Повод для беспокойства

– Я понял, – кивнул Джейкоб.
– Сказать, что понял – еще не значит понять.
– Он схватил мой трактор.
Тут вошел Рэй и справедливо заметил, что не стоит обнимать ребенка, читая ему нотации. Кэти немедленно продемонстрировала, что если очень-очень сердишься, то кричать можно.
Рэй сохранял олимпийское спокойствие, пока Джейкоб не потребовал, чтобы он не злил мамочку, потому что он «ненастоящий папочка». Тогда «самозванец» выбежал на кухню и расколол на две части хлебную доску.
  
Джейкоб посмотрел на Кэти мудрым взглядом и ехидно заметил:
– Ладно, я пошел есть йогурт.
И удалился есть йогурт под мультик про паровозик Томас.
На следующее утро Кэти пришлось отменить визит к стоматологу и взять Джейкоба с собой в офис, где он вел себя как умственно отсталый шимпанзе, а им с Пэтси надо было вставить в программки перечень опечаток. Целых пять тысяч. К полудню Джейкоб снял цепь с велосипеда Эйдена, опустошил картотеку и облил ботинки горячим шоколадом.
В пятницу Кэти впервые за два года по-настоящему обрадовалась приезду Грэма, который забирал сына на выходные. В субботу утром Рэй отправился играть в мини-футбол, а она решила заняться уборкой. Когда отодвигала диван, чтобы вымести из-за него пыль, грязь и детали от конструктора, в пояснице что-то хрустнуло. Спину пронзила острая боль, и Кэти стала ходить как дворецкий из ужастика про вампиров.
Рэй разогрел в микроволновке ужин. Потом они попробовали заняться легким, ортопедическим сексом, однако ничего хорошего из этого не вышло, потому что от ибупрофена у Кэти онемело не то, что нужно.
В воскресенье она сдалась и припала к дивану, отгоняя дурацкую материнскую вину видеокассетами с Кэри Грантом. В шесть вечера Грэм привез Джейкоба. Рэй был в душе, поэтому она впустила их сама и похромала к кухонному стулу. Грэм спросил, что с ней, а Джейкоб так увлеченно рассказывал о походе в музей естественной истории, что ничего не замечал.
– И мы видели… скеленты слонов и носорогов и привидения динозавров…
– В одном из залов шел ремонт, – пояснил Грэм, – и экспонаты накрыли белыми накидками.
– И папочка сказал, что мне можно не спать допоздна, и мы ели… яички с тостиками… и я помогал. И папочка подарил мне шоколадного стегозавра… из музея… и мы видели мертвую белочку… с червяками в глазах… у папочки в саду.
– А ты не хочешь обнять мамочку?
Но Джейкоба переполняли впечатления.
– И мы ездили на двухэтажном автобусе, и у меня остались билеты.
Грэм присел на корточки и приставил палец к губам Джейкоба.
– Погоди-ка, малыш. Что с тобой, Кэти?
– Спину потянула – хотела диван передвинуть.
Грэм серьезно посмотрел на сына.
– Веди себя хорошо, ладно? Не обижай мамочку.
Джейкоб наконец обратил внимание на Кэти.
– У тебя болит спинка?
– Немножко. Но если моя обезьянка меня обнимет, мне станет легче.
Джейкоб не шелохнулся. Грэм встал.
– Ладно, поздно уже.
– Не хочу, чтобы папочка уходил! – заголосил Джейкоб.
Грэм взъерошил ему волосы.
– Прости, парень. Ничего не поделаешь, мне пора.
– Иди ко мне, Джейкоб, давай я тебя обниму, – протянула руки Кэти.
Однако тот уже впал в отчаяние, принялся размахивать руками и пинать стул.
– Не уходи-и-и!
Грэм попытался удержать его, чтобы сын не набил себе синяков.
– Тише, тише.
Он знал по горькому опыту, что лучше уйти, но Кэти не могла схватить Джейкоба и подержать, пока он смоется.
– Никто… никто не слушает… хочу… ненавижу…
Минуты через три в дверях возник Рэй с обмотанным вокруг торса полотенцем. Кэти к тому времени было уже все равно, что он скажет и что подумает Грэм. Впрочем, Рэй ничего не сказал. Перекинул вопящего Джейкоба через плечо и ретировался. Кэти и Грэм ошеломленно смотрели ему вслед, слушая затихающие вопли. Кэти подумала, что Грэм сейчас скажет какую-нибудь гадость и она сорвется. Но он лишь сказал:
– Я сделаю чаю.
Это были самые добрые слова, что она слышала от него за много месяцев, если не лет.
– Спасибо.
Грэм поставил чайник.
– Ты как-то странно на меня посмотрела.
– Я подарила тебе эту рубашку на Рождество.
– А-а-а, рубашку… извини… я не хотел…
– Я тоже не хотела… – Она вдруг всхлипнула.
– Что с тобой? – Протянутая рука замерла на полпути.
– Извини. Все хорошо.
– Точно? – спросил Грэм.
– Да. Мы женимся. – Кэти плакала уже открыто. – О, черт… не надо было…
Он протянул ей салфетку.
– Прекрасная новость.
– Да. – Она высморкалась. – А ты как?
– Все так же.
– Нет уж, рассказывай.
– Ну, я встречался с одной девушкой… с работы. – Грэм отобрал у нее мокрую салфетку и подал свежую. – Не срослось. Как тебе объяснить… Она классная, но понимаешь… она надевает резиновую шапочку перед душем, чтобы не намочить волосы.
Они пили чай, ели инжирное печенье и говорили о всяких безопасных вещах. Как Рэй допрашивал Джейми, как бабушка Грэма снималась для каталога вязаной одежды. Через десять минут Грэм собрался уходить. Кэти погрустнела и сама удивилась этому. Бывший муж задержался ровно настолько, чтобы показать, что чувствует то же самое. На короткий миг она подумала, что сейчас кто-то из них сморозит глупость, однако все обошлось.
– Береги себя. – Грэм чмокнул ее в макушку и ушел.
Кэти посидела еще немного. Джейкоб затих. Пока они болтали, боль ушла, а сейчас вернулась с новой силой. Проглотив еще две таблетки ибупрофена, Кэти поднялась на второй этаж. Заглянула в детскую. Малыш лежал на кровати, отвернувшись к стене, а Рэй сидел рядом, тихонечко напевая «Десять бутылок».
Кэти вновь заплакала. Не желая, чтобы Джейкоб с Рэем это увидели, развернулась и спустилась в кухню.
27
Что ни говори, несправедливость просто вопиющая. Джордж отнюдь не был наивным. Он знал – и с хорошими людьми случается плохое. Как и наоборот. Но когда семейство Беннов ограбил бойфренд дочери или когда первой жене Брайана пришлось удалять импланты из груди, его не покидало чувство, что восторжествовала какая-то первобытная справедливость.
Он знал мужчин, которые всю жизнь имели любовниц. Людей, которые становились банкротами, а на следующий день открывали ту же самую фирму под другим названием. Был знаком с человеком, сломавшим ногу собственному сыну лопатой. Почему это случилось не с ними? Тридцать лет Джордж устанавливал оборудование для детских площадок. Пусть не такое дешевое, как у конкурентов, однако лучшего качества.
Да, он тоже совершал ошибки. Надо было уволить Алекса Бэмфорда, когда тот явился в офис в стельку пьяным. И потребовать у Джейн Фуллер письменное свидетельство о проблемах со спиной, а не ждать, пока она побежит в газету.
За время работы в компании Джорджу пришлось уволить семнадцать человек, но все они получили достойное пособие и такие хорошие рекомендации, какие он только мог написать, не подставляя себя под удар. Он, конечно, не кардиохирург, но и не торговец оружием. Он приносил людям пользу по мере своих скромных возможностей.
И вот теперь… Что толку жаловаться? Всю жизнь Джордж решал проблемы. Надо просто решить еще одну. Привести в порядок мозг. Такое случалось и раньше. Восемнадцать лет он прожил в одном доме со своей дочерью и не сошел с ума. Когда умерла мать, вернулся в офис уже на следующее утро, чтобы не упустить крупный контракт в Глазго.
Нужно разработать стратегию.
Джордж нашел лист плотной кремовой бумаги, написал список правил и спрятал в огнеупорную металлическую коробку в углу шкафа, где хранились важные документы.
1. Находить себе занятия.
  
2. Совершать долгие прогулки.
3. Хорошо спать.
4. Принимать душ и переодеваться в темноте.
5. Пить красное вино.
6. Думать о чем-то другом.
7. Разговаривать.
Что до занятий, то свадьба – подарок судьбы. В прошлый раз он свалил организационные вопросы на Джин. А теперь убьет двух зайцев одним выстрелом – будет отвлекаться и заработает очки в свою пользу.