Вы дозвонились до Сэма

– Но я думала, что смогу туда попасть…
– Знаю. Но ты ведь справишься и без них? Не нужно тебе одобрение Рида. Тебя ждёт величие, куда бы ты ни попала. Я в этом уверен.
Я сминаю письмо. Как мне с эти смириться?
– Всё так бессмысленно… я столько работы проделала… и для чего? Не знаю даже, что теперь буду делать. Может, я зря считаю, что что-то могу. Может, лучше сдаться.
  
– Джули, ты самый талантливый человек из всех, кого я знаю. Ты – замечательный писатель. И если в Риде этого не поняли, то они тебя не заслуживают, – произносит Сэм. – Ты просто должна…
На линии появляются помехи.
– Сэм… что ты сказал?
Ещё больше помех.
– Джули?
– Сэм! Ты меня слышишь?
Ничего, кроме помех. А потом его голос. Едва слышный.
– Всё будет хорошо…
– Сэм!
Звонок обрывается.
Я стою в кухне и пытаюсь не рассыпаться на части. Нет времени для паники. Я очень сильно опоздала, но на фестиваль я прийти обязана. Обязана прийти туда, отлично провести время и доказать окружающим – и Сэму тоже, – что я в порядке. Что я в порядке и всё будет хорошо… хотя я и сама не верю в это.
  
Глава шестнадцатая
 
Выхожу из дома, едва сдерживая слёзы – не хочется испортить старания Мики. Нельзя прийти на фестиваль с потёкшей тушью, все будут пялиться. Хорошо хоть я не надела каблуки – приходится бежать, чтобы добраться до университета вовремя.
В небе светятся линии прожекторов – то пересекаются, то расходятся вновь. Я иду на свет до тех пор, пока впереди не начинают шуметь толпа и играть музыка. Фестиваль найти несложно.
По всему кампусу расставлены белые палатки. Здесь море света. У входа натянута толстая бархатная верёвка, и мужчина в золотом жилете просит меня показать билет.
Протягиваю ему бумагу, захожу внутрь. И оказываюсь в море ярко освещённых костюмов и коктейльных платьев.
Хорошо, что Мика помогла мне собраться. Я словно попала на те церемонии награждения, которые вечно гоняют по телевизору.
Между палаток бегут красные ковровые дорожки. Мне протягивают расписание и улыбаются. Я быстренько пробегаюсь по программке глазами: главные, большие фильмы показывают в зале, а студенческие проекты – снаружи, в одной из больших палаток. Спешу по дорожке, то и дело оглядываясь, пока, наконец, не нахожу её – палатку номер двадцать три. Судя по расписанию, фильм Тристана должен идти уже минут двадцать как, но зрители внутри всё ещё разговаривают. Мимо меня проносятся парни в чёрных футболках и наушниках с микрофоном. Тристана нигде не видно. Похоже, у них какие-то технические неполадки.
Слава богу.
Я утираю лоб и ищу свободное место: первые два ряда заняты, но остальные совершенно пусты. Похоже, особой популярностью проект Тристана не пользуется… и я вдвойне рада, что пришла его поддержать. В палатке всего человек пятнадцать. В программке написано, в это же время в главном зале тоже показывают фильм. Видимо, большинство зрителей собралось там.
Позади – несколько свободных рядов. Но я не хочу сидеть в одиночестве, не хочу показывать окружающим, что я пришла одна. В середине предпоследнего ряда сидит престарелый джентльмен с тонкими седыми волосами и в тёмном кожаном пиджаке. На нём очки с затемнёнными линзами. Я сажусь через одно место от него.
Проходит пять минут. Зрители шепчутся всё громче. Пара человек уходит. Я обращаюсь к незнакомцу:
– Извините, вы не знаете, они говорили, когда фильм должен начаться?
– Скоро, – отвечает он. – Но это говорили полчаса назад.
– Понятно.
Я хмурюсь и проверяю расписание ещё раз.
– Не волнуйтесь. Для киноиндустрии это нормально. Всё опаздывает. Так что, можно сказать, вы как раз вовремя.
– Вы работаете в кино?
Мужчина усмехается.
– Нет, от этого я держусь подальше. Я здесь из-за музыки.
– Музыки?
– Документалка, – поясняет он. – Это ведь фильм о Screaming Trees. О рок-группе.
– Я знаю, кто они, – почти оскорблённо замечаю я.
Он улыбается.
– А я подумал, что вы перепутали зал. Большинство людей вашего возраста о них и не слышали.
Никак не могу понять, его фраза полна снисходительности или это всего лишь… наблюдение?
– Чтоб вы знали, я пришла сюда только ради этого фильма.
– Правда? – Он удивлённо проводит по щеке. – Похоже, вы настоящий фанат.
– Конечно.
– И откуда же вы узнали про эту группу, если не секрет?
– От моего парня. Он дал мне послушать их записи. Он – настоящий фанат.
– Даже так? А где же он сам?
– Он… – Я затихаю. – Не смог прийти.
– Что ж, очень жаль.
Я хочу рассказать ему про Сэма… но свет притухает, зрители рассаживаются, и наступает тишина. Я задерживаю дыхание. Фильм начинается.
На фоне чёрного экрана шумит двигатель. Из темноты выплывает улица старого города – её отражение в зеркале заднего вида. Рука в джинсовке включает проигрыватель, играет музыка.
Я узнаю мелодию – меня словно током ударяет. По коже бегут мурашки. Это Dollar Bill, песня из любимого альбома Сэма, того самого, после премьеры которого мы стояли под дождём и ждали группу. Сцена сменяется, музыка тоже, но я снова вспоминаю Сэма. И ещё раз.
Я знала, что это документалка про Screaming Trees, но не ожидала услышать плейлист последних трёх лет нашей жизни.
Впрочем… что-то с этими песнями не так. Они словно замедлены… искажены… перемешаны с электронными инструментами или типа того. Новые версии старых мелодий, которые я никогда прежде не слышала.
Музыку сопровождают нарезки из концертных выступлений, домашних записей группы, телевизионных интервью… и всё это перемежается кадрами с рябью по воде и мигающими светофорами. Словно нам показывают одновременно два фильма.
Иногда освещение очень сильно меняется – словно всё происходит во сне. Мне приходится прищуриваться. Проходит двадцать минут, а я всё ещё не могу понять, о чём этот фильм.
Сцены практически случайны, в них нет никакого порядка… их объединяют только песни. Что-то есть в этом гипнотическое – в том, как всё это собрано вместе. В какой-то момент я чуть не засыпаю… а потом музыка стихает, экран темнеет, и я… жду. Жду продолжения.
Но в зале хлопают, и я понимаю, что это конец.
– Что ж, это было… интересно, – замечает незнакомец, когда включается свет.
Он поднимается и застёгивает свою кожанку.
– Рад, что проделал весь этот путь.
Интересно, это сарказм или всё-таки нет?
Ищу в толпе Тристана. Вокруг слишком много людей, и я тоже поднимаюсь с места, чтобы лучше видеть. Выбираюсь в пролёт между рядами… и врезаюсь в того, кого совсем не ожидала здесь увидеть.
– Мистер Ли? Вы пришли.
– И ты тоже…
На нём его неизменный коричневый замшевый пиджак – правда, фиолетового цветка в переднем кармане никогда раньше не было. Кажется, точно такие же украшают палатку.
В руке у мистера Ли бокал вина.
– Не знала, что вы собирались прийти, – шепчу я.
– Я всегда готов поддержать своих сотрудников. – Он кивает и приподнимает бокал. – Мы ведь семья.
Я улыбаюсь.
– Это так. Мы почти как семья.
– Тристан будет рад тебя увидеть. Ты с ним уже говорила?
– Вот, пытаюсь его найти.
– А, он тут носится вихрем, пытается за всем уследить. – Мистер Ли тоже оглядывается по сторонам. – Может, он в соседней палатке, наблюдает за всем.
– Тогда пойду проверю, так ли это. А на афтерпати вы тоже придёте?
Мистер Ли прищуривается.
– Афтерпати? Об этом Тристан не упоминал.
Я сжимаю губы.
Может, мне не стоит об этом трепаться?
– Кажется, это для режиссёров и приглашённых гостей.
– Вот как. И там наверняка будет еда?
  
– Думаю, да.
Мистер Ли принюхивается.
– Пахнет уткой… – бормочет он почти про себя. – Надо заглянуть на эту… афтерпати.
– Оу… туда вроде бы нужен отдельный билет.
Мистер Ли одаривает меня озорной улыбкой и шепчет: