Афганский рубеж 3 (СИ)

— Не спрашивайте, — устало произнёс он.
Винты после выключения двигателей остановились, и я начал выбираться из кабины. Осмотрев вертолёт, обнаружил пару попаданий в фюзеляж. Ничего критичного. Зато теперь этот Ми-24 официально боевой вертолёт, а не просто опытный образец.
Пока Петя приходил в себя, я рассказывал инженерам о работе машины в этом вылете.
— Один раз автомат отстрела ловушек не сработал. Больше нареканий не было. Высокие температуры, песок, манёвры — всё машина выдержала.
Инженеры поблагодарили меня и разошлись.
— И придурка лётчика выдержал вертолёт, — услышал я за спиной ворчливый голос Щетова.
Захар прошёл мимо и направился в сторону модуля, выливая на себя воду из фляги. Вот что, а оскорбления в свой адрес, я не переношу.
— А ты чего убегаешь? Сыкло, Захарушка? Очко сжалось? — крикнул я ему.
Начинающуюся перепалку услышал и Евич, и мой бортовой техник Лёха, осматривающий вертолёт.
— Могу и в лицо сказать, — рыкнул Щетов и направился ко мне.
Хочет драться? Будь по его. Захар быстро приближался. Я увидел, как он уже сжал правый кулак, а в левой руке тряс шлем.
Интересно, чем будет бить сначала. Но выяснять я этого не стал. Только он оказался в шаге от меня, как я со всего маху влепил ему правой рукой в грудь.
Шлем он выронил и тот с грохотом упал на металлическую поверхность стоянки. Сам Щетов на ногах не устоял и приземлился на задницу следом. Да так сильно, что скривился после приземления. Видать, ещё и копчиком ударился.
— Ты… я… — держался Захар за место удара.
Подойдя ближе, я нагнулся к нему и схватил за мокрый нос. Захар слегка взвизгнул, смотря на меня исподлобья.
— В следующий раз ударю по лицу. Прям вот в эту носопырку, — слегка скрутил я ему нос и отпустил.
К этому времени уже прибежал и Евич, и бортовой техник Лёха.
— Вы чего устроили? — возмутился Андрей Вячеславович.
— Да Захар Батькович поскользнулся, — поднял я на ноги шокированного Щетова. — Грязный теперь.
— Шутки шутишь, Сан Саныч? — продолжил возмущаться Евич.
— Ну вы у него спросите, Вячеславович. Он вам ответит.
Щетов только прокашлялся, прогнулся в спине и пошёл к модулю, потирая копчик. Я отпустил борттехника, а сам ушёл с Евичем в сторону.
Отойдя на нормальное расстояние от стоянки, Андрей Вячеславович продолжил:
— Сдержаться никак нельзя было?
— Нет. Хамить его никто не заставлял.
— Понятно. И как вы теперь работать вместе будете?
— А мы работаем параллельно. Или вы думаете, что после оскорблений в свой адрес, я его прикрывать не буду?
Евич задумался и замотал головой.
— Не забывай, Сань, что он со мной на одной ступени по авторитету. Звезды Героя у него нет, а вот знакомых гораздо больше.
Не понимаю, о чём меня сейчас пытается предупредить Андрей Вячеславович. Боится, что Захар будет мне мстить? С его репутацией и отношением к армии это будет сложно.
— А ничего что он оскорбил при всех офицера? К тому же, ставил под сомнение возможность помощи окружённым бойцам. Этим он себе чести не сделал.
— У него, как и у меня тоже есть указания. Высовываться нам нельзя.
— И кто же вам дал такие указания, что можно бросить своих на произвол судьбы? — спросил я.
Евич махнул рукой и прошёл мимо меня. В модуле друг с другом мы не разговаривали. Щетов потирал грудь, лёжа на кровати и читая книгу. До самого вечера он избегал даже мимолётного взгляда на меня. Да и стороной обходил.
Мы же с Петрухой, отдохнув в прохладной комнате, пошли в столовую. Евич после бани пошёл к нашим кураторам.
— Задерживается, — подумал Петька, намекая, что долго нет Андрея Вячеславовича.
— Долгий разговор.
Только мы отошли от модуля, как перед нами остановился УАЗ. С переднего пассажирского сиденья на нас смотрел знакомый мне представитель «конторы». Это был Максим Евгеньевич Римаков. Очень странно, что он был без Виталия.
Он вышел из машины и довольно улыбнулся нам.
— Рад вас приветствовать, — поздоровался Максим Евгеньевич.
— Взаимно, — ответил я, пожимая руку представителю КГБ.
  
— Как вылет? Евич всё рассказал. Благородно поступили, что помогли ребятам.
— А как иначе. Своих не бросаем, — ответил я.
— Мы тоже. Ну и вы сегодня ещё очень жирную цель уничтожили. Кое-что важное перевозили на этих английских джипах, — сказал Максим Евгеньевич, но мне пришлось его поправить.
— Японских. Там были японские пикапы.
— Само собой, — улыбнулся Максим Евгеньевич.
В это время по дороге мчался ещё один УАЗ. Крайне быстро и поднимая клубы пыли. Резко затормозив рядом, нас буквально накрыло пылевым облаком. Пришлось с волос стряхивать осевшую серо-жёлтую «муку».
— Максим Евгеньевич, есть разговор, — вышел из машины Виталик.
— Что за срочность?
— Думаю, не здесь, — ответил Виталий Иванович Казанов.
— Эти двое нам не враги. Что случилось?
Виталий взял паузу и подошёл ближе к Максиму Евгеньевичу. Нагнулся к нему и что-то шепнул на ухо. Вмиг лицо представителя КГБ помрачнело.
— Как не тот караван? А какой же тогда они уничтожили? — возмутился Максим Евгеньевич.
  
Глава 30
 
В тесном помещение штаба эскадрильи, где вся наша четвёрка ждала представителей КГБ, с каждой минутой становилось душно. Жужжащий БК-1500 не справлялся ни с жарой, ни с теплом наших разгорячённых тел.
Евич, прикрыв глаза, прислонился к стене и дремал с открытым ртом. Мы с Петром Казаковым сидели за столом в центре комнаты и внимательно просматривали карту, на которую был нанесён сегодняшний маршрут. Стопка из наших рапортов лежала рядом, и в неё постоянно заглядывал Щетов.
Обиженный Захар уже не первый раз берёт в руки свою «писанину» и перечитывает. Будто боится, что написал что-нибудь лишнее.
— Не маячь, Захар. К нам претензий никто не предъявляет, — сказал я, ведя пальцем по карте вдоль хребта Чагай.
— Это пока. Сейчас нам припомнят все недочёты в организации. Несанкционированный вылет, несанкционированный прилёт, несанкционированный пуск…
— Ты так говоришь, будто мы тут вообще находимся несанкционированно, — передразнил я его.
Щетов промолчал. В это время проснулся Евич.
— Нам не особо были рады здесь. Официальных приказов о применении Ми-24ВП нет. Всё «по звонку», так сказать. И под ответственность представителей КГБ. Кстати, Максим Евгеньевич больше всех ратовал за применение нашего вертолёта.
— Чем дальше, тем становится очевидно, что организация данной командировки полная… хуже некуда, короче, — сделал вывод Петруха, отбросив в сторону линейку НЛ-10.
Тут же оперился Захар. Он навис над Петром, будто коршун над добычей. Такое ощущение, что сейчас носом проткнёт моего оператора.
— Рот закрой. Привыкли, что всё по документам делается. А вы думаете, так просто двигать вперёд испытания, когда на каждом шагу палки вставляют в колёса? — возмутился Щетов.
— А в чём он не прав, Захар? Или это нормально, что твой любимый коньяк пришлось отдать за АПА? Или что вся программа испытаний верстается на коленках? Дальше продолжать не стоит, я думаю.
Захар фыркнул и пошёл к кондиционеру охладиться. За моей спиной скрипнула дверь и в комнату вошли Римаков и Казанов.
— Охладились? Чай попьём? — спросил Римаков с довольным видом.
Ему никто не ответил. Всё же, за прошедший час каждый из присутствующих был в напряжении и ожидании чего-то более серьёзного. А тут чаепитие!
— Да расслабьтесь. Такое в нашем деле сплошь и рядом. К вам у нас претензий нет, но поработать ещё придётся.
Римаков захлопнул дверь и сел напротив меня. Тут же придвинули стулья и Евич с Щетовым. Виталий же сел у стены и внимательно начал наблюдать за происходящим.
— Задумка душманов сработала. Первым пошёл отвлекающий караван. Всё было вполне реально — машины, духи с оружием, много боеприпасов в кузове. Одно только не учли — время их прохождения. Столь ценный груз, какой мы ждали от них, перевозить в утренние часы опасно. Так что первый караван уничтожен, а основной пошёл только через 8 часов, — объяснил Максим Евгеньевич.