Агент тьмы
– Твою мать…
– Да уж. Мне тоже случалось напиваться, но ты вывела это на новый уровень. Ты превратила запои в своего рода искусство.
На ковре валялись зазубренные зеркальные осколки, несколько пластиковых пакетов и куча грязной одежды. Только одно или два зеркала остались целыми. Я смутно помнила, как покупала их, но не помнила, как разбила. Что такого я в них увидела?
Я с трудом перевела дух, пытаясь мыслить связно, несмотря на туман в голове. Да, точно – я разбила зеркало после того, как увидела…
Мозг тут же заблокировал это воспоминание. Только не сейчас.
Я глубоко вдохнула и впервые поняла: от меня воняет. Еще один пункт в моем списке полного унижения Кассандры.
– Похоже, мне нужно в душ.
– Давай, – согласился Габриэль. – А я пока принесу что-нибудь поесть.
Я застонала, как будто он только что пригрозил мне страшной пыткой, но ничего не ответила. Не в моем положении спорить. Я поплелась в общую душевую, осколки хрустели под ногами.
* * *После душа я почистила зубы и в первый раз поняла, чего мне не хватает. Криков. Я больше не слышала их и чуть не расплакалась от облегчения. Хотя воспоминания о них до сих пор шелестели в глубинах сознания, и я была уверена, что никогда об этом не забуду, но они больше не отдавались эхом в моем черепе. Может, виски прочистило мозги…
Вымывшись как следует, я завернулась в белый махровый халат и открыла дверь в свой жуткий номер. Габриэль сидел на стуле в углу, у его ног стоял пакет с продуктами. На шатком столике рядом с собой он водрузил бумажную тарелку с двумя круассанами и стаканчик из «Старбакс».
– Выглядишь получше, – заметил он.
– Да. Думаю, часть алкоголя испарилась через кожу. – Обезболивающее уже подействовало на пульсацию в черепе.
Габриэль нахмурился:
– Я нашел три бутылки из-под виски. Сколько дней продолжался запой?
– Вряд ли смогу ответить, – пробормотала я, предпочтя не упоминать о еще трех бутылках, которые он не нашел.
– Что случилось, Кассандра? Я понимаю – один вечер, ну два… Но это уже чересчур.
Я прищурилась, пытаясь придумать, как ему объяснить:
– Дай сначала выпить кофе. – Присела на краешек кровати, Габриэль протянул мне стаканчик с черным кофе. Я сделала глоток, слегка поморщившись от сильного вкуса. – Помогает.
Он протянул бумажную тарелку с круассанами, и я откусила краешек одного из них. Как только маслянистое слоеное тесто коснулось языка, в животе заурчало от голода. Я вгрызлась в круассан, крошки летели на халат. На второй круассан ушло всего тридцать секунд.
Внезапная волна тошноты чуть не заставила меня исторгнуть все обратно, но я сделала несколько неглубоких вдохов, вцепившись в край кровати, и тошнота прошла. Я медленно допила кофе, чувствуя, как сознание постепенно проясняется, туман в голове рассеивается. И тут же вспомнила, что именно увидела в отражениях. Женщину, заживо сгоревшую у основания Лондонского Камня.
Я тяжело вздохнула:
– Откуда ты узнал, где меня найти?
– Я не знал. Два дня назад позвонила Скарлетт и сказала, что с тобой что-то неладное. Что ты говорила, как пьяная. И, хоть она и не психолог, ей показалось, что ты… не в себе.
– Она заявила, что я лишилась гребаного разума.
– В общем, да, так и есть. Она спросила, могу ли я тебя отыскать, и последние два дня я только этим и занимался. – Габриэль изогнул бровь. – Пользуйся ты кредиткой, это облегчило бы задачу.
– Сила привычки после жизни в бегах.
– В итоге я нашел тебя по полицейским сводкам. Несколько сообщений о пьяной буйной женщине с розовыми волосами на Кэннон-стрит и в районе Уолбрука. Взлом магазина спорттоваров на Кэннон-стрит, на стекле кровь. Похоже, кто-то хотел добраться до Лондонского Камня. Подумать только… И серия странных звонков в диспетчерскую по поводу непонятного мигания зеркал. И почти все это – в радиусе меньше мили отсюда. Поэтому в поисках женщины с розовыми волосами я проверил все отели в округе; мой жетон детектива очень пригодился. Такая внешность, как у тебя, не подходит для человека в бегах.
Я кивнула и тут же пожалела об этом.
– Верно подмечено.
Он отхлебнул кофе.
– Когда мы виделись в последний раз, у тебя на плече сидел этот хамоватый ворон, и ты сказала, что возвращаешься в Америку. Что случилось?
– Кажется, О`дин теперь в приюте для животных.
Габриэль приподнял бровь. Его явно интересовал не ворон.
– Я думала, Роану нужна помощь. – Я проигнорировала хмурый взгляд детектива. – Я ему обещала. Но я опоздала, и это его уже не интересовало. И я вернулась.
– Ну ладно… – Габриэль откинулся на спинку стула и кивнул на разбитые зеркала и бардак в комнате. – А вот это всё? Почему ты целую неделю была в запое и била стекла?
Я испустила долгий вздох.
– Я искала маму. Я про биологическую мать. У меня была магическая штуковина, которая привела к Лондонскому Камню, а потом я почувствовала, как он притягивает меня. Он наполнен магией, Габриэль. И ужасом. Когда я до него дотронулась, то услышала крики, и они… – И они приводили меня в восторг. – Как только я прикасалась к Камню, эти крики вытесняли мысли. А когда я уходила, они отдавались эхом в голове. Габриэль, я вряд ли сумею объяснить. Это как оказаться в комнате, где тысяча людей плачут от боли. Только эта комната – твой мозг, и крики заглушают мысли. И ты не можешь уйти, не можешь заткнуть уши. Я не могла заснуть. Думаю, Камень – это пиявка страха, как и я. Он и впитывает страх, и отдает его.
– А когда ты пила?
– Мне нужно было как-то заглушить крики – тут-то и пригодился виски. И я постоянно возвращалась к Камню. – Я стиснула кулаки. – Но это еще не всё. Я услышала голос, который заглушал все остальные. Я не могу объяснить почему, но думаю, что это моя мать. Я про женщину, которая меня родила. Я просто почувствовала. Мне нужно понять ее связь с Камнем.
– Не понимаю. Она жива?
Я покачала головой:
– Нет, не думаю. Наверное, это воспоминание о ней. Или часть ее сущности, ее ужаса, заключенного в Камне.
– Думаю, тебе лучше бросить это.
– Нет. Мне нужно знать, кем была моя мать. – Мой голос дрогнул.
Габриэль промолчал.
– Считаешь, я спятила?
Он пожал плечами:
– С тех пор как мы познакомились, ты наговорила кучу бреда, но все оказалось правдой. Ты умеешь проходить в другие измерения через зеркала – почему же камень с духами внутри не может оказаться реальным? Но у меня вопрос получше. Какое это имеет значение? Ты говорила, что неважно, кто тебя родил. Происхождение не имеет значения – важно только то, что тебя растили в любви. Природа против воспитания, и так далее.
– Я помню.
– Возможно, Лондонский Камень – могущественная реликвия. Одно прикосновение к нему отправило тебя в недельный запой, ты могла захлебнуться рвотой… Видок хуже некуда, а я видел тебя в самых паршивых состояниях.
– Умеешь ты сделать девушке комплимент…
– Ты прилетела сюда найти убийцу. И нашла. Теперь пора двигаться дальше. Твоя биологическая мать умерла, и с этим ничего не поделать.
В горле у меня встал ком.
– У меня не осталось семьи. Люди, которые меня вырастили, погибли. Я убила биологического отца. Да, я помню, что говорила: происхождение не имеет значения… – Я глубоко вздохнула. – Но теперь в это не так легко верить. Не сейчас, когда я чувствую, что питаюсь ужасом других людей. И дело не только в этом. Я ощутила, что Камень… живой, или у него есть разум. А если сознание моей мамы все еще заперто в нем? – Я потерла пульсирующую жилку на виске. – Не знаю. Не представляю, как это работает.
– Дай-ка угадаю: теперь тебе нужно погрузиться в королевство фейри, даже если происходящее тебя убивает. И явно разрушает твою жизнь. Откуда такая уверенность, что это голос матери? Ты никогда не слышала ее голос. Ты сказала, у тебя не осталось семьи. Я знаю, это больно, но… не выдаешь ли ты желаемое за действительное? Ты же психолог. Как бы ты отреагировала, если б кто-то сказал, что слышал голос своей матери в Камне?