Вы дозвонились до Сэма

И звонок обрывается.
Я молча стою у окна. Может, стоит ему перезвонить? Но по спине бежит холодок от одной только мысли об этом, и я понимаю: нельзя этого делать.
Поэтому я возвращаюсь к кровати и прижимаю к груди телефон. И всю ночь смотрю на пустой экран, стараясь успокоиться.
Неужели я снова всё испортила?
  
Глава тринадцатая
   
Что-то случилось с нашей связью. Что-то ужасное. И я не знаю, как всё исправить. И Сэм тоже не знает.
Это напоминает мне о буре. О том, как в домах начинает мигать свет, как выключается электричество и всё перестаёт работать. Я жду, когда облака рассеются и погода переменится, но я выглядываю в окно и вижу только фиолетовые тучи. Сложно не обращать на это внимания, потому что я сама во всём виновата. Это всё из-за меня.
Из-за меня Сэм поговорил с Микой, и с тех пор телефонная связь барахлит. Приходится звонить ему не так часто и говорить не так долго. Раньше мы болтали часами. Раньше я могла позвонить ему, когда он был мне нужен. А теперь приходится ждать. Иногда несколько дней. И если мы говорим больше десяти минут, то на линии появляются помехи. Это пугает меня. И мне больно от того, что я больше не могу позвонить ему, когда вздумается, даже если отчаянно хочу его услышать.
И когда я чувствую, будто рассыпаюсь на части, приходится напоминать себе, что я не потеряла его. Не потеряла Сэма. Да, это из-за меня у нас проблемы со связью, но я всё ещё могу с ним говорить. И пока мы как следует планируем наши звонки, не сидим с трубкой часами и находим места, где связь ловит лучше, всё у нас будет хорошо. Мы справимся. Может, даже найдём способ исправить это.
С тех пор, как я поделилась нашим секретом с Микой, прошло две недели. Тогда они разговаривали в последний раз. Но даже у хороших, казалось бы, вещей бывают последствия. Когда я разговаривала с Сэмом последний раз, он кое-что мне рассказал. Но я отказываюсь в это верить. Возможно, через пару звонков наша связь оборвётся навсегда. Но самое худшее: Сэм ведь уже предупреждал меня об этом, а я его не послушала. Хорошо, что он хотя бы смог поговорить с Микой. Я навсегда запомню выражение её лица после того, как она услышала голос Сэма в трубке, – оно того стоило.
Я так отчаянно жаждала услышать от кого-нибудь подтверждение: последние недели мне не приснились, а голос Сэма не почудился. Но после того, как я поделилась всем с Микой… она больше не выглядит тенью самой себя, и мы снова с ней общаемся. Думаю, благодаря разговору с Сэмом она смогла обрести так необходимый ей покой. Теперь ей обязательно станет легче. И раз между нами не осталось секретов… нам стало проще друг друга поддерживать.
Но я всё ещё не попрощалась с Сэмом. И до тех пор, пока не сделаю этого, мы просто обязаны продолжать разговаривать, так? Он ведь обещал мне. Я не готова его отпустить. Не могу представить свою жизнь без него. Хочу вцепиться в него и не отпускать так долго, как только смогу. Не знаю, что буду делать, когда его совсем не станет.
Только об этом и могу думать, глядя на экран. Когда я не разговариваю с Сэмом, я этим и занимаюсь – смотрю в телефон. Вдруг он мне позвонит? Мне ведь нужно ответить. Иначе связь наша прервётся ещё раньше…
– Ждёшь звонка?
Поднимаю взгляд, и комната вокруг перестаёт расплываться. Напротив меня сидит Оливер и явно ждёт ответа. Мы устроились за маленьким столиком в углу кафешки «Солнце и луна». Марокканские лампы мерцают совсем как настоящее пламя, хотя на улице ещё светло. В субботу утром здесь мало народу. К счастью. Потому мы и начали сюда так часто приходить.
Оливер всегда заказывает латте с пенкой. А я заказала сегодня американо – просто чтобы попробовать. Но разницы пока не замечаю.
– Выглядишь так, словно действительно ждёшь звонка, – повторяет Оливер. – Земля вызывает Джули. Ты здесь?
Я моргаю и прихожу в себя.
– Прости, задумалась немного… о чём мы говорили?
Оливер выдыхает.
– О выпуске.
– А, точно. А что насчёт выпуска?
– Ты и правда меня не слушала… – Он снова вздыхает. – До него всего пара недель осталась, помнишь? Мантии и шапочки, все дела. И та песня Vitamin С? Слишком быстро ведь время пролетело, скажи?
– Пожалуй. Стараюсь об этом не особо думать.
– Ну правда, – тянет он. – Вот бы ещё хотя бы месяц, чтобы всё утрясти. Ты уже знаешь, чем займёшься после школы?
Я думала, что знаю. Думала, все мои планы претворятся в жизнь: и квартира, и писательские курсы… но с тех пор, как в нашей с Сэмом связи пошли помехи, я почти не вспоминаю о школе и об оценках. Понятия не имею, что будет в табеле. И из Рида письмо всё ещё не пришло.
Более того, я даже не закончила с текстом, так что, может, писательская карьера – это не для меня. Сколько бы усилий я ни прилагала, как бы ни старалась распланировать… всё разваливается.
Опускаю взгляд в чашку, над которой поднимается пар.
– Пока нет.
– Я думал, ты хотела поступить в тот универ, как уж там его… – Оливер задумывается. – Рид вроде? Они ведь наверняка тебе уже ответили.
Он прав: они должны были ответить. Не знаю, почему они оставили меня в подвешенном состоянии. Может, я ошиблась, когда подавала документы? Или это техническая ошибка с их стороны и они вообще мои бумаги не получали? Но если бы случилось подобное, мне бы об этом сообщили, разве нет? Может, позвонить им в офис? Я каждое утро проверяю свою почту, и ничего.
Оливеру я, конечно, об этом не сообщаю – мне слишком стыдно. Не надо было транслировать свои планы направо и налево, тогда бы и объясняться не пришлось.
Да и почему все вдруг так рвутся в университет? К тому же при нынешней экономике степень по английскому мало мне поможет. Зачем же загонять себя в долги, чтобы научиться писать, если я могу поучиться и самостоятельно? Некоторые величайшие писатели никогда не ходили в университет. Хемингуэй, например. И Твен. И Анджело… Список можно продолжать до бесконечности. Конечно, жизненные обстоятельства у них были несколько другие, да и время тоже, но всё же. Всё же.
Если бы меня приняли, я бы не пыталась убедить себя в том, что мне не нужно высшее образование. Но лучше всегда готовиться к худшему.
– Вообще-то, я подумываю остаться здесь, – как бы между прочим замечаю я и делаю глоток.
– Здесь… то есть в Центральном Вашингтоне? – Оливер выгибает бровь. – Но тебе ведь здесь не нравится. Ты буквально ненавидишь это место – больше, чем любой из моих знакомых. Ты ведь всегда об этом говорила. Центральный – неплохой универ, но никто туда не стремится, это я тебе точно скажу. Туда поступают только потому, что он близко к дому.
Оливер оглядывается, чуть склоняется над столом и шепчет.
– Тебя что… – он сглатывает, – добавили в список ожидания, а не приняли сразу?
– Что… нет, конечно!
Он округляет глаза.
– Тогда… отказали?
– Нет. И это грубо, вот так спрашивать, – пытаюсь защититься я. – Может, я передумала. Это ведь не запрещено. Ты ведь собираешься тоже в Центральный поступать, нет?
– Да, но я ведь местный. Это другое. Все местные туда поступают.
– То есть ты остаёшься здесь… просто потому что?
Оливер пожимает плечами.
– Типа того. Это элленбургская традиция. Ты не поймёшь. Ты ведь из, – он разводит руками, – Сиэтла.
Он отпивает кофе и откидывается назад.
– Ты для нас как пришелец.
– Пришельцем я себя тут и чувствую.
– Тогда зачем оставаться? Ты ненавидишь это место, это очевидно. И я тебя за это не виню. Ты всегда выглядела так, словно собиралась уехать хоть завтра. Даже если тебе придётся официанткой подрабатывать или типа того. Ты ведь убедила Сэма…
  
Он замолкает.
Я опускаю взгляд.
Не хочу, чтобы он заглянул мне в глаза и понял, что угадал. Может, я не хочу уезжать из-за Сэма. Ведь у нас с ним были общие планы. Мы хотели переехать в Портленд вместе, снять там квартирку, найти подработку и скопить деньжат. Он бы где-нибудь выступал. Я бы писала в кафешках. Но Сэма больше нет. И мне придётся разбираться со своим будущим в одиночку.