть думают, что зверь как-то почувствовал приближение скачка и захотел остаться на «кормушке».
— Команда не нужна, — шепчет в ответ Терикус. — Я и так узнаю, когда лоскут прыгнет. Как перестану чувствовать демонов, так и можно пугать.
Дно вселенной! Он не понял, что я задумал. Живчик считает, что я просто собрался отогнать зверя перед выходом на поверхность.
— Шутишь? Нам нужно его пугнуть до скачка, а не после.
Терикус вздрагивает.
— Но тогда… — мычит он растерянно, — Тогда он заползёт на лоскут…
— Именно.
— Нет!
Вот тебе и трус.
— У нас нет другого выбора. Понимаешь, что стоит на кону?
Живчик пятится.
— Нет… — трясёт он головой. — Мой народ… Мои братья…
Ставлю на землю фонарь, резким движением хватаю Терикуса за горло и подтягиваю к себе.
— Наша смерть — это смерть всех людей. Всех! Включая твоих братьев.
Мой голос полнится нотами стали.
— Василиск нам не страшен, — хрипит вцепившийся в мою руку живчик. — Я буду пугать! Постоянно пугать! Две седмицы подряд! Мы сбежим от него!
— Две седмицы без глаз? Предлагаешь бродить по дикой Земле, смотря под ноги? Я умнее тебя и уже всё решил. По команде пугаешь, иначе прикончу!
— Ни за что!
Смелый трус переоценивает свою стойкость. Валю живчика на землю, выворачивая ему руки за спину. Вдавливаю его лицо в относительно мягкий пол, чтобы не получилось орать, прийди ему такая мысль в голову, и жду.
— Пугай! — приказываю я, когда настаёт нужный миг.
Нет реакции. Сам виноват. Начинаю один за одним быстро ломать ему пальцы на левой руке, требуя в паузах:
— Пугай! Пугай! Быстро!
Не сдаётся. Мычит, безуспешно пытается вырваться. Нож на поясе в ножнах, но доставать его слишком долго и неудобно. Подтягиваю ко рту правую руку Терикуса.
— Ыыы! — хрипит выгнувшийся дугой живчик.
Выплёвываю откушенный палец и рычу, брызжа кровью:
— Пугай! На куски порву!
Как же сильно он предан Ковчегу. Хватаю одарённого за ухо и отрываю то резким движением.
— Ыыы!
— Следующим будет глаз!
Просовываю руки под вдавленный в землю лоб живчика, нащупываю глазницу…
Страх! И вместе с ним радость. Он сдался!
— Хватит!
За те пять секунд, которые работал Пугач, Василсик точно успел удрать на лоскут. Царь-царей передвигается быстро.
 
— Молодец.
Отпускаю. Рыдает.
— Скачок! Прыгнули! — раздаётся на том краю лаза, где в рукотворной пещерке мы оставили спутников.
Дно вселенной! Неужели, он меня обманул? Неужели, врубил свой Пугач лишь после того, как почувствовал, что Ковчег улетел?
— Как⁈ Как ты смог рассчитать⁈
Добежавший до попадающей под свет фонаря части лаза Кэйлор мгновенно меня успокаивает.
— Повезло, — отвечаю с улыбкой.
Звёзды сжалились. Я успел сломить волю живчика.
— Только страхом обдало, так сразу же отсекло ход, что вёл в башню. Гладкий срез. Тот же грунт, что и здесь. Всего миг прошёл. Как же вовремя!
В отличие от Терикуса, король Эмрихта изначально прекрасно понимал, зачем я повёл в тоннель живчика.
— Не реви, — поднимаю я с земли одарённого. — Вальдемар тебя вылечит. И прости. У меня не было выбора.
— Гори в Бездне! — желает мне живчик сквозь плач. — Его нет… Змея нет… Это всё… Наш Ковчег… Это ты виноват!
Ничего, успокоится. Змей, понятно — остался на лоскуте. Но гахары…
— Что демоны?
— Ты теперь здесь единственный демон!
И плевок мне в лицо.
— Ненавижу!
— Поспи, — отправляю я Терикуса выверенным ударом в бесчувствие.
Разберёмся потом.
— Народ, славьте Единого! У нас всё получилось! Начинаем копать!
Это я уже кричу в полный голос. Мы смогли! Ни гахаров, ни змея. Я всех обманул. Теперь остаётся проверить единственное. Неужели, удача и здесь повернулась ко мне лицом?
Люди шумно ликуют. Одни и те же вопросы раз за разом получают одни и те же ответы. Не верящий своему счастью народ приступает к работе. По цепочке передаём назад в заменяющих мешки трофейных солдатских куртках извлечённый грунт. До лежащего без сознания Терикуса никому дела нет. Лаз растёт, удлиняется.
Свет! Последние комья земли осыпаются разом, и я первым протискиваюсь наружу. Ну, так что здесь у нас? Что с удачей?
Увы… Но на всё воля звёзд. Мне и так удалось невозможное. К сожалению, во всём мне не может везти.
В этот раз неудача.
  
Глава девятая
 
Под дланью Единого
 
Какая удача! Вот это Ло попал, так попал!
Вернее, Терикус попал, но не суть. Колдун говорит: живчик сильно упрямился, не хотел пугать зверя до того, как лоскут улетит. Вот дурак. Тут же любому балбесу понятно, что единственный шанс убить неуязвимое чудище — разрубить его скачком.
И у нас это вышло. Хвост и половина змеиного тела — хотя, тут даже больше, наверное, чем половина — мёртвым камнем лежат недалече от выхода из нашей норы. Остальное осталось на лоскуте. Интересно, та часть, где башка, жива или тоже подохла? Скорее, конечно, второе. Не червяк же, змея.
— Вот ведь Бездна! — выбрался из-под земли Клещ.
— Ты, чего ругаешься? — хохотнул вылезший из норы чуть раньше друга Бочка. — Радоваться надо. Нет больше Василиска.
— Да это он расстроен, что с семенами пролёт, — подсказал Вепрь.
— А то, — бросил на траву свой рюкзак и оружие Клещ. — Сердце у змей к башке ближе. На той стороне осталось. Эх… Могли поживиться.
— Не жадничай, — фыркнул Вепрь. — У нас и так семян — хоть сегодня на Твердь. И запасы пополнятся. Мы на дикой Земле теперь так-то. Хочешь, не хочешь, а зверя придётся бить много. Ещё семян всяко добудем.
Пока народ продолжает вылезать из норы, осмотрюсь. Обрезанные раньше холмы вернули свои недостающие части, и наша долина прилично добрала длины. На месте лоскута теперь травянистые склоны пологих увалов, заслоняющие дальнейший обзор. На одном из ближайших, всего в нескольких сотнях шагов от нас, пасётся огромное стадо каких-то рогатых копытных. Часть его закрывает от взгляда половина подохшей змеюки. Чуть левее, у подножия другого холма, мохнатой горой над травой возвышается одинокий огромный бык. На склоне над ним серым пятном сгрудилась отара баранов.