Постфактум. Книга вторая (СИ)

— Вспомнил, — голос Ильи обрёл силу. — Меня укусила гоблинская псина, а потом появился этот гигант с синей кожей на лодке.
— Всё верно, — подтвердил Годогост, прислушиваясь к звукам за пределами дома, которые, конечно же, глушились льющейся с неба водой, спросил, сосредоточенно глядя на смуглянку: — Ты чувствуешь Водана? Сможешь понять, если он решит вернутся в дом?
— Нет, — не сразу ответила девушка, застыв на месте. — Никаких ощущений. Я уверена, что его сознание закрыто для меня, впрочем, как и ваше. А тот случай, когда я смогла почувствовать его тоску и одиночество, являлся уловкой, с помощью которой Водан пробрался ко мне в голову и пытался манипулировать.
— Похоже, ты начинаешь разбираться в магических тонкостях, — одобрительно произнёс Годогост. — Это радует, глядишь, и мне вскорости силу воротишь.
— Да я бы с радостью, хоть сейчас, — встрепенулась Ясмина. — Так стыдно, что ты по моей воле остался без своего волшебства…
— Я многое пропустил, — хрипло произнёс Илья, прерывая разговор смуглянки и чародея, спросил: — Мне уже можно подняться, Ясмина? Поясница затекла, болит, зараза.
— Да, только не спеши, сядь, но на пол сразу не вставай, почувствуй, на что способны твои конечности, помассируй их, — как заправский врачеватель произнесла Ясмина и добавила, смутившись: — И откуда мне только известно про это…
В следующую секунду девушка нагнулась и подняла стоявший на полу берестяной кузовок, поставила на кровать, рядом с пыхтевшим от проделанных усилий парнем.
— Фух, — тяжело вздохнул Илья, смахивая со лба градом катившийся пот. — Будто несколько километров пробежал.
— Смотри не упади, — предупредила его девушка, придерживая за руку. — Я помогу тебе встать, вот только короб нацеплю.
— Наш маленький друг так и не появлялся? — спросил парень, нащупав на ложе короб с домовым.
— Нет, — вздохнула Ясмина. — И теперь я знаю, по чьей вине, помните, как Яга смогла запереть его в кузовке?
— Как будто вчера было, — подтвердил Годогост, принявшийся собирать, забравшись с ногами на стул-пень, помытую и оставленную сохнуть на столе посуду, продолжил, догадавшись, куда клонит девушка: — Малюта почувствовал нечистые помыслы Водана, он даже пытался предупредить нас на вершине горного перехода, но не успел, водяной его опередил.
— Ничего, скоро всё кончится, главное — убраться с этого чёртова острова, — уверенно произнесла смуглянка, прильнув ухом к тёплой стенке берестянки, мысленно обратилась к запечнику: «Мал, ничего не бойся, я освобожу тебя, потерпи немного».
— Мы ещё и на острове? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Илья, следуя указаниям Ясмины — массируя затёкшую поясницу и растирая ноги.
— Да, к счастью, он небольшой, и мы знаем, где пришвартована лодка, — пояснил маг, закончив собирать походную утварь в мешок, что носил Илья, теперь всю поклажу ему придётся нести самому.
— Рана затянулась, я почти не чувствую боли, — обрадованно объявил Илья, после недолгого исследования трясущейся от слабости ноги. Зрение по-прежнему оставалось для него недоступным, но пальцы, нащупавшие на коже свежие рубцы, позволили сделать ему утешительное заключение. — Ясмина, что бы мы делали без тебя…
— Давно бы окочурились, как пить дать, — закончил за парня Годогост, с гордостью смотря на смуглянку, затем добавил: — И кто бы мог подумать, что встреча с Ягой, едва не сожравшей нас, сможет дать такое преимущество. Всё, я готов, вещи собраны.
— Годогост, помоги мне, — попросила Ясмина, располагая на спине короб. — Поддержи Илью, вдруг упадёт.
— Не нужно, — чувствуя жуткую неловкость, попытался возразить парень.
Однако Ясмина, быстро и ловко натянув на Илью сапоги, уже ухватила его под руку, стаскивая с нар.
— Держись, — парень почувствовал с противоположной от Ясмины стороны твёрдое плечо и руку гмура. — Хвала богам, если мы останемся незамеченными.
Илья сделал шаг, ноги подогнулись, но спутники не дали ему упасть. Ещё несколько шагов во тьме, и мириады иголок, колющих его от кончиков пальцев на стопах до поясницы, стали ещё интенсивней.
  
* * *
— Повелитель, почему ты грустишь? — спросила русалка, её певучий голос был усладой для ушей Водана. Впрочем, как и внешность, но ровно по верхнюю часть грудей, которая появилась из воды, потревожив зеркальную гладь. — Я могу тебе помочь?
Угрюмый, ссутулившийся великан, застывший, словно каменное изваяние, ожил, стеклянный взгляд немигающих глаз, устремлённых в тёмную воду, обрёл ясность.
— А-а-а, это ты, Альдона[36], — тихо промолвил водяной, вялым движением руки поманил русалку к себе.
Она оказалась рядом в мгновение ока, плавно, но в то же время очень быстро. Водан взглянул на русалку. Альдона улыбалась, обнажив белые, ровные зубы. Эта улыбка придавала ещё больше очарования её милому личику со светло-зелёной кожей. Большие нежно-голубые глаза с обожанием смотрели на водника, но в них присутствовал и страх.
— Альдона, — ласково пробасил Водан, наклоняясь к русалке. — Моё любимое творение, — он бережно убрал с её лица прилипшую тёмно-зелёную кудрявую прядь, нежно, тыльной стороной ладони погладил прильнувшую для ласк щёку. — Но всё же неидеальное!
Пятерня сграбастала тонкую шею Альдоны, сдавила и приподняла тело русалки из воды, явив глазам Водана ненавистное уродство. Сразу после хрупких девичьих плеч начинался ужас: впалая, костлявая грудная клетка с выпирающими рёбрами, на которой совершенно нелепо смотрелись висящие как пустые бурдюки груди, местами покрытые крупной зеленоватой чешуёй; дряблый складчатый живот с вывернутым наружу пупком переходил в склизкий хвост.
— Пощади, повелитель, — едва просипела русалка, выпучив на водника полные слёз глаза.
— Пошла прочь! — грозно взревел Водан и зашвырнул своё нелепое творение на несколько метров вперёд. — И не попадайся мне сегодня на глаза!
Плюхнувшаяся в воду русалка не посмела вынырнуть из неё и скрылась, взмахнув на прощание серповидным плавником.
— Никто не попадайтесь, — устало добавил водник севшим голосом, неровно дёрнув опущенным в водоём хвостом.
Водан находился в своей «зодческой обители», как он сам называл данное место, но сегодняшней ночью это нисколько не радовало его. Напротив, нахождение в пещере, являющейся полостью в скальной породе под островом, тяготило, ведь в его доме, впервые за много лет, появилась красивая женщина. Однако сейчас ему нужно было побыть одному, ведь творившийся в голове разлад стал невыносимым.
Подземелье, где водник безуспешно на протяжении многих лет пытался сделать из женщин гоблинов красавец-русалок, было просторным и имело почти идеальную круглую форму. Высокий сводчатый потолок с оскалившимися сталактитами нависал над гладко отшлифованным каменным полом, переходящим с одной из сторон в непроницаемый водоём. В центре грота, едва не касаясь земли, словно огромная красная икринка, парил слабо светящийся шар, и взгляд поднявшегося на ноги Водана вновь с надеждой устремился к нему.
— Серчаешь, не знаешь на ком злость сорвать, так я тебе подскажу, — заговорщицкий голос Злыдня прозвучал неожиданно, и отвлёкшийся на созерцание «икринки» водяной едва заметно вздрогнул, что не осталось без внимания первого, бросившего колкую реплику: — Совсем размяк, тюфяк, уже меня испугался?
— Будет тебе, Злыдня, много на себя берёшь, — с недовольством пробурчал Водан, поворачиваясь к воде. — Врасплох и медведь труслив.
— Робкого и пень страшит, — язвительная речь зловещего двойника, гипнотизирующе смотрящего из-под толщи воды, вновь попала в сознание Водана, стала отравлять мысли. — Сбежал из дома, оставил пришельцев спокойно ночевать в твоей постели. Нет, братец, так дело не пойдёт! Я думал, ты решился, а ты трясёшься от страха, как красна девица перед сватовством!
— Ты говори, но не зарывайся! — осклабился на него Водан. — Сгинь прочь, без твоих советов разберусь!
— Я-то сгину, только и гостья твоя уйдёт, ведь не удержишь, тюфяк!