НеТемный 3 (СИ)

А с другой стороны, ощущение, когда распирающая сила звенит в жилах — бесценно.
— Смердящий свет, — прошипел я, понимая, что мои пальцы впились в скалу подо мной, раскрошив твёрдую породу словно трухлявый пень.
Это был снова я, Всеволод Десятый, и казалось, всего одно движение руки, и все враги будут повержены. Даже от Вайкула мне не досталось столько силы…
Так, надо вставать! Да, энергии много, и она, заполнив все доступные контуры, уже сквозит наружу. Усилием мысли я выгнал Кутеня из топорища, чтобы он перехватил столько излишков, сколько сможет. Щенок, куснув энергетический протуберанец, взвыл и исчез где-то в снежной метели.
— Стой! — я протянул вслед руку, но связь с цербером оборвалась.
От меня изошла огненная волна, и на лицо стали падать тёплые капли — жар моего тела просто растопил метель. Кажется, огнецвет усвоился.
Где мой цербер⁈ Не чувствую его… Так, попробуем повторить.
Я встал, пошатываясь, и, поведя рукой, двинулся вперёд.
— Кутень!
Снова впереди мелькнул ледяной ворох, но теперь меня не снесло, а просто окатило тёплой водой. Ну да, магия огня с магией холода совсем не дружит.
Кажется, я знал, как называется эта светящаяся сфера, окутывающая меня едва заметными всполохами огня… Где-то в мозгу вертелось название, но никак не могло выскочить на поверхность. Словно у нерадивого ученика, который на уроке проворонил лекцию учителя, и теперь пытался вспомнить.
Ну, делаю ещё шаг… И ещё…
Тут я споткнулся, снова упав на четвереньки, а из моего рта вырвался огонь. Ну ни хрена себе! Надеюсь, это не заклинание, а просто побочный эффект.
Вот же вонь небесная! Мне плохо… Однозначно, когда магическую силу впихивает божество, всё проходит намного мягче.
Отдышавшись, я встал и тряхнул плечами. Перед глазами пока двоилось, меня шатало из стороны в сторону, но терять времени было нельзя. Сейчас сила окончательно усвоится, и, как обычно, сойдёт на нет до того момента, пока я не открою себе магический источник.
А когда я его ещё открою…
Теперь ледяные комья, запускаемые Агатой, растворялись в моей собственной защитной сфере. Чуть прикрыв глаза, я сделал усилие, расширяя огненный щит и добавляя жара.
А под куполом «барьера крови» теперь лил тропический дождь. Видимости, правда, это не добавило.
— Агата! — мой крик потонул в шуме дождя, — Я твой друг!
Второй раз я подошёл к той колонне, к которой была прикована наставница Креоны. Обойдя препятствие, я на миг застыл… Колдуньи не было, только висели оборванные золотые цепи.
Сбоку мелькнула тень, и я машинально перехватил руку у своего лица. Агата едва дотягивалась до моей головы, но всё равно попыталась выцарапать мне глаза.
— Полегче, — сказал я, пытаясь не раздавить тонкие женские запястья, — Я дру… дру… ды-ды-ды…
Губы задрожали от лютого холода, которое вдруг волной пошло по моему телу, и я упал на одно колено. Даже защитная огненная сфера, окружающая меня, просто рассеялась.
Забили по щекам ледяные осколки, в которые превратился дождь. Кажется, меня просто заманили в ловушку…
Агата тут же вырвалась из моих окоченевших рук, а потом обняла за шею. Её глаза синего ледяного цвета были совсем рядом, и в лицо мне дохнула морозом сама смерть.
Замёрзшие капли дождя завораживающе медленно летели позади её головы. Вокруг замирало даже время.
Гордая и сильная женщина, у которой возраст застыл в районе тридцати лет. Юная наивность уже покинула черты лица, но зато осталась естественная, такая притягательная женственность.
— Это будет твой последний поцелуй, Тёмный, — хищно улыбнувшись, просипела колдунья. Голос у неё был хриплый, как у Креоны, и говорила Агата явно с трудом.
— Я… Кре… — пытался выдавить я.
— Хоть одного, но я заберу с собой в вечную мерзлоту, — прошептала Агата и прильнула к моим губам.
Это было похоже на смерть. Когда всё тело просто сковывает холодом, и даже мысль застывает, а разум погружается в вечную тьму.
Странно, у её губ знакомый вкус. Причём это вкус из моей прошлой жизни, и связан он, как ни странно, с Магией Тьмы…
 
Неожиданно темнота посветлела, и я снова увидел разъярённые глаза Агаты.
— Почему я чувствую энергию своей ученицы⁈
Я попытался ответить, но не смог даже двинуть губами…
Что-то ярко вспыхнуло сбоку, у самого уха, и моей щеке стало на миг теплее. Это отвлекло Агату — она повернулась, удивлённо рассматривая что-то на моём плече. Холод, сковывающий меня, заметно ослабел.
— Так он с тобой? — спросила Агата.
Я не мог повернуть головы, моя шея окоченела, поэтому я не видел, на кого она смотрела. Мои губы не двигались, и колдунья убрала руки.
— Кре… Креона!
Она схватила меня за щёки, впиваясь ногтями. Словно ледяные иглы проткнули мой разум.
— Что ты сделал с ней, хорлова падаль⁈
И всё же даже в этой вечной мерзлоте нашлось место моей злости. Чтобы Десятый стелился перед какой-то отмороженной стервой⁈
— Я при… пришёл… по… по… — говорить замёрзшей челюстью было трудно.
Колдунья в истерике захохотала, её ледяной смех эхом отдавал в моих ушах.
— … помочь тебе… ду… ду… — я стиснул зубы, на которых захрустел лёд, — Дура!
Агата несколько секунд ошарашенно смотрела на меня. А я бессильно пытался снова и снова вызвать заклинание огненной сферы, но сила магистра чихала на все мои поползновения.
Да, было наивно думать, что один цветок Огнецвета поможет мне победить Дочь Луны…
— Я уничтожу тебя, Тёмный! — прокричала Агата, — Что ты сделал с моей ученицей⁈
— Мы… искали… тебя… — я выдавливал слова, — Вместе.
— Это… — она округлила глаза, словно услышав что-то, — Это правда! Почему это правда⁈
На это я даже не нашёлся, что ответить. Действительно, как это возмутительно.
Глаза Агаты вдруг погрустнели. По её щеке скатилась слеза, тут же превратившаяся в льдинку.
— Поздно. Я выпустила душевный холод наружу, и уже ничто не растопит его, — она повернула голову, — Чтобы этот выродок, который мечтает о моей силе, сдох в тот же момент, как прикоснулся ко мне.
— Но зачем? — тут даже я удивился, — Ты же могла бы сама выпить его силу до дна!
Это был суровый закон магического мира. Когда маг делил ложе с колдуньей, она могла забрать его силу полностью, до последней капли, и ей не нужно было его согласие. Ему достаточно хотеть её.
А вот чтобы колдунья согласилась отдать свою силу, нужна была её воля. И то, что она раздвинула ноги, согласившись отдаться любовнику, ещё не значило, что она поделится своей силой.
— Я отравлена… — сказала Агата, прижимаясь всё крепче. Эх, если б только её объятия были жаркими.
И тут я вспомнил. Вкус её губ… Это яд «тёмного желания», вызывающий самую низменную похоть и, как ни странно, подавляющий волю. Так вот как этот Ефим собрался добиваться её расположения?
Я чуть не расхохотался. Как, наверное, было обидно Ефиму потратить яд, который создаётся несколько лет и стоит баснословные деньги, а потом бессильно смотреть на ловушку, в которую саму себя превратила Агата.
Тем более, «тёмное желание» — яд не смертельный, если не сопротивляться ему. Но я знал о нём и ещё кое-что.
— Мне зна… знаком… этот яд…
— Значит, ты знаешь, что у меня осталось мало времени. Ты — один из Хранителей?
Я вспомнил, кого она имела в виду. Затерянное племя броссов, охраняющих пустующий храм Хморока.
Челюсть у меня двигалась медленно, и не успел я ответить, как Агата снова перебила:
— Тогда понятно, почему я чувствую в тебе тёмного… Так даже лучше, тебе поверят!
— Кто?
— Бросс, если ты действительно хочешь помочь, ты должен добраться до Острова Магов.
На моих глазах её лицо потихоньку покрывалось паутинкой инея. Душевный холод и вправду был последним заклинанием — потом Ефиму останется только выкорчёвывать колдунью из громадного ледника, который наверняка заполнит всю пещеру. Ну или ждать, когда она оттает, но внутри он найдёт только её бездыханное тело.