Постфактум. Книга вторая (СИ)
Шквальный ливень, сорвавшийся с небес как ворон на беззащитную жертву, загнал их в давно осиротевшее жилище. Квартира на втором этаже высотного дома оказалась запертой, в отличие от большинства — вывернутых наизнанку, разграбленных, со следами пожаров и костяками бывших жильцов.
— Если квартира заперта, есть вероятность, что там сохранилась еда, — озвучил свои соображения Илья. — Конечно, я имею в виду консервы, эти могут храниться достаточно долго.
— А может, кто-то там живёт и совершенно не рад непрошеным гостям? — глаза Ясмины округлились, она перешла на шёпот. — Хотя следов на запылённой лестнице и полу я не заметила.
— Нет в ней никого, я проверил, — заверил парень и с силой дёрнул ручку на себя. Мощная железная дверь не шелохнулась, с презрением наблюдая за столпившимися возле неё людьми единственным стеклянным глазком. О том, чтобы выстрелить в замок из обреза, не могло быть и речи, шум может привлечь внимание мутантов. — Ну, есть соображения, как её открыть?
— Ключ у меня один, но боюсь, не подходит он для здешних замков, — развёл руки в стороны Годогост и с раздражением добавил: — Можно по-иному поступить — магией, но этот странный мир вновь высосал из меня все соки! Сейчас попытаюсь, попытка — не пытка, в лоб не ударят.
— Может, не стоит, — Илья попытался отговорить мага-самоучку, но видя, как тот решительно поднёс ладонь к замочной скважине, добавил: — Если станет плохо, прекращай, а то знаю я тебя, будешь колдовать, пока с ног не свалишься.
Гмур кивнул, по лысой со вздутыми венами на висках голове чародея струился пот, губы еле видно шевелились. Краска в том месте, где под металлом прятался замок, вспучилась, пошла пузырями, в воздухе запахло химией. Молодые люди, разбалованные чудесами, обескураженно переглянулись, видя, как ноги Годогоста подкосились. Илья подхватил потерявшего равновесие мага и, усадив на пол, прислонил к стене.
— Я же говорил, ну что за упрямец! — воскликнул молодой человек, заглядывая в затуманенные глаза Годогоста. — Это ты там, дома, свои фокусы можешь устраивать безнаказанно, здесь же всё по-другому, убедился уже, и не раз, а всё равно не угомонишься!
Раскат грома приглушил полную возмущения и беспокойства речь Ильи. Упругие струи дождя, ведомые порывами ветра, словно волны накатывали на запылённое окно подъезда и отступали, чтобы вновь обрушиться на пожелтевший от времени пластик и мутный стеклопакет.
— Вода осталась⁈ — взволнованно спросила Ясмина у Ильи, присаживаясь рядом с гмуром, придерживая рукой склоняющуюся вдоль обшарпанной стены голову. — Попробуем напоить, может, легче станет!
— Кончилась! — помяв закреплённый на поясе бурдюк, с досадой произнёс Илья. — Погоди, погоди, может, глоток вина приведёт его в чувство! Оно у него, дай достану.
Он извлёк из мешка за спиной теряющего сознание чародея спиртное, откупорил крышку и приложил к синеющим губам приятно пахнущее горлышко.
— Пей, — коротко, но настойчиво попросил парень.
Первый судорожный глоток заставил Годогоста поперхнуться, он выпучил глаза, закашлялся, проливая часть вина на бороду. И это возымело действие, взгляд мага обрёл ясность.
— Ильм Сварожич, да что же это такое! Ещё чуть-чуть, и предстал бы пред всеми прародителями, — просипел Годогост, потянувшись губами к бурдюку, руки всё ещё не слушались его. — Вот это откат, ребятки, согнул в три погибели!
Илья напоил Годогоста, не забыв про себя и Ясмину.
— Всё, ни воды, ни горячительного, — констатировал парень, затыкая опустевший сосуд.
— И еды нет, — напомнила девушка, издав грустный вздох. Спиртное разожгло в пустом желудке пожар, который требовал чего-то съестного. — Ой! Что за чёрт! — взвизгнула она, отпрянув от резко раскрывшейся берестянки.
Испугались все, даже едва пришедший в себя чародей, уж слишком внезапно короб подпрыгнул и открылся. Мал на мгновение завис над ним пушистым шаром, заискрился и обратился в муху. В полумраке подъезда насекомое было едва заметно, зато жужжание слышалось отчётливо, несмотря на бушующую стихию. Не успели друзья опомниться, как запечник проник в квартиру через замочную скважину, а спустя ещё несколько мгновений в двери что-то щёлкнуло, и она приоткрылась.
В носы ударил стойкий затхлый запах, однако сам интерьер нетронутой квартиры не отталкивал, хотелось зайти в неё, закрыться и наконец-то отдохнуть.
Илья помог Годогосту подняться и завёл его вслед за буквально влетевшей в прихожую Ясминой.
— Мал, ты где⁈ — радостно закричала смуглянка. — Почему не вылез раньше? Меня чуть-чуть не сожрал огромный червяк-мутант! А ты всё прятался, сорванец!
— Уж прости, Ясмина, в том не моя вина, не мог я из короба вылезти, покуда хмарь вокруг непроглядная, словно в колодце сидел глубоком! — Запечник возник в дверном проёме, ведущем в одну из комнат. Выглядел он странно: волосяной покров не переставал мерцать редкими искрами, в больших глазах застыл ужас, замешанный на непонимании происходящего. — Куда я попал? Это место… тут всё мертво… тут ничего нет, жизнь ушла, а мир заполнило нечто жуткое и непонятное, — растерянный голос Мала продолжал звучать даже когда тело, окутавшись в белое свечение, несколько раз пропадало из виду.
Впрочем, это не помешало Малюте поведать друзьям совершенно невообразимые вещи.
Илья слушал и не верил своим ушам, как и поражённая до глубины души Ясмина. Оказывается, в их разрушенном войнами мире, где человеческая цивилизация находилась на грани вымирания, есть нечто подобное магии. И тут посреди пустого города, в этой замурованной с начала войны квартире домовой почувствовал её. Вернее сказать, услышал зов родной души, благодаря чему и смог выбраться из короба. Существо, невидимое человеческому глазу, пригласило Мала в дом, отдало часть своей силы, позволило материализоваться в чуждой среде. Оно не было мутантом — результатом испытания чудовищных военных технологий, а жило в этом доме задолго до войны.
— Он говорит, — Мал сделал паузу, прислушиваясь к одному ему известному собеседнику, а после продолжил неспешно: — Таких, как он, люди называли барабашками или полтергейстами, боялись и всячески договаривались с ними, изобретая смешные ритуалы, не приняв все их проказы и ночной образ жизни. Именно верой человека в неизведанное, страхом и любопытством он питался, существуя бок о бок с семьёй, жившей в этом доме. Но в один из дней они ушли и больше не вернулись, оставив его с пронырливым и вечно голодным котом. Вскоре животное, с которым ему поневоле пришлось подружиться, — кошки способны видеть и чувствовать полтергейстов, — умерло с голоду. Так он остался один, запертый в опустевшем жилище.
— Как его зовут? — спросила Ясмина, присаживаясь на пыльную банкетку, под которой скучковалась различная обувь.
— Когда-то давно люди, почитавшие и остерегающиеся таких как он, дали ему имя Шишко[3][3], — ответил Мал, выдержав паузу, смотря перед собой на невидимого для людей духа. — И оно нравится ему больше, чем какой-то там Барабашка…
— Так это что получается, их в нашем мире много⁈ — ошалело спросил Илья, прерывая речь запечника. — Чёрт, то есть вся эта хрень существует! Ясмина, ты слышала когда-нибудь байки про злых духов?
Девушка отрицательно покачала головой. Для неё, как и для Ильи, знакомый, материальный мир, к которому они привыкли с детства — рухнул.
— Я тоже не слышал об этом в Интернате, только читал в некоторых книгах, но, как всегда, думал, что это вымысел авторов.
— Всё минется, одна правда останется, — расположившись у стены на придверном коврике, изрёк Годогост. — Были и будут у вас подобные создания, но, как известно — кто больше знает, тот меньше спит. Не знали, не верили в них и жили смиренно, теперь так не будет.
— Ты так спокойно об этом говоришь, — изумилась Ясмина.
— Сударыня, для меня это обыденно, не забывай, откуда я родом, — устало произнёс чародей, оглаживая бороду, и добавил, оживившись: — Другое меня удивило, имя нашего добродушного хозяина, что пустил в избу, — Шишко, у нас лесных духов так кличут. Водятся в чаще, нечистые, грибников да охотников пугают, с дороги сбивают.