В оковах Шейха (ЛП)

Удивительно, учитывая то, что он не мог быть незамеченным, если кто-то ждал его.
— Как насчет того, чтобы я заказал тебе еще выпить? — Предложил мужчина, невнятно выговаривая слова. — Я действительно дружелюбен.
— Да, — подумала она, — если бы только он был трезв, мог говорить внятно и немного больше походил на только что вошедшего мужчину, она могла бы даже заинтересоваться им.
— Я кое с кем встречаюсь, — солгала она, отталкиваясь от стула, убедившись, что это ее плечо задело его живот, а не грудь. Ее ноги коснулись земли, и даже на своих удобных каблуках она пошатнулась. Вау! Может быть, эти коктейли в конце концов не были такой уж полной потерей.
— Он тебя кинул, да? — Спросил мужчина, все еще отказываясь сдаваться. Все еще отказываясь верить ей. — Повезло, что я здесь, чтобы спасти тебя от сидения в одиночестве всю ночь.
— Нет, — сказала она на случай, если мистер пивное дыхание решит поспорить, — он просто только что вошел, — и она протиснулась мимо него, решив доказать это.
* * *
Рашид нерешительно оглядел комнату в последний раз, уже зная, что он напрасно тратит свое время в этом месте. Он повернулся, чтобы уйти, здесь он не найдет забвения, когда кто-то схватил его за руку.
— Наконец-то, — услышал он сквозь музыку женский голос. — Ты опоздал.
Он собирался сказать, что она ошиблась, и отмахнуться от нее, когда ее другая рука обхватила его шею, и она придвинулась ближе. 
— Подыграй мне, сказала она, притягивая его голову к своей.
Это была та женщина из бара, это было его первым сюрпризом и единственное, что помешало ему оттолкнуть ее. Факт, что мисс книжная дама превратилась в мисс смелую и наглую, был вторым, но она приберегла лучшее напоследок, потому что ее поцелуй был самым большим и лучшим сюрпризом из всех. Через мгновение он попытался отстраниться, но ее губы были мягкими, дыхание теплым, и от нее пахло фруктами и алкоголем, летом и цитрусовыми, она была горячей женщиной, и пока никуда не собиралась уходить. Он провел рукой по ее спине, от плеча до сладкого изгиба спины, его пальцы сжались, и она выгнулась ему навстречу, дыша ему в рот.
ДА. Это было именно то, что ему нужно.
Это было именно то, что он искал.
Может быть, прийти сюда сегодня вечером было не такой уж плохой идеей, в конце концов.
— Пойдем, — сказала она целеустремленно, хотя и немного неуверенно, когда она отстранилась, ее глаза вспыхнули от удивления, когда она перевела взгляд с него через плечо на то место, где она сидела. 
Он проследил за ее взглядом и увидел, что мужчины, выстроившиеся в очередь у бара, наблюдают за ней, увидел шлепок по спине в утешение мужчине, который разговаривал с ней, и он наполовину задавался вопросом, что этот человек сказал ей, что она казалась такой потрясенной сейчас. Не то чтобы Рашида это действительно волновало, когда он обнял ее за плечи и пробился сквозь толпу, направляясь к лестнице и выходу, учитывая, что он оказался именно там, где хотел.
Сердце Торы колотилось так громко, что она была уверена, что его заглушает только грохот музыки в баре. Должно быть, алкоголь подействовал на нее сильнее, чем она предполагала. Иначе, зачем бы она подошла к совершенно незнакомому человеку и поцеловала его? Хотя она знала, что не только алкоголь подпитывал ее браваду. Это был гнев, во-первых, на своего двоюродного брата-обманщика, во-вторых, за тот мясной рынок в ночном клубе и мерзкого человека, который вообразил, что в мире есть место, где она хотела бы провести хотя бы мгновение с его пивным "я". Просто уйти было недостаточно, она хотела показать ему, что она не какая-то разбитая одинокая женщина, которой польстило бы его внимание. 
Что ж, она определенно показала ему все очень доходчиво.
Но поцелуй в губы в знак приветствия был всем, что она намеревалась сделать и не больше. Сигнал наблюдающим мужчинам, что она была не одна. Она не ожидала, что этот человек так охотно присоединится к ее игре. Она также не ожидала, что вкус и прикосновение незнакомца в процессе будут отброшены в сторону, оставив ее ошеломленной и сбитой с толку. И то, как ее кожа покалывала и искрилась, когда их тела соприкасались, когда они шли бок о бок, что ж, это тоже было интересно.
 
Она пожелала, чтобы зудящая кожа от пальцев руки, которая обняла её за талию, успокоилась, но, Боже, это было нелегко, не тогда, когда он был таким твердым, таким высоким и подтянутым. О, вау... Ей нужно было выйти на улицу и позволить ночному воздуху остудить ее разгоряченную кожу. Ей нужен был кислород, чтобы она могла мыслить здраво. Ей нужно было сказать спасибо этому незнакомцу, взять такси и поехать домой, прежде чем она совершит еще что-нибудь безумное сегодня вечером. Из-за сегодняшнего сумасшедшего вечера, и из-за присутствия этого мужчины, она не была уверена, что может доверять себе.
А потом они вышли на улицу, дверь ночного клуба закрылась за ними, и у нее не было возможности сказать спасибо. Он тащил ее в тень соседнего подъезда, и целовал ее снова и снова. Она позволяла ему, и внезапно это был уже не алкоголь, или ее гнев, это был на сто процентов он.
Безумие, подумала она, когда его властные губы приоткрыли ее. Она должна положить этому конец, подумала она, когда его язык танцевал с ее языком. Она не делала ничего подобного раньше. Они в тени, но, в конце концов, они были на людной улице. Что, если Мэтт увидит ее по дороге домой? И тогда ее охватил гнев, и она подумала:
— Черт возьми, Мэтт, почему меня должно волновать, что он думает?  Пусть он увидит. — И она прижалась ближе.
Мгновение спустя она отпустила все мысли, кроме горячих поцелуев, тянущихся от ее шеи к ее губам, его руки крепко прижимали ее к себе, так что они были соединены воедино, и каждое место между ними ощущалось как эрогенная зона.
— Проведи ночь со мной, — прошептал он ей на ухо, отступая, его дыхание развевало ее волосы, раздувая растущее пламя внутри нее в процессе, и она почти поймала себя на том, что жалеет, что он это сказал, а не утащил ее в свою пещеру, чтобы ей не пришлось думать об ответственности. Наверно он сумасшедший. Она не встречалась с незнакомцами в барах и не проводила с ними ночь.
— Я даже не знаю твоего имени. — Ее слова были задыхающимися, но это было лучшее, что она могла произнести, когда ее разум был в шоке, а каждая другая часть ее тела была занята тем, что кричала "да".
— Разве это имеет значение?
Прямо сейчас? Боже, он был прав. Он мог бы сказать ей, что его зовут Джек Потрошитель, и ей было бы все равно. Но все же...
— Я должна уйти — с трудом произнесла она, пытаясь вспомнить хорошую девочку, которой она всегда считала себя, и план, который у нее был: что-то о такси, бутылке Рислинга в холодильнике и двоюродном брате-мошеннике, о котором она хотела забыть, но ей было трудно вспомнить детали и разве это не было откровением?
Разве не этим должен был быть весь сегодняшний вечер, забвением?
Он отстранился, отпуская ее, хотя расстояние между ними было всего в нескольких дюймах. Даже сейчас ее тело покачивалось в вакууме там, где совсем недавно было его. 
— Это то, чего ты хочешь? Вернуться домой?
Она увидела напряженность в его затененных чертах лица, как будто ему было физически больно сдерживаться, она почувствовала жар, исходящий от его сильного тела, и она знала, чего ему, должно быть, стоило дать ей решать, когда сила в нём кричала, что он достаточно благоразумен, чтобы принять все, что угодно. Он хотел её. Концепция была странно захватывающей. Идеальный незнакомец. Могущественный, потенциально опасный, но предоставляющий ей выбор.
Выбор, который никогда не был так четко изложен в ее сознании. Выбор между ответственностью и осторожностью, возвращением домой и сидением одной, переживая из-за того, что она упустила, или быть безрассудной хоть раз в жизни и принять то, что предлагалось, одну ночь с мужчиной, прикосновение которого обещало заставить ее забыть все, что она хотела забыть. Одна ночь с незнакомцем. Ее кузин был бы в ужасе, и прямо сейчас разве это не было достаточной причиной само по себе?