Склад

Врач посмотрел на директора – тот кивнул.
– Хорошо. Это было указание полковника Гончарука. Он сказал, что Туманова подозревается в сокрытии важной информации, представляющей интерес для Службы безопасности Украины. Учитывая, что Верослава Андреевна к тому же страдает тяжелой формой шизофрении, были назначены инъекции галоперидола с сульфазином.
– Какая шизофрения, Вы о чем? Мы же обсуждали с Вами это вопрос – Туманова абсолютно здоровая женщина, – майор был крайне удивлен.
  
– Но товарищ полковник сказал…
– Я все понял, – перебил врача Линник, – пишите.
У выхода из психиатрической клиники к ним подошли два человека и предъявили свои удостоверения.
– Служба внешней разведки России, – представились они.
Артем Борисович растерялся, но Золотарева ему шепнула:
– Я в Москве отдала им документы Максима и рассказала обо всем.
– Совершенно верно, – подтвердил один из сотрудников, – но этим делом занимаются другие люди. Мы же уполномочены привезти в Москву Туманову Верославу Андреевну и Золотареву Анастасию Владимировну.
– Это еще зачем? – удивилась журналистка. Понятно, что Верослава в этом разговоре принимать участия никак не могла – она стояла рядом, совершенно безучастная ко всему происходящему вокруг.
– На это есть распоряжение вышестоящего руководства. В Москве вам все объяснят, ничего не бойтесь.
Затем, обращаясь к Линнику, разведчик произнес:
– Мы здесь уже давно и ведем собственное расследование. Вы же понимаете. Что женщинам оставаться в Украине небезопасно. Мы заберем их с собой. Туманову восстановим в нашей клинике – ее способностями заинтересовался спецотдел. Ну, а журналисты в нашем деле всегда играли не последнюю роль. Сейчас мы заедем за документами и необходимыми вещами, а затем – сразу же в аэропорт. Билеты уже имеются.
Майор понимал логичные доводы сотрудников СВР, но прощаться навсегда с Тумановой и Золотаревой он почему-то не хотел. Видя его сомнения, Анастасия произнесла:
– Я Вам оставлю адрес, где мы будем жить в Москве – это квартира моих родителей.
На том и порешили.
Женщины сели в машину к разведчикам, а Линник поехал к своему дяде, по дороге позвонив в Службу собственной безопасности.
* * *
Майор застал Гончарука, спешно выходящим из своего кабинета. Тот, завидя, Артема, гневно произнес:
– Ты зачем увез Туманову из клиники? Где она сейчас?
– Может, вернемся в кабинет и поговорим? – спокойно ответил Линник.
– Ты – предатель. Предатель семьи, предатель Родины! Что с тобой разговаривать?
– Я ли, товарищ полковник? – строго ответил Артем Борисович, – у меня есть как раз все доказательства обратного.
Богдан Данилович вернулся в свой кабинет.
– Ты веришь этим преступницам, а не своему дяде?
– Мой дядя раньше был для меня примером, но на предателя я походить не хочу, – категорично ответил Линник.
– Где Туманова и Золотарева? – поинтересовался Гончарук.
– Уже не в Украине. Полчаса назад они улетели в Москву.
– Возомнил себя борцом за справедливость? – вскричал полковник, – а как же милосердие, особенно к своей семье? Или для тебя справедливость выше этого?
– Семью свою я люблю – это мой тыл. А милосердие – к кому? К преступнику?
– Твой тыл? – улыбнулся Богдан Данилович, – ну что же… Раз уж ты пошел против меня, поговорим откровенно. Между прочим, твоя жена, Вероника, была моей любовницей.
Линник вздрогнул, а Гончарук продолжал:
– Очень правильная, исполнительная девочка. Свои люди в семье, знаешь ли…
– Ты – сука, – еле проговорил майор.
– Ну и что. И ведьма твоя давно уже была бы моей. Я вчера навещал ее. И все бы получилось, вот только обкололи ее дрянью всякой и в самый неподходящий момент у нее припадок начался. Тут уж не до романтики.
– По твоему же приказу и обкололи.
– Принципиальная уж больно, – ничуть не смутился Гончарук.
Мир Артема Линника, который он так долго выстраивал, рушился: семья, карьера. Зато открывался новый путь. Ему вспомнились слова, произнесенные Верославой перед расставанием. Она все время молчала, погруженная в свои мысли, но перед тем, как сесть в машину к сотрудникам СВР вернулась в реальность и произнесла, глядя прямо ему в глаза:
– Отпуская прошлое, можно получить силу для будущего.
В кабинет полковника вошли пять человек.
– Это сотрудники Службы собственной безопасности, – пояснил Линник, – наш разговор был записан на диктофон. А вот – заявления от директора психиатрической клиники и лечащего врача Тумановой.
С этими словами майор передал записывающее устройство и бумаги вошедшим людям.
– Гончарук Богдан Данилович, пройдемте с нами.
* * *
– Вероника, дети выросли, с карьерой у тебя все сложилось удачно – за тебя я спокоен. Думаю, развод в нашей ситуации будет наиболее оптимальным решением, – произнес в заключение разговора с женой Линник.
Разговор был тяжелым, но необходимым, учитывая то, что Артем Борисович узнал от Гончарука.
– Я много лет жил в обмане и теперь не вижу смысла это продолжать.
Жена не была против – они давно были чужими друг другу.
* * *
 
«Мое писание давно начертано жилками по листве, реками по земле, облаками по небу»
 
Ярослав Волохов
 
г. Киев, склад торгово-производственной компании
– Сегодня в ночь ожидается очень большая загрузка, – объявил на инструктаже начальник охраны, – дилеры каким-то образом узнали, что фирма планирует повышение цен на продукцию, поэтому сегодня и в ближайшие дни на смену выводим дополнительных сотрудников. Сейчас меня срочно вызывают в офис, поэтому инструктаж продолжит старший смены.
– Итак, – начал говорить старший смены, – второй, третий и шестой посты: досмотр металлодетектором на входе, а на выходе – еще и тактильно. Не забываем осматривать сумки. Четвертый пост: сотрудники склада сообщили, что в эту ночь с Польши и Германии ожидается около десяти машин. Одну уже разгружают, остальные пока на таможне. Тринадцатый и четырнадцатый посты: вход только по спискам, досмотр обязателен. Пятый, седьмой и восьмой посты: машин будет много, так что в «час пик» придем на помощь. Все, рации и фонарики возьмете у прежней смены. По постам!
Артема Борисовича Линника распределили на восьмой пост, негласно называемый «хозяин помойки». Задача заключалась в том, чтобы досматривать весь поступающий со склада мусор (в основном, пустые коробки) и не допускать несанкционированного вывоза продукции.
«Доработался», – думал он, осматривая пустые коробки, сваленные погрузчиками [6], штабелерами [7]и ричтраками [8]у тридцать девятых ворот склада. – «Стоило учиться в Национальной академии службы безопасности Украины, чтобы в итоге разгребать коробки с мусором?».
А что еще оставалось делать? Работать с людьми, которым не доверяешь? Это было не для Линника. Справедливость была жизненной позицией Артема Борисовича, и предавать свои принципы он не собирался.
В течение пяти лет после увольнения из Службы безопасности ему запрещен выезд за пределы страны. Но оставаться здесь не представляется возможным. Да и зачем? С работы он уволился, с женой развелся, дети выросли – у них своя жизнь.
Линника отчего-то не покидала мысль о Верославе: как она там, в Москве, зачем она понадобилась Службе внешней разведки России? Может, они никогда и не увидятся больше. Да и повода-то не было никакого…
  
«Верослава – светлый человечек», – воспоминания о ней согревали разочарованное сердце Артема Борисовича. – «И что же теперь – пять лет провести охранником на складе? Нет, нужно что-то придумать. Некоторые машины, загрузку которых он контролирует, едут в Белоруссию. А что, если…? Он хорошо знает одного водителя.… Если все хорошенько продумать…».