Чудный Нижний (СИ)

Видение давно закончилось, но Валерка никуда не уходил из уютной пещеры. Думал, как теперь жить с новым знанием и как относиться к тем, кого он взял под крыло. Получается, все они — потомки врагов. Потомки тех, кто когда-то старательно уничтожал Валеркиных предков.
«И что теперь? — подумал Птицын. — Убивать их, что ли? Алису, Демьяна, Андрея Ивановича. А то, может, и Рыську с Третьяком, чего мелочиться. Буду как Кащей… тоже, между прочим, родственник старший. Как выяснилось. Обзаведусь каким-нибудь тридесятым царством, начну всех кошмарить, похищать невест… плохо что ль? Хорошо. Вообще отлично. Вот только делать я так не стану. Предки добились, чего хотели. Их забыли. Ну, почти забыли. Все мои знают, кто у меня предки, и кто я по крови. Только их это совершенно не колышет. А ещё — Игорь Деянович, Радей Тихославович. Тоже ведь если и не знают, то наверняка догадываются. Кончилась та война. Не будут больше ведунов истреблять, даже если узнают… но они не узнают. Я ж не совсем идиот, чтобы об этом на всех углах трубить? Кто догадается… ну, это их дело, о чём они догадываются. Подтверждать не буду. А кто знают — те свои. И плевать, что у нас с ними разные взгляды на жизнь. Всё равно они — свои».
  
— Пойдём, Полкан. Пора возвращаться, — Валерка трепал за уши приснувшего пса. Выбраться из пещеры было совсем несложно. Валерка теперь знал, как можно изменить своё тело, сделать его гибким и тонким. Это было немного странно — вспоминать вещи, которых никогда раньше не знал, но очень удобно. «Вот она какая, генетическая память, — размышлял Валерка. — Интересно, я сам-то собой теперь остался, или всё теперь, другая личность?»
Где-то на самом краю сознания парень чувствовал — при желании, если немного напрячься, он сможет вспомнить не только всякие мелочи. Даже, пожалуй, получится раздвинуть стены расщелины. Только зачем? Только шуму будет больше. И после этого он точно собой не останется. Личность растворится в чужой памяти и знаниях. Да и не нужна ему такая сила, если вспомнить давний разговор с Ягой. Ни устраивать концов света, ни уходить в ничто, как создатели парень не хотел, а больше ни для чего это могущество и не нужно.
  
Глава 18
 
Птицын получает записку
 
Крыжатик ждал там же, где Валерка его оставил. Сейчас парень знал, что крыжатик — это полудуховное полуматериальное существо, которое рождается из духа разумного, чью могилу повредили сразу после похорон. Поэтому он и не представился до сих пор — ворон просто не помнит своего имени. Его стёрли с могильной плиты и из памяти самого покойника в тот момент, когда он ещё был привязан к земной оболочке. Печальная участь, но дух это не злой, обычным людям не вредит. А вот к тем, кто оскверняет могилы — совершенно безжалостен, убивает без снисхождения. Ясно теперь, почему его поставили охранять одно из последних захоронений ведунов — очень подходящий страж.
— Вижу, у тебя всё получилось. Вон физиономия какая повзрослевшая. Седина даже появилась на висках. Взрослый, достойный муж, а не мальчишка. Как тебя теперь называть? Валерий? Или вовсе — Ведающий?
— Да зови просто Валеркой, как раньше, — махнул рукой Птицын.
— Вот и славно. Не соблазнился, значит, большими знаниями.
— Было б чем соблазняться. Скучно же будет, если всё знать.
— Если б ведуны знали всё, ты бы не был последним из них, — хмыкнул крыжатик. — Так что дальше, Валерка?
— Домой поеду, — пожал плечами Птицын. — Проблем-то у меня не уменьшилось. Вы, кстати, как, не хотите со мной? И ты, и Агапа. Отпустить я вас, уж прости, не могу — слишком вы нужны. Будешь иногда летать сюда, проверять, чтобы всё в порядке было. Защиту подновлять.
Сейчас Птицын видел, как эта защита сделана. Повторить, пожалуй, не смог бы — очень уж много сил положили последние из ведунов, чтобы сделать этот курган незаметным ни для людей, ни для духов, ни для техники. Разве что поправить, если бы тут что-то истощилось от времени — ничто ведь не вечно. Пока, стараниями крыжатика, в этом не было нужды. Предлагая ему перебраться в Ляхово, Валерка не рисковал — знал, что время от времени ворон сможет летать сюда.
— Я-то с удовольствием, — хмыкнул ворон. — Скучно здесь. А уж Агапка и вовсе от счастья помрёт. Если гордость не взыграет, конечно. А то у неё в последнее время совсем ум за разум заходит от безделья и одиночества. Того гляди, переродится во что-нибудь тёмное и злое.
— То есть зазова, по-твоему, белая и пушистая? — удивился Валерка. — Чего может быть ещё более злым-то? Она и так людьми питается! Точнее, молодыми мужиками.
О зазовах парень теперь тоже знал. Их никто в лабораториях не создавал, они сами появились, на заре существования человечества.
— Хищница, — философски ответил крыжатик. — Что с неё возьмёшь? Берёт столько, сколько ей нужно для пропитания, удовольствия от убийства не получает. А вот если совсем с глузду съедет — может стать дюже вредной тварью. Да и, знаешь, привык я к ней за столько-то веков. Жалко, если погибнет. К тому ж она уже очень давно на охоту не выходит — нет нужды. Твои предки позаботились о том, чтобы она могла питаться обычной, человечьей пищей, а то и вовсе — энергией, как последние годы.
Валерка и сам не собирался оставлять здесь несчастную в одиночном заключении. Как бы там ни было, а они с крыжатиком очень долго служили ведунам. А уж последние годы, после смерти бабушки, им и вовсе тяжело пришлось. Эти двое ведь даже не знали, вернётся ли за ними кто-нибудь. И то, что они не голодали, не слишком облегчало их участь. Да, что зазова, что крыжатик — существа изначально не слишком социальные. Именно поэтому его предки и выбрали их в качестве стражей собственных могил. Вот только «не быть социальным» и «быть запертым в одном месте веками» — это всё-таки несколько разные вещи.
«На их месте я с ума бы сошёл, — поёжился Птицын. — Сидеть безвылазно на одном месте, и не знать, когда твоё заключение закончится… Пожалуй, и правда от такой жизни можно переродиться в какую-нибудь дрянь».
Зазова к их возвращению уже успокоилась. Валерке даже показалось, что ей слегка неловко за свою вспышку. Впрочем, извиняться девушка не собиралась — наоборот, продолжала демонстрировать, насколько ей Птицын неприятен. Девушка сидела, привалившись спиной к двери бани, и когда Валерка подошёл поближе, рыкнула на него аки львица. Лицо у неё на мгновение трансформировалось в жадную пасть, как в фильмах ужасов, аккуратные розовые ноготочки превратились в чёрные, покрытые грязью когти, вены на лице и теле окрасились чёрным. Жуть!
— Пшёл вон отсюда, щенок! — изменённым голосом рявкнула девушка. — Ненавижу!
— Слушай, ну ладно. Не пойму, на меня-то ты чего злишься? — спросил Валерка, ничуть не испугавшись. Он теперь мог видеть цепи заклятий, опутывающие эту девицу. Она в самом деле не могла ему ничего сделать. — Не я тебя здесь заковал.
— Не ты, — Агапа вновь превратилась в красавицу, — Но такие, как ты. Предки твои. И ты меня тоже не отпустишь. Вижу же, что ты теперь всё про меня знаешь, всё видишь. Не обманешь тебя.
— Так не надо обманывать, — пожал плечами Валерка. — Зачем? Цепи твои я вижу, и снимать их не намерен, ты права. Но не потому, что я такой плохой и злой. Если тебя освободить, ты ведь снова на людей охотиться начнёшь, так? Но и тебе плохого я не желаю. Заклятия, что тебя связывают, я срывать не хочу. А изменить пока не получится — опыта у меня нет, хотя я примерно представляю теперь, как это сделать. Так что давай так — пока я тебя перевяжу на себя, и в другое место отведу. Туда, где сейчас живу. Там и народу побольше, тебе не так скучно будет. Опять же, мне очень сильно не помешает, если кто-то будет охранять мой клан от всяких хитрецов, которые голову заморочить могут. Вы с крыжатиком на этом сами собаку съели, так что должны справиться. А когда смогу сделать так, чтобы ты не была привязана к месту, но при этом по-прежнему могла не питаться человеческими юношами, я тебя отпущу. На все четыре стороны, слово даю. Как ты на это смотришь?