Флоридский ветер перемен (СИ)

— Ты не можешь спать сто лет! — Захожу на новый круг. — Я столько не проживу! И принцем я нихрена не буду через сто лет, от него останется только труха! Не издевайся над моим пенисом, он не должен высохнуть к моменту встречи с тобой!
— Да когда же ты заткнешься уже…
— А знаешь, Мэд, — Тут я перевожу взгляд на своего утомленного доктора. — Ты вот вообще не благод….
Застываю, забывая, что хотел сказать, какой сегодня день, и кто лежит передо мной на постели. В голове резко становится кристально чисто, мысли заморозились где-то за границами мозгами — я их не вижу. Вижу только распахнутые зеленые глаза, разглядывающие потолок, и ручки, перебравшиеся к Медисон на живот — она вяло пытается ими шевелить, что-то выискивая глазами вверху на белом полотне.
  
— Мэ-э-э-эд, — Тихо тяну я, всё еще не отдавая отчет своим действиям. Она закатывает глаза, кажется она закатывает глаза…
Как я оказываюсь на ногах — загадка для меня и остального мира.
Вот я подорвался с места, а что делать дальше? Мозг вообще не соображает. Что делают в таких случаях.
Точно…
— Медсестра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а, — Ору во всю глотку, тем самым заставляю морщиться ленивую дамочку, которая не подавалась моим уговорам прогуляться больше трех месяцев.
В голове полный хаос, кажется я начинаю метаться по комнате.
— Медсестра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а, — Ору я громче, потому что мой мозг начинает понимать, что это ни хрена не сон.
Сдаю спиной назад к дверям, чтобы поднять на ноги всю округу западной части города.
— Медсестра-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Где медсестра-а-а? Где хоть кто-нибудь! Бля-я-ядь, дайте медсестру!
— Мистер Блэк, успокойтесь! — Орет кто-то сзади, а я не могу оторвать взгляда от кривящейся Мэдисон — она продолжает разглядывать потолок, и слабо крутить датчик пульса вокруг своего пальца. — Что случилось?
Охренеть, что случилось! Небеса сжалились надо мной! Толстой, Джеймс, Шолохов, Экзюпери, кто-то там еще был — все они сжалились и пошли просить Бога закончить пытки, прекратив тем самым извращения над их произведениями. Однозначно, так и было!
— О Боже! — Тут медсестра видать замечает мое потрясенное лицо и влетает в палату. — Мисс Аддамс! Вы пришли в себя? Как вы себя чувствуете? Что — то болит? Сейчас доктор придет, подождите секунду!
— Доктор Милз-з-з-з-з! — Орет медсестра рядом с моим ухом, тем самым помогая справиться с моим шоком, ибо я все еще пялюсь на Мэдисон, которая в эту минуту похожа на отшельника, познавшего иронию этого мира, и не могу поверить в то, что это не сон.
А Мэд будто издевается над нами своим молчанием. Кривит носик, блестит глазами, но молчит.
Ступор отходит не сразу, я очень долго делаю один единственный шаг, чтобы сдвинуть свое тело с места, а потом как сумасшедший сорваться в сторону кровати своей эльфийской нимфы.
— Мэди, — Шепчу как помешанный, и трясущейся рукой тянусь к её руке.
— Помолчи немного, — Хрипло говорит она. — Ты столько времени трындел без умолку, дай отдохнуть от тебя хоть минутку.
И вот она наконец переводит свой ясный зеленой взор на меня, блистая иронией во взгляде, а я в эту минуту понимаю, что значит — вселенское счастье.
Эпилог 
— Давай, малыш, покончим с этим, — Говорит Мэдисон, затягивая корсет на моем платье. — Сегодня еще один рывок и отправишься в заслуженный отдых.
— Без тебя не хочу… — Отвечаю с грустью.
— Алекс, ты и так из-за меня пропустила увлекательный тур по Индии, хватит. Носитесь со мной, как ледниковая белка с орехом! Я уже давно хожу своими ножками и даже работаю ручкам! На следующей неделе у меня первая операция, где я ассистирую доктору, а вы все ждете, когда я приду в себя! Я пришла в себя полгода назад! Бесите!
— Мы просто очень любим тебя.
— Угу, — С претензией бурчит она и затягивает нитки до упора. Дышать становится заметно труднее.
Прошло уже семь месяцев, как моя подруга вышла из комы, а я всё ещё с трудом могу поверить в это. И я всё ещё очень сильно волнуюсь за неё.
Мэдисон очень изменилась. Она стала другая.
Легкость заняла трон в поведении подруги. Исчезла с лица вечная хмурость, взгляд приобрел блеск, звонкий смех стал слышаться чаще.
И вроде я привыкла видеть её каждый день счастливой, но от меня не укрываются печальные нотки, которые время от времени проскальзывают в зеленых глазах. Иногда она грустит, и я не могу с этим ничего поделать — Мэдисон скучает по своей матери, которая теперь не всегда понимает, кто перед ней. Да, Сандра плохо узнает свою собственную дочь.
И именно поэтому мы не уехали с Тайлером в экспедицию. Как бы меня не убеждала сама Мэдисон, когда она только вышла из комы, что нужно бежать за своей мечтой, я не смогла оставить её одну. Я должна была пройти с ней самый тяжелый отрезок — принять прогрессирующую болезнь Сандры.
Благодаря связям Тайлера, NG не обиделись и взяли меня в свою следующую экспедицию в Мьянму, которая состоится в ближайшие пару месяцев, а потому всё это время я активно помогала подруге, устраивала наш быт с Тайлером и наводила мосты со своим дедушкой Чарли.
— Ты не подумала над нашим предложением? — Спрашиваю, разглядывая сосредоточенное лицо Мэди, которая со стараниями натягивает на меня перчатки со сложной шнуровкой.
— Саша…, — Вздыхает она. — Я не могу так грузить вас. У моей мамы отличный уход в пансионате, там знают, как работать с такими случаями. И это не значит, что я не доверяю твоему дедушке. Прекрасно знаю, что он — заслуженный врач Америки, но я не могу такого серьезного мужчину обременять своими проблема.
— Мэдисон, он сам хочет помочь. Мы перетащили его и Пабло к себе в особняк, и теперь эти два старичка активно ищут на кого бы излить свою заботу. Будешь противиться и тогда отправлю их в дом к тебе с Эштоном — поймешь какого это, — Улыбаюсь, чтобы развеселить подругу, но она только морщится.
— Мне кажется, Сандра нравится Чарли, — Кидаю еще один аргумент, на что Мэд удивлено поднимает брови, путаясь в завязках. — Да, он с такой нежностью смотрит только на меня. А теперь еще и на твою маму. Давай хотя бы просто попробуем. Мы можем забирать твою маму из пансионата на день, а вечером отвозить её переночевать обратно. И если все будет идти хорошо, то заберем на совсем! Мэди, тебе ближе будет ездить навещать её к нам в дом, нежели в пансионат на другом конце Майами.
— Ты хочешь сэкономить мне пол часа? — С иронией расплывается в улыбке.
— Конечно! А может и вовсе захочешь вместе с Эштоном перебраться к нам в особняк. Будем жить одной большой семьей, — Кидаю со смехом, ведь сама пока плохо представляю такую общину. — Марию и Матео ещё перетащим к себе.
— Ну уж нетушки, спасибо! Я сейчас от вашей гиперопеки хочу угнать обратно в ватное забвение, а что будет, когда весь этот отряд наседок будет окружать меня… Нет, увольте, мне въедливого Эша хватает по горло.
Улыбаюсь, рассматривая этого насупившегося ежика. На самом деле она не такая, просто брови хмурит, когда делом занята — вот уже десять минут возимся с завязками на ажурных перчатках.
— Он будет сегодня в зале, — Тихо проговариваю, помогая подруге закончить со шнуровкой. — Ты готова к этой встрече?
— Абсолютно. Тебе не о чем волноваться. Думай только о себе и своем мужчине — это ваш день.
Внимательно рассматриваю лицо Мэдисон, чтобы убедиться в её уверенности, которую она активно использует в своих словах.
Мы так и не рассказали ничего Рею, случая не представилось. А когда Мэд вышла из комы, то она и вовсе пригрозила нам ничего не говорить ему, жалость Канемана была ей не нужна. Она оставила его в прошлой жизни.
  
Сам Рей приезжал к нам пару раз в гости, однажды даже со своей женой. Беседы с ним помогли мне посмотреть на него другими глазами и даже немного понять — горячий хоккеист оказался очень даже неплохим парнем, со здоровой жизненной позицией и открытой душой, хоть немного и импульсивный. Или много… В общем, тему его отношений с Мэди никто не поднимал, мы с Таем не собирались бередить ничьи чужие раны. Никто из них не спрашивал о друг друге, а мы и не лезли с напоминаниями.