Мастер печали

– Что? Что такое?
– Проклятый свечник, – пробурчал Содар, поднимая увесистую суму с пола. – Здесь что-то острое.
Он снова осторожно опустил руку в мешок и вынул из него длинный осколок стекла. Задумчиво хмыкнув, он положил осколок на стол.
– Вот уж воистину – остерегайся даров.
Аннев нервно заерзал на стуле: а ведь с Фином они подрались как раз после того, как он принял подарок Маюн.
  
– Ты и правда в это веришь?
Содар пожал плечами, прижавшись губами к ранке на большом пальце.
– Это ты мне скажи. Кроме свечей, Йохан принес послание от мастера Эдры.
Аннев, как мог, постарался сохранить невозмутимый вид. Содар взял уголь и начертил глиф на посиневшей ладони.
– Эдра напомнил, что у нас с тобой сегодня тренировка. А это значит, что он ничего не слышал о сломанной руке. – Старик вопросительно поднял кустистую бровь. – Не желаешь ли объяснить?
Аннев застонал: обещание, данное Эдре, напрочь вылетело у него из головы.
– Я пропустил половину тренировки с оружием.
– Но явно не по этой причине. – Содар кивнул на его бедную кисть.
– Нет. Меня отправили помогать Дювареку.
Содар что-то промычал себе под нос.
– Позанимаемся, когда рука заживет.
Он снова окунул стержень в чашу с водой и нарисовал третий глиф – в центре запястья. Аннев скривился, приготовившись к вспышке боли, но прикосновения стержня оказались легкими и точными.
– Запястье я вылечу – не хватало еще, чтобы из-за этих живодеров ты пропустил завтрашнее Испытание.
Аннев благодарно кивнул.
– А вот синяки оставлю, – продолжил Содар. – Для правдоподобности.
Он внимательно осмотрел свою работу и поднял взгляд на Аннева:
– Узнаешь эти глифы?
– Тот, что на запястье, – исцеляющий. А другие два… – Он замялся.
– Символы соединения, – ответил за него Содар, указывая на знаки, нарисованные на ладони и предплечье. – Это две части одного глифа. Если начертить их по отдельности, то они привяжут два предмета друг к другу – как минимум на некоторое время. Благодаря им кости быстрее срастаются, в особенности если рядом начертан исцеляющий глиф.
Аннев кивнул: ясно. Старик отложил стержень, накрыл изувеченную кисть ладонями и закрыл глаза.
– Сначала произносишь заклинание исцеления, – объяснил он, не открывая глаз. – После – заклинание соединения.
Он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и, аккуратно ощупывая запястье Аннева, начал читать: «Slànaich is cuplaich. Cuplaich le slànachadh».
Аннев зачарованно наблюдал за действием волшебных слов: сначала глифы засияли мягким светом, кости потянулись одна к другой, и кисть медленно начала вставать на место; вскоре размазанные черные линии высохли и превратились в полоски сухой черной пыли. Содар подул – и она улетела, а запястье стало совершенно чистым, не считая красного отпечатка от порезанного пальца Содара. Аннев стер и это пятнышко и с удовольствием осмотрел руку: страшный лиловый синяк исчез, к коже вернулся здоровый розовый цвет. Аннев осторожно повращал кистью, потом потряс всей рукой и, наконец, сжал пальцы в кулак и с силой грохнул по столу.
Содар одобрительно качнул головой:
– Как новенькая.
– Было совсем не больно, – удивленно произнес Аннев. – Раньше всегда жгло, да и после еще долго болело. – Он снова потряс кистью. – А сейчас ничего такого нет. Это потому, что ты начертил все три глифа?
– Хм… Нет, не поэтому. Вообще-то, боль должна была усилиться, ведь на сей раз исцеление прошло намного быстрее обычного. – Он постучал пальцем по подбородку. – Хотя подобные случаи известны. Видишь ли, сила действия того или иного заклинания определяется многими условиями. Соблюдение некоторых из них может привести к тому, что процесс протекает безболезненно.
– И что это за условия?
Содар задумался.
– Даритская магия требует опыта и понимания. Мощный колдун-целитель, постигший глубину слов силы и глифов, может творить настоящие чудеса, в то время как умений обычного человека, использующего такое же заклинание, хватит лишь на то, чтобы вылечить придавленный дверью палец.
– Но всего два дня назад, – возразил Аннев, – когда ты лечил мне треснувшие ребра, боль была такая, будто ты их ломаешь. Неужели всего за пару дней ты стал лучше понимать магию?
– Сомневаюсь.
– В чем же тогда дело? – не унимался Аннев.
– Пока не знаю. На действие заклинания может влиять эмоциональное состояние больного или лекаря, но это скорее имеет место при заклинательном песнопении, нежели при глифоречении.
– Заклинательное песнопение?
Содар кивнул:
– Магия илюмитов. Я ведь тебе уже рассказывал. Они создают заклинание с помощью музыки и эмоций. А терранцы свое колдовство называют ворожейным ремеслом.
– Все это я помню. Однако ты не пел, и мы с тобой не илюмиты.
Содар, секунду помедлив, согласился:
– Верно. Так и есть.
«Так-так, – подумал Аннев. – Чего же ты недоговариваешь?»
– Ну что ж, – бодро сказал Содар, меняя тему. – Твоя рука в полном порядке. Ты ел что-нибудь?
– Почти ничего.
– Вот и славно. Значит, идем на урок. Подкрепимся, как закончим.
Аннев застонал. Сколько можно? Он ведь и так весь день дрался: на крыше, в лабиринте, на улице с Фином, в конце концов, и единственное его желание сейчас – получить ответы на свои вопросы.
– А может, ну ее, эту тренировку? Не так уж и много я пропустил. Да если и пропустил, то после уроков все нагнал, даже с лихвой.
Он показал Содару покрытые ссадинами руки и вытянул шею, демонстрируя шишки и царапины на лице.
– По-моему, это лишний раз доказывает, что тебе нужно больше тренироваться.
Аннев негодующе запротестовал:
– Это нечестно. У Фина было оружие, и напал он на меня не один. Дерись он честно, я бы с ним справился.
«Скорее всего», – добавил он про себя.
Содар равнодушно пожал плечами:
– Опасность не станет дожидаться, пока ты вооружишься или приведешь друзей. Ты должен это помнить – и всегда быть начеку, а не оправдываться, если тебя застали врасплох.
– Спасибо за сочувствие.
Священник вскинул бровь:
– Не ерничай. Если я буду позволять тебе спокойно отлеживаться каждый раз после того, как тебя избили до полусмерти, ты ничему не научишься.
Аннев вздохнул:
– Значит, тренировка?
Содар снова пожал плечами:
– Хочешь отдохнуть – пожалуйста…
Аннев поднялся со стула.
– Но тогда я не отдам тебе твой подарок, – добавил старик.
Аннев встрепенулся:
– Какой подарок?
Он незаметно сунул руку в карман – малиновая перчатка оказалась на месте.
– Но… ты ведь всегда говорил, что Регалей – про́клятый праздник. Поэтому мы с тобой ничего друг другу не дарим.
– Ну, я подумал, что в кои-то веки можно сделать исключение – ты это заслужил. – Содар улыбнулся, и в его взгляде появилась легкая грусть. – Если хочешь, можешь считать это подарком ко дню рождения.
– Да? – воодушевился Аннев. – Значит, у меня сегодня день рождения?
Содар раздраженно сплюнул:
– Да при чем здесь… В общем, назови как хочешь, главное – чтобы его получить, тебе придется как следует попотеть.
Аннев, поразмыслив, кивнул:
– Ну что ж, старик. Ты сам напросился.
  
Глава 18
 
Аннев распахнул дверь в сарай и, перепрыгнув через три коротеньких ступеньки, направился к дальней стене, где висело оружие. Он снял со стойки деревянный топор и видавший виды короткий меч.
– Что, опять? – проворчал Содар. – Три месяца подряд одно и то же.
Аннев расправил плечи:
– Просто мне нравится это оружие.
– Тебе нравится сражаться обеими руками, – поправил Содар.
– А вот и нет, – возразил Аннев. – Топор хорош тем, что им я могу блокировать атаку и обезоружить соперника. А у меча подходящая длина – можно наносить удары с короткого расстояния, но не приближаться к врагу вплотную.
  
Содар тем временем вооружился обычным мечом.