Агент тьмы
Элвин уставился на меня остекленевшими глазами:
– С тобой точно все нормально?
Я кивнула:
– Да, спасибо. Как ты? И твои… знакомые?
Во время нашей последней встречи Элвин признался, что он двойной агент фейри-подразделения ЦРУ. Узнай об этом король, Элвин был бы уже покойник. Поэтому я помогла ему, удалив его имя из базы данных ЦРУ.
– Да. Теперь всё тип-топ. Еще раз спасибо.
Я разгладила мятую одежду и еще раз нервно взглянула на посетителей бара:
– Похоже, тут все на взводе.
– Правда?
– Ну да, – прошептала я, наклонившись к нему. – Думаю, они всё еще злятся из-за того пистолета.
– Да ладно, Касс, – Элвин фыркнул. – Всем по фигу.
– Да? Тогда почему на меня смотрят так, словно убить готовы?
– Неужели ты даже не чувствуешь, что ты проецируешь? – Элвин покрутил жидкость в стакане. – Ты словно шторм на горизонте, Касс. Тебя воспринимают как ураган ярости и боли.
Я моргнула:
– А… Но на тебя, кажется, не действует.
– Я под лином [4].
– Что?
– Под кайфом. Это помогает.
Лерой поставил на стойку два больших бокала и начал медленно наполнять их. Я завороженно наблюдала, как янтарная жидкость переливается в тусклом свете барных свечей. Лерой оставил бутылку, отошел в тень и с сонным видом прислонился в углу, скрестив руки на груди.
Бутылка поблескивала на свету, ее темно-зеленое стекло напоминало цвет глаз Роана. Я отхлебнула кларет и покатала сладкую жидкость на языке, прежде чем проглотить. Наверное, если выпить побольше этого дерьма, можно наконец расслабиться.
Я кивнула в сторону певицы:
– Она классная.
Элвин пожал плечами:
– Эти грустные песенки она поет не одну сотню лет. Я их все уже слышал.
– Из-за чего она такая печальная?
Элвин повернулся на стуле, наблюдая за певицей:
– Триста лет назад ее бросил парень ради своей предназначенной половины, и она так и не пришла в себя.
Я сделала еще глоток кларета.
– Предназначенной половины?
– Ага. У некоторых фейри есть такие. Говорят, что это, типа, дар богов, но на самом деле это только портит всем жизнь. Например, Роксане. – Элвин отсалютовал певице бокалом. – Ее жизнь разрушена.
– Значит, некоторым суждено любить кого-то, и с этим ничего не поделаешь? Ты должен бросить человека, с которым был сотни лет, только потому что так велит судьба?
– Да. По-моему, полная фигня.
– Не спорю.
Элвин повернулся ко мне:
– Удивлен, что ты здесь. Слышал, ты была в Триновантуме.
– И откуда слышал? Кто тебе сказал?
– Я много чего знаю, Касс. Это моя работа.
Я отхлебнула вина:
– Что ж, я вернулась. И мне нужна кое-какая информация.
– Правда? – Его глаза вспыхнули оранжевым. – И какая же?
– О моей биологической матери.
– Вот как? А почему тебя это интересует?
Прежде чем ответить, я сделал большой глоток:
– Ты же знаешь, кто я.
– Милая девушка. Федерал. Пикси…
– Подменыш.
– Да. И это тоже.
– Ты знал с самого начала. И даже намекнул, когда я спросила про Сиофру… – Я почувствовала, как слезы щиплют глаза.
Элвин пожал костлявыми плечами:
– Ну, я знал… кое-что.
– Ты мог избавить меня от многих неприятностей, если б сказал сразу. И, может, спас бы не одну жизнь.
– Я торгую секретами, Кассандра. Ты знаешь, что придает секрету ценность?
Я осушила бокал, не отвечая.
– Конечно, знаешь. Секреты ценны, когда о них мало кто знает.
– Только это тебя и волнует? Цена товара?
– Что тебе нужно, Касс?
Я снова наполнила бокал.
– Я хочу знать, кто моя настоящая мать. Которая меня родила.
– Без понятия.
Настроение упало. Надежда и так была очень хрупкой, но теперь, когда она разбилась вдребезги, я чувствовала, как меня начинает пожирать пустота.
Элвин глубоко вздохнул:
– Но у меня кое-что есть. То, что поможет тебе выяснить это.
Я встретилась с ним взглядом, стараясь оставаться спокойной:
– И что же это?
– А что дашь взамен?
– Что тебе нужно?
– Ты всегда можешь… задолжать мне услугу.
– Нет уж, больше никогда. – В прошлый раз я едва не погибла из-за этого. – Назови другую цену. Как насчет ужина?
– Нет, ужин тут и близко не валялся. Но ты все равно можешь заказать мне ужин. Это отличное начало переговоров – понимаешь, о чем я? Лерой недавно получил головку «Вашрен Мон д’Ора» [5] – он чертовски хорош. Давай с него и начнем.
Я со вздохом взглянула на Лероя:
– Можно нам по тарелке… того, чего он хочет, и хлеба?
– И обязательно «Вашрен». Не надо подсовывать американскую дерьмовую подделку и думать, что я не узна́ю, Лерой. Я всегда узна́ю. – Элвин уставился на Лероя и снова пробормотал: – Всегда узна́ю.
Лерой хмыкнул и протиснулся в кухонную дверь.
Я сделала большой глоток кларета и встретилась с Элвином взглядом:
– Ну и как мне найти свою мать?
– Давай сначала о том, что ты можешь дать взамен.
Со следующим глотком вина я наконец почувствовала то, к чему стремилась: мысли стали плавными и медленными, напряжение в плечах ослабело. Чего бы такого ценного предложить Элвину?
– Как насчет информации?
Он кивнул:
– Что у тебя есть?
Лерой вернулся, поставив на барную стойку круглый деревянный поднос с хлебом и сыром. Над хлебными ломтями вился пар. Элвин схватил один, намазал сыром, откусил большой кусок и прикрыл глаза от удовольствия.
Я тоже схватила теплый ломтик:
– Предыдущая мэр Лондона была подменышем.
– Да брось, Касс. Это все знают. Ничего ценного тут нет.
Я напряженно думала:
– Надвигается война. Король собирается напасть на Благих.
– Тебе правда нужно объяснить еще раз, что делает секрет ценным? – Элвин слизнул с большого пальца кусочек сыра.
– Ну ладно! – Я заскрежетала зубами, уже собираясь уйти. Но потом закрыла глаза, ища в мозгу информацию, которая может пригодиться этому фейри. Он уже бесил меня. И тут в моей голове вспыхнул образ. Глаза Сиофры после того, как я заточила ее в отражения.
– Сиофра, – медленно произнесла я.
– А что с ней?
– Она исчезла. – Я сделала глоток вина. – Но не умерла.
Элвин стал жевать медленнее, его глаза сверкнули странным оранжевым цветом:
– Да ну? Говори потише. У меня хороший слух.
Я понизила голос:
– Она в ловушке. В ловушке между зеркалами. И все еще жива.
Он уставился на меня, приняв свойственную фейри зловеще-неподвижную позу.
– Ты изменилась, Касс. Такое чувство, что всего несколько недель назад ты забрела сюда по ошибке спросить, как работает магия…
Кайфуя, я налила еще бокал:
– Да, так и было – всего несколько недель прошло.
– А теперь взгляни на себя.
– Об этом только я знаю, – продолжала я. – Ну и Скарлетт. Я рассказала ей кое-что.
– Все равно хороший секрет.
– Так как же мне найти мать?
Элвин положил хлебный ломоть, сунул руку в складки куртки, выудил какой-то круглый потускневший медный предмет, напоминающий старые карманные часы, и протянул его мне. Я открыла его: это оказался компас. Стрелка вращалась по кругу без остановки.
– И что мне с ним делать? – спросила я.
– Думай о том, кого ищешь, и прижимай компас к правой щеке. Он укажет в сторону ауры этого человека.
– А если моя мать умерла?
– Тогда компас укажет, где ее сущность проявляется сильнее всего. Дом, в котором она жила много лет, или место, в котором часто бывала. Или на ее могилу.
– А если она за две тысячи миль отсюда?
– Он все равно укажет правильный путь; просто понадобится чертовски много времени, чтобы найти ее.
Впервые за столько дней на душе у меня стало легче.
– Но как мне думать о ней, если я ничего о ней не знаю?
– Тебе нужна только идея. Женщина, которая тебя родила, – это и есть идея.