Мастер печали

Джерик молча взял лампу и вышел. Тосан повернулся к Содару:
– Сколько тебе нужно времени, чтобы закончить перевод?
Священник, казалось, тщательно обдумывает вопрос.
– Несколько недель. Возможно, месяц. Главная трудность в том, что йомадское рисуночное письмо оставляет обширное поле для толкования, и в особенности при переводе на даритский. Стоит мне допустить ошибку – и от экспедиции не будет никакого прока… – Он повел плечами. – Я могу определить область, но опять-таки в зависимости от ее местоположения рисунки могут иметь разную трактовку. Однако я туда отправиться не смогу – я должен находиться здесь, со своей паствой. – Он постучал пальцем по подбородку. – Возглавить экспедицию могли бы вы, но у вас и без того полно забот, к тому же расшифровка йомадских пиктограмм – дело невероятно утомительное.
  
Наступила тишина. По напряженному лицу старейшего можно было сказать наверняка, что он взвешивает каждое сказанное священником слово.
– Пойдешь ты, – решил он наконец. – В сопровождении кого-нибудь из мастеров.
Содар нахмурился, но Аннев не сомневался: старик достиг своей цели.
– Но мои прихожане…
– Никуда не денутся.
Содар погладил бороду.
– Мне потребуется помощник – на случай если не смогу поспевать за вашими резвыми мастерами. Вдобавок нужен человек, знакомый с местностью не понаслышке. Кто-нибудь из Шаенбалу там бывал?
– На северо-западе Одарнеи?
Содар кивнул.
– Севернее Квири мы аватаров не посылаем, да к тому же это все равно северо-восток… – Он замолк, погрузившись в размышления. – Погоди, кажется, кузнец родом из тех мест?
Священник что-то задумчиво промычал про себя.
– Шраон из Иннистиула, это еще севернее… думаю, да, он подойдет.
– Тогда отправитесь вдвоем, – подытожил Тосан. – Рукопись останется в Академии. А сейчас ступай за мастером Карбадом.
Содар поклонился и спросил, взглянув на Аннева:
– Пойдет ли с нами мой помощник?
– С какой стати? Айнневог – служитель Академии, его место здесь.
Содар приподнял седую бровь, однако свои возражения решил оставить при себе и лишь произнес:
– Как пожелаете. Я же вернусь в часовню и займусь переводом.
– Постарайся закончить как можно быстрее. Аннев, останься.
Содар развернулся и, прошептав Анневу: «Будь осторожен», направился к выходу.
Когда дверь за стариком захлопнулась, Тосан взял со стола стопку книг и рукопись и подал Анневу лампу.
– Проводите меня до моих покоев, служитель Айнневог. Поговорим по дороге.
  
Глава 24
 
Они друг за другом поднялись по лестнице – Аннев с лампой впереди, Тосан за ним. Выйдя из ниши в коридор, они направились в покои древнего. Древний, казалось, никуда не торопится.
– Вижу, ты надел перчатку моей дочери, – нарушил он наконец их молчание.
На мгновение Аннев перестал дышать. Он все знает. Ну конечно же, он все знает!
Зря он решил надеть перчатку на службу, а ведь Содар его отговаривал! Но Анневу так хотелось сделать Маюн приятное, что он забыл о всякой осторожности, понадеявшись, что Тосан ничего не заметит. А теперь ему придется расхлебывать последствия собственной гордости и глупости.
– Да. Маюн мне ее подарила.
– На Регалей?
– Просто так, – солгал Аннев, памятуя о нелюбви Тосана к обмену праздничными дарами.
Тосан вздохнул:
– Она по-прежнему проявляет к тебе интерес, и это меня расстраивает. Как и то, что ты всячески его поощряешь. А ведь я тебя предупреждал. Она не для тебя, Айнневог. Но сейчас не об этом. Я хочу обсудить с тобой завтрашнее Испытание.
– Испытание суда? – удивился Аннев. – Почему?
Древний, словно задумавшись, зашагал еще медленнее.
– Госпожа Кьяра сказала мне, что тебя ценят значительно ниже, чем ты того заслуживаешь. По ее словам, ты единственный из твоего класса, кто достоин титула аватара.
От неожиданной похвалы у Аннева закружилась голова.
– Госпожа Кьяра очень добра.
– Вовсе нет. – Тосан остановился посереди коридора. – Это холодная, высокомерная женщина, которая считает, что ей все дозволено. – Он оправил складки мантии и снова зашагал вперед. – Но, помимо этого, женщина очень умная и наблюдательная, а как учителю ей нет равных. Поэтому, если она говорит, что весь класс бездари и лишь один ученик чего-то стоит, я склонен прислушиваться к ее словам.
Аннев неуверенно кивнул, не зная, что сказать. Испытание-то здесь при чем? Но едва он набрался храбрости, чтобы спросить об этом у Тосана, тот снова заговорил:
– Почему ты до сих пор не стал аватаром?
Вопрос застал Аннева врасплох. А действительно – почему? Определенно не потому, что плохо старался. Часто удача ускользала от него из-за Фина. Часто – но, положа руку на сердце, далеко не всегда. Поэтому винить в отсутствии у него титула одного лишь Фина будет попросту несправедливо.
– Не знаю.
Они завернули за угол. Некоторое время оба молчали.
– Не хочется говорить, – признался наконец Тосан, – но госпожа Кьяра права: ты действительно обладаешь необходимыми талантами, чтобы стать аватаром суда. Я видел тебя на тренировках и слышал отчеты мастеров и древних. Ты способный ученик. Я ожидал, ты получишь свой титул одним из первых, однако ты раз за разом не оправдываешь этих ожиданий. Это раздражает, особенно когда кто-то со стороны намекает мне о том же.
– Простите, старейший Тосан, – пробормотал Аннев и вдруг с удивлением понял, что ему и правда стыдно перед древним. – Я буду стараться лучше.
– Нет! – отрезал Тосан. – Дело тут не в недостатке усердия. – Он потряс кипой пергаментных листов. – Это из-за него ты плетешься в хвосте.
– Из-за Содара?
Аннев не мог поверить своим ушам. О чем это он? Да, у них с Содаром не всегда все гладко, но, как бы Аннев ни злился на старика, он в жизни не поверит, что тот чинит ему препятствия на пути к его цели.
– Нет, – решительно заявил он. – Содар, наоборот, хочет, чтобы я прошел Испытание суда. Да мы с ним каждый день тренируемся.
Тосан поморщился:
– Даже не сомневаюсь. Вот только он видит в тебе преемника и подготавливает соответствующим образом – как священника, а не как аватара, и тем более не как мастера или древнего.
Тосан пролистал древние страницы, рассматривая рисунки.
– Ведь он наверняка беседует с тобой? Делится странными идеями, которые только сбивают тебя с толку?
Аннев крепко задумался. Ему не хотелось врать ни древнему, ни себе, однако дать быстрого и однозначного ответа он не мог. Да, идеи Содара всегда шли вразрез со взглядами мастеров и древних, но это ни для кого не секрет. Однако неужели Содар и вправду хочет, чтобы Аннев провалил Испытание суда? Старик недвусмысленно намекнул Арнору, что на Аннева у него определенные планы, и навряд ли он говорил о смертельно опасных миссиях на край света во благо Академии. Скорее наоборот: насколько Аннев успел понять из их разговора, Содар хочет вернуться к своим братьям в Квири и по возможности взять Аннева с собой.
– Содар многое мне рассказывает, – сказал Аннев, аккуратно подбирая слова, – но не все. Он помогает мне готовиться к Испытанию, но…
– Но ему бы хотелось, чтобы ты стал не аватаром, а священником.
Аннев кивнул, не зная, как реагировать на подобное утверждение. Тосан вздохнул:
– Был когда-то такой человек – мастер Флинт. Хотел уйти из Академии в священники. В конце концов он сделался мастером печали, а обязанности его приобрели несравнимо более непростой характер.
– Мастер печали?
– Это древний титул, носить который имел право лишь мастер веры, но, когда Содар стал местным священником, титул упразднили. Однако я читал об этом мастере Флинте – и нахожу его несомненное сходство с Содаром. Он был добрым человеком, хотя и с весьма искаженными взглядами.
  
– Что это значит?
Тосан презрительно хмыкнул, как будто Аннев спросил о чем-то чересчур очевидном.
– Брат Содар – как и мастер Флинт в свое время – полагает, что может служить духовным наставником жителей Шаенбалу; что, выслушивая об их прегрешениях – их печалях, – он сможет наставить их на путь истинный. Но ответь. Какого зла жителям следовало бы опасаться больше: того, что гнездится в их душах, или того, что рыщет за границей их деревни?