Плохой. Хороший. Бывший

К нам то и дело подходят гости, мы обсуждаем еду, погоду, спорт. Со мной консультируются по поводу ухода за детьми, с Димой – по занятиям спортом. Мы знакомимся с родителями Жанны, вполне приятными людьми, да и сама Жанна ведет себя адекватно. Как увидела меня с Димой, так и расслабилась и перестала метить свою территорию. Она очень красивая женщина, ухоженная, стройная, да и неглупая. Круглосуточно жить под лупой прессы надо уметь.
  
Но какими бы приятными ни были окружающие, мне хочется бежать отсюда без оглядки. Этот банкет мог быть в мою честь, если бы мы с Тимуром отпраздновали свадьбу восемь лет назад. Если бы его не тащили к алтарю насильно, он бы улыбался мне, как сейчас Жанне, и обнимал меня с гордым видом собственника.
Мои чувства к Тимуру сгорели, но мне очень горько за влюбленную наивную девчонку, которой я была восемь лет назад. Это счастье могло быть моим.
Дима с пеной у рта спорит с друзьями Тимура о преимуществах разных видов единоборств, и я незаметно выскальзываю из зала и направляюсь в туалет. Вернее, я надеюсь, что выскользнула незаметно, но получаю опровержение этому факту. Меня подхватывают за талию и вталкивают в забитую инвентарем кладовку. Полутемную.
К счастью, я не успеваю испугаться, потому что Тимура опознать несложно, особенно когда он шипит мне в лицо.
– Притащила своего трахаря, да? – Придвигается, оттесняя меня к стене. – Думаешь я впечатлен? Надеешься, что я стану ревновать и жалеть, что упустил тебя? Знаю я, как ты мыслишь и в какие игры играешь. Но я больше не собираюсь с тобой играть, так и знай!
– Ты затащил меня в шкаф, чтобы сказать, что больше со мной не играешь? У моих детсадовцев воображение богаче твоего. Ладно, не пыхти, я все поняла: ты не ревнуешь, не жалеешь и не играешь. Можно мне выйти?
– Глумишься, да?
Подходит вплотную, но не касается меня. Ощущения… болезненные. Я ж его любила как-никак, жила его теплом, телом и душой. Помню все ощущения, будто это вчера было. И теперь снова их переживаю, как давно забытое нелегальное удовольствие.
– Злишься? – горько усмехаюсь. – Снова пошлешь меня на Мальдивы?
Тимур выдыхает, и у меня мурашки бегут по всему телу. Не забыла, как однажды им дышала.
– Я никуда не собираюсь тебя посылать.
– Передумал от меня избавляться? Неудивительно, ведь ты боялся не столько меня, сколько моего отца, который был свидетелем всего, что ты вытворял. А папа ничего не помнит, поэтому Амир нисколько не тревожится по этому поводу. И ты тоже, как только ты увидел, в каком папа состоянии, сразу успокоился. Обиженной бывшей жене мало кто поверит без других свидетелей.
Тимур скрипит зубами, шумно дышит, ему не нравится услышанное.
– Я не стану тебе доказывать, что это не так, – цедит сквозь зубы. – Мне плевать, что ты обо мне думаешь. Идея отца сработала, и теперь все верят, что мы друзья. Только не принимай это всерьез и с завтрашнего дня держись от меня подальше. Все понятно?
Изгибаю бровь. И так очевидно, что я за ним не бегала. Это он запихнул меня в шкаф, а не я его.
Тимур поворачивается к двери, но задерживается. Стоит спиной ко мне, голова опущена, кулаки сжаты. Говорит низким, злым голосом.
– Скажи, Василиса, какой из себя твой трахарь? Он знает, как ты выглядишь, когда кончаешь? Или наглотался всяких добавок, и теперь его можно поднять только отсосом? Он о тебе заботится? Языком тебя ласкает, как я делал? Ты орешь с ним, как со мной, когда кончаешь?
Подхожу к нему со спины, почти касаюсь.
Тимур задерживает дыхание.
Протягиваю руку и, повернув ручку, распахиваю дверь.
– Для человека, который сказал, что вообще меня не помнит, у тебя на удивление хорошая память.
Оттолкнув Тимура, ухожу.
 
11
 
Пары танцуют под звуки блюза.
Погода лучше не бывает, поэтому открыты раздвижные двери на уличную веранду. Полусумрак подсвечен гирляндами огней. Вокруг смех и радость.
Я бы давно сбежала с этой пытки, но Амир попросил не уходить первой. Точнее, велел.
Поэтому мы с Димой танцуем. На веранде. Я даже получаю удовольствие, потому что Дима умело ведет, да и вообще он мне нравится.
Мы с Тимуром никогда не танцевали. Не успели. Возненавидели друг друга до того, как успели по-настоящему узнать. За прошедшие годы я выжгла его из памяти, и мне неприятно возвращение воспоминаний.
Мелодия заканчивается, у музыкантов перерыв, и Дима уходит за шампанским. Ко мне подходит мать Тимура. Я помню ее тихой и немного грустной. Она относилась ко мне вежливо, но без особого тепла, и мы едва ли успели познакомиться.
– Зря мы вас поженили, – говорит она тихо, вставая рядом со мной. – Ты уж прости нас и не держи зла.
С опозданием на восемь лет, но я принимаю ее извинения. Меня никто не заставлял влюбляться, так что это не их вина. Но тащить нас к алтарю не стоило.
– Может, если бы мы не вмешивались, все бы решилось само.
Пожимаю плечами.
Все бы решилось, рассосалось, прекратилось, в этом я уверена, но скандалов мы бы не избежали. Слишком молодыми были, слишком сильно горели вместе. Отсюда и ревность, и взрывы эмоций, и скандалы.
Но все это в прошлом.
Счастливая пара выходит на веранду, оба улыбаются и что-то активно обсуждают. Жанна направляется к нам. Тимур останавливается, потом с неохотой идет следом. С его лица исчезает улыбка, теперь он выглядит, как будто пришел на свои собственные похороны.
– Гости в восторге от банкета! "Вкус & Блюз" считается одним из лучших ресторанов столицы. Здесь можно и свадьбу устроить… Как ты думаешь, Василиса?
Жанна спрашивает меня об их с Тимуром свадьбе?! Серьезно?
– Тут нечего думать, – встревает Тимур. – Ты уже все забронировала, а у тебя безупречный вкус.
– Спасибо, Тимочка!
Тимочка? Восемь лет назад он терпеть не мог уменьшительно-ласкательные имена.
Жанна прижимается к его боку, он целует ее в висок.
Ну просто чудо, какие они милые. Жаль, меня тошнит. От обоих.
– Я просто подумала, что если поставить шатры на лужайке, то при хорошей погоде получится очень красиво. Вокруг парк, как оазис посреди суеты столицы. Как ты думаешь, Василиса?
– Угу, – мычу, потому что не могу разжать зубы.
– Какую свадьбу ты бы хотела? Ой… – Жанна невинно хлопает глазами и прижимает ладонь ко рту. – Прости, я забыла, что вы…
Забыла она!
– Ничего страшного, – заверяю ее ровным тоном. – У нас не было свадьбы.
– Почему? Ведь свадьба очень важна, вы даете друг другу клятвы перед друзьями и знакомыми. Без свадьбы брак как бы не настоящий. – Смотрит на меня, распахнув глаза в притворном ужасе.
– Так и есть, ненастоящий! – усмехается Тимур. Мать смотрит на него с укором, но он не обращает внимания. – Пойдем, Жан, тут есть еще пара важных людей, с которыми надо пообщаться.
– Ты иди, Тимочка, а я хочу показать Василисе ручей. – Поворачивается ко мне с улыбкой во все лицо. – Представляешь, здесь даже ручей есть. Настоящий оазис!
Перед глазами проплывает картина, как я держу голову Жанны под водой. В ручье.
– Василиса не любит воду. Пойдем! – Тимур берет Жанну под руку.
– Так я ж не купаться ее зову, – смеется та.
Похоже Тимур и правда влюблен, раз волнуется, что я наговорю его невесте гадостей о нашем прошлом.
Смотрю на него с усмешкой, а он злится. Знает, что все козыри у меня. Если не сейчас, то позже, но Жанна намерена устроить допрос, а я могу такого порассказать, что она сбежит, сверкая Лабутенами.
– Вам незачем разговаривать! – отрезает грубо.
– Да что ж ты так, Тимур… – сетует его мать, но он уже на взводе, и ему не остановиться.
  
– Хватит уже! Испортили мне весь праздник. Ей здесь не место. Не будет никаких разговоров и встреч.
Полагаю, что «ей» – это мне. Впервые за долгое время я согласна с Тимуром.
– Пойду-ка я и правда посмотрю на ручей, а вы отдыхайте. – Спускаюсь с веранды. Пытаюсь идти прогулочным шагом, но дико хочется бежать. До самого дома, не оглядываясь.