Влюбляясь в Бентли (ЛП)

— Это неправда. Зачем ты говоришь мне такие ужасные вещи? — мой голос звучит слабо. Сейчас я не уверена во многих вещах. — Бабушка любила меня.
— Не в начале. Вначале ты была просто очередным разочарованием.
— Я пыталась наладить с тобой отношения, Виктория! Моя мать не позволила бы этого. Она всегда знала, как лучше! У нее всегда были правильные слова. Прошло совсем немного времени, и ты предпочла ее. — Она всхлипывает. Мой отец берет ее за руку.
— Все в порядке. Мне не нравится видеть, как ты расстраиваешься. Пойдем наверх. Мы все передохнем, а потом ты сможешь закончить.
— Нет. Мне нужно все выложить. Все, что я могла сделать, это раствориться на заднем плане, Виктория, и найти что-то, чтобы отвлечься от мыслей о том, что я также терплю неудачу как мать.
— Достаточно, Оливия! — Кричит мой отец. — Да. Я слишком хорошо помню твою мать: принижение, ехидные замечания, ненависть и злость, необходимость все контролировать! Ты что, слепая? Ты делаешь то же самое с Викторией, и это должно прекратиться, иначе я соберу вещи и уеду от тебя. Ты понимаешь?
Моя мама закрывает рот рукой, слезы текут по ее раскрасневшимся щекам. Это первый раз, когда я вижу, как моя мама плачет.
— Мне очень жаль. Я не должна была… — Я позволяю птице упасть на пол подвала и встаю, чувствуя себя мертвой внутри.
Я никогда больше не буду вырезать глупую птицу.
Отступая назад, я заглушаю голос матери, не в силах больше слушать о том, какой я была нежеланной. Я качаю головой, отказываясь в это верить. Я была ее медвежонком Тори. Дрожа, я отступаю назад, пока мои подколенные сухожилия не упираются в ступеньки, и тогда я поворачиваюсь, поднимаясь по ним по две за раз. Не тратя времени на то, чтобы собрать вещи, я бегу к своей машине. Шины визжат по бетону, когда мои отец и мать выходят на крыльцо. Отец бежит по боковой дорожке, прося меня подождать, но я не могу, даже ради него. Годами подавляемые эмоции внутри меня грозят вырваться на поверхность. Я буквально чувствую, что сейчас взорвусь. Все, чего я хочу, это уйти, как можно дальше от всей этой лжи и обиды, от всех этих унизительных замечаний. Я хочу убежать от нее.
  
Глава 23
 
Прыжок веры 
Виктория 
Я подъезжаю к машине Колтона и глушу двигатель. Прижавшись лбом к рулю, вспоминаю события сегодняшнего вечера, а потом смеюсь, как сумасшедшая, сижу в своей темной машине и смеюсь, потому что самое худшее, что я ожидала сегодня произошло, это то, что Стерлинг выставил себя на посмешище. Я смеюсь до боли в боках. Затылок ударяется о подголовник, и я делаю глубокий вдох.
Через пару недель я закончу школу, но мне уже все равно. Окончание школы означает переход от одной главы своей жизни к новой. Это переход во взрослую жизнь: возможность принимать собственные решения, собственный выбор, даже если он плохой. Я не хочу быть врачом. И я действительно не хочу идти в дом Колтона.
«Сегодня вечером», — сказал он. Я НЕ хочу заниматься сексом с Колтоном Бентли.
Но, может быть, хочу. Может, я буду заниматься сексом с каждым парнем, с которым столкнусь, пока мы с Кирой будем на пляже на выпускной, и в итоге забеременею и не буду знать точно, кто отец ребенка. Ух! Пляж. Я почти забыла о походе на пляж. Теперь я не могу пойти с Кирой на пляж. Мы больше не друзья. Жизнь — отстой. Это все случайное дерьмо, которое не приносит ничего, кроме хаоса.
Неожиданность в том, что случайно найти что-то хорошее, когда не искал этого. Немногим везет. Остальные борются за то, что осталось.
Я выхожу из машины и захлопываю дверь, наполняя легкие прохладным ночным воздухом, пока иду по освещенной фонарями дорожке к парадной двери. Моему взору предстает трехэтажный кирпичный дом, окутанный черным небом. Высоко над головой мерцают звезды, похожие на дырочки во вселенной.
Он сказал, что сегодня ночью.
Я замираю с кулаком в воздухе, слыша в голове голос матери Колтона. Я все еще вижу, как она распахивает деревянную дверь, улыбаясь:
  
— Тори, ты знаешь, что тебе никогда не нужно стучать. Колтон наверху, в своей комнате, поднимайся.
Мой кулак легонько стучит по деревянной двери, теперь все по-другому. Сложив руки на груди, я прячу ладони, мои плечи изгибаются внутрь против прохладного ночного воздуха. Последнее, о чем я подумала, это о куртке. Мое тело подпрыгивает от раздражения. Почему никто не открывает дверь?
Я стучу снова, на этот раз чуть сильнее. Ответа по-прежнему нет. Я глубоко вдыхаю и открываю входную дверь, тихо захлопывая ее за собой. Свет из гостиной проливается в фойе.
— Вставай, мать твою! — Голос дяди Бентли заставляет меня остановиться на месте. Я ухожу из поля зрения, прислоняюсь к короткой стене перед дверным проемом в гостиную. По другую сторону этого дверного проема находится лестница, ведущая на второй этаж. Я могу убежать, перепрыгнуть через нее и побежать в комнату Колтона. Я должна была бы, но не делаю этого. Заглянув за стену, я вижу Стерлинга, скрючившегося на полу. Он вытирает кровь с губ и поднимается с пола только для того, чтобы снова упасть. Я вспоминаю широкую золотую ленту на пальце его отца и содрогаюсь. Весь воздух вырывается из моих легких, и я вынуждена прикрыть рот рукой, чтобы сохранить тишину.
Каждый удар, каждый удар кастетом я чувствую. Мое тело дергается. Ключи в моей руке делают углубления в ладони, когда я крепко сжимаю их в кулаке. Мой разум кружится. Я хочу крикнуть: «Стоп!» Я хочу броситься наверх и забыть о том, что я видела. Это один из тех моментов, оглядываясь на которые, жалеешь, что не сделала все по-другому.
— НУ ЖЕ! Не будь трусом. Где тот умник, который насмехался над своей семьей? Вставай! — Еще один удар в лицо!
— Теперь ты не такой болтливый, да? Ты хоть знаешь, как это было стыдно! Смотреть, как ты выставляешь дураком своего брата… Меня!
Он вцепился в ткань рубашки сына, поднимая его на ноги. Их лица находятся всего в нескольких дюймах друг от друга.
— Эта женщина была достаточно добра, чтобы пригласить нас в свой дом, а ты оскорбил ее своим грязным ртом! Я должен вымыть твой чертов рот с мылом, как я это делал, когда тебе было пять лет! Скажи ей, чтобы она засунула вилку себе в задницу! Как насчет того, чтобы я засунул свою ногу в твою?
Удар приходится по ребрам Стерлинга, и он падает, спотыкаясь, чтобы восстановить равновесие. Почему он не сопротивляется? Адреналин бурлит в моих венах, я боюсь, что следующий удар окончательно собьет Стерлинга с ног. Дядя Бентли делает паузу, возвышаясь над Стерлингом.
— Посмотри на себя… ты такой слабак! Убирайся с глаз моих долой! Я устал на тебя смотреть!
Стерлинг стоит, его челюсть напрягается, когда его взгляд фиксируется на отце.
Колтон появляется на лестничной площадке. На нем темные брюки для бега и белые носки. Его волосы влажные, как будто он только что вышел из душа.
— Тори, почему ты не поднялась ко мне в комнату? — эхом отражается от стен в фойе. — Давай, — приказывает он движением руки.
— Нет, — просто говорю я. Ударяясь лбом о стену и закрываю глаза, безмолвно молясь о том, чтобы это не перешло в гостиную. В следующий раз, когда я открываю глаза и поворачиваю голову в сторону, Стерлинг уже там, прижавшись плечом к дверному косяку. Я задыхаюсь при виде порезов на его нижней губе и над бровью. Его губа уже опухла. Кровь забрызгала переднюю часть его рубашки. В его позе нет прежней надменности. Вместо этого он слегка согнулся, рука свободно лежит на боку, словно защищая пару треснувших ребер. Он похож на побитого щенка, которого я хочу спасти и забрать домой, спрятать в своей комнате, пока мама не скажет мне, что я не могу его оставить.
Я вижу грусть в его серых глазах, от которой у меня в животе завязывается узел.
— Привет, — говорю я ему, поднимая руку, моя неубедительная попытка нормального приветствия. — Я только что пришла.
— Да? — Его брови сдвинуты в замешательстве. Мои руки так и просятся обнять его.