Парс Фортуны

Говорят, преступников тянет на место преступления. Я убийство не совершал, но меня притягивал таинственный дом, странная арка и несуразно расположенный подъезд. Мне не хотелось вести своё расследование, мной двигал инстинкт самосохранения. Нужно убедиться, что версия следствия идёт по правильному пути. Внутренний голос хмыкнул, но ничего не сказал.
Ладно, кого я обманываю. Я горел желанием непременно самостоятельно докопаться до истины, придётся признать. Кем был этот несчастный тридцатисемилетний Эдуард Васильевич Бердяев, которого я нашёл мертвым в открытой квартире пятьсот девятнадцать? Кто дал против меня показания? Да, меня видели три человека минимум, но откуда они узнали, кто я такой?
  
Допустим, составили фоторобот. Но я не числился ни в каких базах, у меня не было даже штрафов за превышение скорости. Злые языки из числа моих коллег списывали всё на моё нереальное везение, но я просто методичен и аккуратен. Если соблюдать правила, неприятностей не будет.
Тем не менее оперуполномоченный Рытвинков заглянул ко мне домой.
Что именно я собирался искать? Что хотел выяснить? Я не знал. Следовал своему чутью, которое ранее (до того, как меня одурманила Ирина) меня не подводило. Может быть, теперь, когда бывшая считает меня мёртвым и во мне бродит немного целебного зелья, моя удача ко мне вернётся?
Несмотря на мои надежды, капризная богиня удачи, видимо, сладко спала, а злосчастный дом, до которого я успел добраться за долгими размышлениями, мрачно взирал на меня тёмными глазницами окон. Подъезд был, как и в прошлый раз, закрыт, а код домофона я по-прежнему не знал. Только в этот раз парень, одетый не по погоде в тёплую толстовку июльским вечером, не выскочил мне навстречу.
«О, а не убийца ли это был?» – неожиданно пришло мне в голову. Я ведь совершенно забыл об этой встрече. Замер у двери, стараясь точно припомнить приметы парня. Рост, сложение. Лицо рассмотреть не удалось, его скрывал накинутый капюшон.
Дверь подъезда, невзлюбившая меня ещё в прошлый раз, ударила меня теперь не в спину, а по лбу. И моему разгневанному взору предстала аккуратная старушка с тщательно уложенными волосами, аккуратным лёгким дневным макияжем, одетая в модный молодёжный спортивный костюм и кроссовки Nike.
– Простите, молодой человек, – не теряя достоинства, извинилась пожилая леди, – не знала, что перед дверью кто-то стоит.
– Ничего, – пробормотал я, потирая лоб (удар получился знатный), – ничего.
Сам виноват, чего уж. Дама (при ближайшем рассмотрении у меня язык не повернулся назвать её старушкой) подслеповато прищурилась и ахнула:
– Да у вас шишка растёт прямо на глазах!
Я ничего такого не чувствовал, но машинально кивнул. Сам же тоскливо размышлял о том, что и по лбу получил, и дверь не догадался придержать. В подъезд попасть снова не было никакой возможности. Просить модную леди мне очень не хотелось. Словоохотливая дама засыплет меня тысячей вопросов, а это ни к чему.
– Вот что, – решительно произнесла дама, – вам придётся подняться ко мне в квартиру. Нужно приложить что-то холодное.
– Но вы куда-то спешили.
– На утреннюю пробежку, – махнула рукой пожилая леди, – точнее, прогулку. Бегать я уже не в силах, но хожу регулярно. Движение – жизнь, молодой человек. Впрочем, вы ещё так молоды, что можете себе позволить практически что угодно без вреда для здоровья.
Голос у неё был хорошо поставленный, с доброжелательными интонациями. Почему-то в её присутствии мне захотелось втянуть живот и распрямить плечи, что я и сделал незамедлительно. Наверно, именно так себя чувствуют люди на приёме в Букингемском дворце.
– Что вы, я не могу позволить так беспокоиться ради меня. Чрезвычайно признателен за заботу, – откуда-то из глубин памяти всплыли вежливые фразы, которые вбивала в мою несчастную голову бабушка.
Дама, игнорируя мой вымученный спич, ловко набрала код, который я успел запомнить только частично (5, ключ, какая-то цифра, 2, снова 2 и ещё цифра), и распахнула дверь.
– Не выдумывайте, – мягко улыбнулась она, – это не займёт много времени. Мне будет приятно.
Мы зашли в лифт. Я затаил дыхание и замер, а пожилая леди нажала на кнопку с надписью «пятнадцать». Неужели мне наконец-то повезло?
  
Глава 23
 
Майя Фёдоровна
 
В лифте мы ехали молча. Любезная дама, так мило пригласившая меня для оказания помощи к себе домой, с достоинством молчала, а я старался соответствовать и не ёрзать от любопытства. Мне казалось, что лифт тащится нарочито медленно. Было бы неплохо узнать имя пожилой леди, подумал я. Но пока я размышлял над изысканной формулировкой вопроса, которая подошла бы к такому непростому случаю, двери лифта наконец открылись, а дама с улыбкой произнесла:
– Вот мы и приехали, молодой человек. Как вас звать-величать?
Я покраснел. Мне стоило первому представиться, узнать имя и отчество моей спутницы, но это ещё полбеды. Ведь я так и не решил, какое имя назвать. Врать такой утончённой даме не хотелось, но отцу Анечки я назвался Николаем, а моя пожилая леди проживала с достойным семейством на одной площадке.
– Коля, – с некоторым опозданием и заминкой неловко произнёс я, – позвольте и мне узнать ваше славное имя?
Дама взглянула на меня, как на полного кретина. Видимо, решила, что я перечитал романов о средневековых рыцарях, подцепив там то самое «славное имя».
– Красивое имя. Моего покойного мужа звали Николаем, – ответила леди, и взгляд её затуманился, что не помешало ей ловко открыть два замка на красивой и ухоженной (что редко бывает с внешней стороны) двери, – а звать меня можете просто Майей Фёдоровной.
Интересно, а как сложно? Ваше величество? Что-то я стал часто ёрничать внутри себя, надо с этим завязывать. Добрее надо быть. А с моим случайным псевдонимом и вовсе беда – раз так звали мужа, имя не забудется. Впрочем, Майя Фёдоровна, несмотря на возраст, не производила впечатление человека, который жалуется на память.
Мы зашли в светлую, чистую квартиру, которая была полной противоположностью стереотипной квартиры пожилого человека. Никаких ковров, хрусталя в стенке, пыльных книжных полок с полным собранием сочинений Ленина и Маркса. Бежевая современная мебель, безупречный интерьер, много пространства и света.
Особенно меня поразили несколько продуманных мелочей. Например, хозяйка при входе вытерла ноги о коврик, чуть стукнула носком кроссовки по обычной на вид обувнице, откуда выскочил отдельный маленький ящик, устланный одноразовым целлофаном (не очень экологично, зато удобно и практично). Майя Фёдоровна легко сбросила туда кроссовки, и ящик послушно уехал на место, взамен выбросив откуда-то сбоку домашние туфли. Не тапочки, а именно вполне себе новые туфли на небольшом каблучке. К тому же отполированные до блеска.
Увидев моё вытянувшееся от изумления лицо, хозяйка довольно улыбнулась и не без кокетства сказала:
– Прошу простить, я не готовилась принимать гостей.
Интересно, как выглядит эта квартира, когда она готова к приёму? Красные ковровые дорожки, свежие цветы и летающие феи? Я постарался приятно улыбнуться в ответ:
– Что вы, у вас безупречная квартира.
– Проходите в столовую. Вот там ванная, если угодно помыть руки. Я поставлю чайник и принесу лёд.
Ванная, хотя и была сделана по самым последним современным стандартам, ничем особенным меня не поразила. Постоянное присутствие в жизни чуда, даже если сегодня это просто необычная квартира, раззадоривает всё больше. Хочется нарастающей по экспоненте магии.
У подъезда я ещё опасался, что Майя Фёдоровна предложит мне приложить к голове пакет с замороженным мясом. Но увидев, что представляет из себя квартира, воспринял как должное то, что пожилая леди принесла мне именно лёд в прочном чёрном пакете, а также красивое надушенное полотенце.
  
Через несколько минут мы сидели в гостиной на безупречных бежевых стульях за огромным деревянным столом и пили чай из маленьких изящных фарфоровых чашек. Я всё боялся, что хозяйка спросит, что я забыл у двери подъезда в столь ранний час, но, видимо, по этикету, которого придерживалась Майя Фёдоровна, мы были недостаточно хорошо знакомы для подобных вопросов.