Агент тьмы
Сонно моргая, я оглядела номер, заметила пакет с бутылкой и облегченно вздохнула: еще одна есть. И, как загипнотизированная, снова уставилась на Камень. Откуда он взялся?
Отражение замерцало, дрогнуло, и я захлопала глазами, когда оно замерло, показав высокий известняк в поле среди высокой травы, белых анемонов, колокольчиков и одуванчиков. Камень выглядел иначе – больше, но я все равно узнала его. Лондонский Камень.
Изображение снова замерцало, уступая место изображению древнего города: Каменный Лондон возвышался над грязной улицей, вдоль которой выстроились белые деревянные дома с красноватыми черепичными крышами. На каменную поверхность, хлопая крыльями, опустился ворон. Мимо Камня проходили женщины в белых платьях с высокими прическами.
Я смотрела на Камень сквозь время, столетия назад. Как такое возможно?
Изображение замерцало, здания стали выше и темнее, но их охватило пламя. Великий город горел. Огонь ревел над городом, воздух заполонили дым и пепел.
Люди бежали по грязным улицам с вытаращенными от ужаса глазами. Это был Великий лондонский пожар, и Камень находился в его центре. Его поверхность светилась серебристой энергией.
И тут до меня стало доходить, почему я чувствую такую связь с Камнем.
Он, как и я, был пиявкой страха.
* * *Кассирша «Теско» подозрительно наблюдала, как я медленно выкладываю товары из тележки на ленту. На этот раз я была в туфлях и застегнула ширинку на джинсах, так что у нее не было повода смотреть косо, но она все равно смотрела.
Шесть, восемь, десять, четырнадцать… зеркала разных форм и размеров.
– Зачем они? – поинтересовалась кассирша. – Для какой-то вечеринки?
– Ага. У меня зеркальная вечеринка. – Крики в голове и алкоголь сделали меня слегка раздражительной.
Одно из зеркал замерцало, на его поверхности сверкнул Лондонский Камень. Я крепко стиснула зубы, разрывая связь с отражением. Женщина вроде бы ничего не заметила.
Я прочла имя на смазанном бейджике на ее футболке:
– Джулия, а можно побыстрее? Это важно.
* * *Я расставила вокруг себя зеркала; в них мелькали изображения. Камень под ночным небом, дома вокруг него – еще более обшарпанные и бедные. Камень посреди оживленной улицы, вол тащит телегу. Камень во время грозы, молния освещает улицу, дождевые струи хлещут по земле. Камень внутри церкви, потом на зеленом пастбище. Каждый раз он выглядел по-другому, его размер менялся, поверхность со временем изнашивалась, но суть оставалась прежней.
Я сидела в окружении зеркал, глядя на мерцающие стекла и прижимая к себе почти пустую бутылку, и уже сама не знала, что ищу. Что-то блеснуло, и я повернула голову.
Фейри, стоящие вокруг Камня. Одни с крыльями, другие с костяными или металлическими рогами. Вокруг клубился туман, и я не могла разглядеть их лиц – только промельки зубов и рук… мужчины с алыми клыками и когтями. Кровь капала изо ртов и с кончиков пальцев.
У их ног распростерлась юная фейри, ее лицо было в слезах и крови. Мужские руки – не те ли сильные руки, которые я видела в отражениях? – держали факел перед ее испуганным лицом. Мужчина поднес пламя к телу девушки, поджигая ее платье. Сердце сжалось, когда она изогнулась, распахнув рот в беззвучном крике. Слезы щипали глаза, и я могла поклясться, что ее вопли слышны сквозь отражение.
К горлу подкатила желчь. Отшатнувшись, я швырнула зеркало об стену и смотрела, как разлетаются осколки.
Вокруг мерцали отражения, показывая мой номер, мои дикие глаза и перепачканное лицо.
В других зеркалах мое отражение улыбалось, его глаза потемнели от наслаждения. Кассандра, Повелительница Ужаса.
* * *Я стояла на тускло освещенной Кэннон-стрит, глядя на Лондонский Камень сквозь железные прутья. Безопаснее оставаться по эту сторону от него. Я не хотела чувствовать его притяжение, прикасаться к нему, питаться столетиями ужаса. Откуда-то с темных извилистых лондонских улиц ветер принес обрывки песни. Пел какой-то пьяный мужчина. Счастливый пьяница…
Позади раздались шаги, но я даже не соизволила обернуться, пока меня не отвлек мужской голос:
– С тобой всё в порядке, милочка?
Я повернулась, хмуро глядя на тучного мужчину в футболке с надписью «Миллуолл» и с пинтой пива в руке.
– В порядке. Просто фейри заперли душу моей мамы в Камень, и она зовет меня. Вряд ли она счастлива.
Наморщив лоб, он задумчиво отхлебнул пиво и вытер рот тыльной стороной ладони:
– Кажется, со мной однажды было такое. Та же фигня с Камнем.
– Ну да.
Я шутливо отсалютовала собеседнику бутылкой и сделала последний глоток виски, чувствуя, как капли успокаивающей влаги касаются языка, стекают в горло, а сознание еще немного притупилось. Я уронила бутылку на тротуар, она откатилась в сторону. Не обращая внимания на мужчину, я присела на корточки и провела по изгибам металлической решетки. Я уже сама не понимала, что чувствую.
Глава 5
– Кассандра? Кассандра, ответь! – Низкий голос проник в мой сон без сновидений, и я почувствовала сильную руку на своем плече.
Я лежала навзничь – кажется, на полу. Едва я приоткрыла глаза навстречу легкой дымке жемчужного света, как в голове у меня застучало. Похоже, мозг силился вырваться из черепа. Я попыталась что-то сказать, но издала только слабый стон.
– Слава богу… – В голосе послышалось облегчение, и я не сразу узнала Габриэля.
Я распахнула глаза и тут же пожалела об этом. Ослепительный утренний свет пронзил череп как раскаленная кочерга.
– Свет, – заскулила я.
Чертыхаясь, Габриэль поднялся и задернул шторы.
Оглядевшись, я обнаружила себя лежащей рядом с бутылкой из-под виски и сброшенной одеждой. Если б я не чувствовала себя при смерти, то, наверное, смутилась бы при виде скомканных черных трусиков на полу. С задернутыми шторами в комнате потемнело. Габриэль прошел мимо моего неподвижного тела, и я услышала, как он вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Через минуту вернулся и присел рядом на корточки со стаканом воды. Нахмурился, в его карих глазах светилось беспокойство.
– Сесть можешь?
– Все нормально.
Медленно, борясь с подступающей к горлу тошнотой, я села и потянулась к стакану, схватила его и чуть не выронила – пальцы тряслись. Стиснув его посильнее, я сделала маленький глоток. Пересохшему горлу вода казалась восхитительной, но через секунду тошнота усилилась. Я вернула стакан и легла на пол, надеясь, что теперь Габриэль уйдет и даст мне умереть. К своему ужасу, я поняла, что лежу посреди разбросанных кукурузных палочек с сыром, которые запутались в волосах и перепачкали пальцы оранжевым. Среди мусора валялся новый мобильник. Черт возьми, когда я его купила? Я этого не помнила, но ломать и покупать мобильники стало в Лондоне чем-то вроде привычки.
Габриэль уставился на меня:
– Говоришь, все нормально?
Я с трудом сглотнула, чувствуя во рту вкус мертвечины.
– Я часто сплю среди продуктов с добавлением сыра. Они отгоняют кошмары. Старинное суеверие фейри.
Похоже, смерть откладывается, потому что Габриэль решительно настроился вернуть меня к жизни. Он подошел к моему чемодану, и я с минуту слушала, как он копается внутри. И слегка съежилась при мысли, что он роется в моих тампонах и блеске для губ, придающем объем.
Вскоре Габриэль обернулся, держа на ладони пару белых таблеток.
– Повезло, нашел парацетамол. – Он ссыпал их мне в руку. – Фокус в том, чтобы принять перед сном. Снимает похмелье.
Я проглотила таблетки:
– Спасибо.
Меня хотя бы не вырвало. Боже упаси совсем опозориться… Я смахнула с волос сырные крошки.
– Если б тебя стошнило, стало бы легче.
Я слабо кивнула:
– Ну да. Поможешь встать?
Присев на корточки, Габриэль одной рукой обнял меня за плечи, другой – за спину и медленно и осторожно помог подняться на ноги. Я пошатнулась, мир вокруг по-прежнему плавно покачивался. К горлу подступила тошнота, я опять подавила ее. Довольно того, что Габриэль нашел меня в отключке на полу рядом с брошенными трусиками и оранжевыми кукурузными палочками. Я не хотела испачкать его рвотой. Опустилась на край кровати и оглядела номер.