Пламя не спрашивает разрешения (СИ)
Фань Мин был менее оптимистичен.
— Патриарх не делает подарков, — сказал он. — Если он лично предлагает технику, значит, ему что-то нужно от тебя.
— Например?
— Не знаю. Но будь осторожен. В нашем, далёком от идеала мире, доверие — это роскошь, которая обычно заканчивается ножом в спине. И бывает, что это ещё неплохой вариант.
Мрачно, но справедливо.
В полночь я пришёл в личный зал патриарха, где меня уже ждали. Рядом с ним стоял котёл, наполненный странной жидкостью — не водой, а чем-то похожим на жидкое золото.
— Эссенция Солнца, — пояснил он. — Собиралась по капле последние девятнадцать лет. Достаточно для одного применения.
— Что я должен делать?
— Войти в котёл и медитировать. Эссенция проникнет в твоё тело, сожмёт и очистит пламя. Процесс не требует твоего участия, но крайне болезненный. Если потеряешь сознание — умрёшь. Если попытаешься выйти раньше времени — умрёшь. Семь дней и семь ночей. Готов?
Я разделся и сделал шаг в котёл… в последнее мгновение, осознав, что происходит, почти удержал ногу — но что-то изнутри меня само завершило шаг.
Что??? Что я, сука, сделал, о чём я думал? Я собрался по своей воле свариться в котле?
Это точно мои мысли, моё решение?
Жидкость была горячей — не обжигающей для культиватора огня, но неприятной. Ладненько, может, всё не так и страшно.
— Начинаем, — сказал патриарх и активировал печати вокруг котла.
Первые несколько секунд ничего не происходило. Потом эссенция начала проникать в тело через кожу, и мир взорвался болью.
Представьте, что каждую клетку вашего тела одновременно сжигают, замораживают, разрывают на части и собирают обратно. А потом умножьте вдвое.
Я закричал. Не смог сдержаться — боль была за гранью человеческого понимания.
— Кричи сколько хочешь, — спокойно сказал патриарх. — Звукоизоляция абсолютная, кроме меня и тебя здесь никого не будет. Но не теряй сознание. Это только начало.
Первый час был адом. Второй — чем-то хуже ада. К третьему часу я потерял способность кричать — горло сорвалось.
Но где-то глубоко внутри, под слоями боли, я чувствовал изменения. Внутреннее пламя сжималось, уплотнялось, становилось чище. Хаотичная энергия структурировалась, примеси выгорали, оставляя только суть.
[ Процесс очищения: 1%]
Ты добровольно подверг себя пытке, которую любая инквизиция сочла бы чрезмерной. Это храбрость или глупость? Время покажет. Если выживешь.
Первый день слился в бесконечный поток агонии. Я цеплялся за медитацию как за спасательный круг, выполняя циклы Дыхания Пепла снова и снова. Это давало иллюзию контроля, точку фокусировки в океане боли.
К концу первых суток процесс очищения достиг десяти процентов. Я чувствовал, как пламя внутри меняется — становится плотнее, горячее, но одновременно более управляемым.
Патриарх периодически появлялся, проверяя моё состояние и добавляя в котёл какие-то травы и порошки.
— Ты держишься лучше, чем ожидалось, — отметил он в конце второго дня. — У Хун на этом этапе уже бредил.
У Хун проходил через это? Это объясняло его последующее безумие — неделя непрерывной пытки могла сломать кого угодно.
Третий день принёс новое испытание. Эссенция начала работать не только с пламенем, не только с душой — но и с телом. Кости трескались и срастались, становясь плотнее. Мышцы разрывались и восстанавливались, становясь сильнее. Даже кровь изменялась, становясь гуще и горячее.
[Процесс очищения: 35%]
[Обнаружена физическая трансформация]
Твоё тело адаптируется к очищенному пламени. Ты становишься менее человеком и более сосудом для огня. Это цена силы. Готов ли ты её платить?
На четвёртый день я понял, я осознал…
Я — точка наблюдения, подвешенная в пространстве между пространствами, в складке реальности, которая не должна существовать. Подо мной — нет, вокруг меня, во мне — горят города, все сразу, во всех временах одновременно. Столица Небесной Империи гибнет в пламени рядом с футуристичными мегаполисами Земли. Цзиньхэ, величайший порт континента, тонет в кипящем океане, города на Марсе, которых ещё нет, уже превращаются в стекло от жара.
Я чувствую каждую смерть. Миллиарды голосов сливаются в один протяжный стон, который резонирует с чем-то внутри меня. И с ужасом понимаю — это не видение, не иллюзии, не галлюцинация. Это память. Память огня, который я принял в себя.
«Мы помним всё,» — шепчет пламя внутри меня голосом, старше звезд. «Каждый пожар, каждую искру, каждое горение с начала времен. И ты теперь — часть этой памяти.»
Поднимаю взгляд (если это можно назвать взглядом) выше. Звёзды умирают. Не когда-то в будущем — прямо сейчас, в этот не-момент вне времени. Сверхновые вспыхивают и коллапсируют, галактики сворачиваются в спирали огня и исчезают. И в центре каждой космической катастрофы я вижу… себя?
Нет, не себя. Нечто, использующее мою форму как временный сосуд. Тысячи, миллионы версий меня, растянутых по всей временной линии вселенной, и каждая горит, питая своей агонией рождение или смерть звезды.
А потом время начинает течь вспять. Или вперёд. Или во все стороны сразу — в этом месте за гранью такие концепции теряют смысл. Я становлюсь свидетелем рождения вселенной.
Не было взрыва. Был Огонь. Первородное Пламя, существовавшее до материи, до энергии, до самой возможности существования. ОНО не имело формы, потому что форма ещё не была изобретена. ОНО не имело цели, потому что целеполагание требует времени, а время ещё не родилось.
ОНО просто БЫЛО. И в своем бытии ОНО решило стать всем остальным.
Вижу, как Первородное Пламя разделяет себя. Не на части — на возможности. Каждая искра становится потенциалом галактики, звезды, планеты, живого существа. Но разделение — это иллюзия. Все искры остаются ОДНИМ, просто притворяющимся многими.
«Понимаешь теперь?» — спрашивает голос, который одновременно мой и не мой, внутренний и приходящий из-за границ вселенной. «Культивация огня — это не путь к силе. Это путь домой. Каждая искра стремится вернуться к источнику. А для этого нужно сжечь все иллюзии раздельности.»
И тут я вижу себя. Настоящего себя.
Моё тело висит в пустоте — обугленное, искорёженное, больше похожее на археологическую находку из Помпей, чем на живого человека. Кожа превратилась в уголь и местами осыпалась, обнажая кости, которые светятся изнутри неземным светом. Глазницы пусты, но в них танцует пламя, смотрящее прямо на меня — наблюдателя.
«Это ты,» — поясняет голос. «Не будущий. Не прошлый. Вечный. Ты всегда был таким под маской плоти. Обугленный труп, в котором живёт искра Изначального.»
… Открыл глаза.
Оказывается, пятый день уже прошёл. Боль, видимо, достигла такого уровня, что перешла через край восприятия и стала почти абстрактной. Я больше не чувствовал тело — только пламя. Чистое, яркое, идеальное пламя.