Оракул с Уолл-стрит 5 (СИ)

Она улыбнулась, оценив профессиональную метафору:
— Достаточно часто. Спешка приводит к ошибкам.
— То же самое в инвестициях. Худшие решения принимаются, когда все вокруг охвачены ажиотажем, — я достал из внутреннего кармана пиджака свою визитную карточку. — Вот что я вам предлагаю. Сохраните ваши сбережения нетронутыми до января. К тому времени ситуация станет яснее. Если вы все еще будете заинтересованы в инвестициях, свяжитесь со мной. Я лично проконсультирую вас без комиссии.
  
Мать и дочь переглянулись, безмолвно совещаясь.
— И что вы рекомендуете делать с деньгами до января? — спросила миссис Деннинг. — Держать дома небезопасно.
— National City Bank на Бродвее предлагает депозитные сертификаты с доходностью три процента годовых, — ответил я, выбирая один из наиболее стабильных банков, который переживет Депрессию. — Это немного, но гарантированно и безопасно. А главное, ваши средства останутся ликвидными. В любой момент вы сможете забрать их.
— Три процента, — задумчиво произнесла Кэтрин. — Это намного меньше, чем обещает мистер Файнштейн.
— Но и риск несравнимо ниже, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Мисс Деннинг, вы хотите открыть свое дело. Представьте, что вы купили ткань и готовы кроить первое пальто для клиента. Вы выберете безопасный, проверенный фасон или рискнете с экспериментальным кроем, который может не сесть?
— Для первого заказа, конечно же, безопасный, — она поняла параллель. — Сначала нужно укрепиться, а потом экспериментировать.
— Именно, — я кивнул. — То же самое с деньгами. Сначала создайте надежную основу, потом можно рисковать с частью средств.
Миссис Деннинг медленно завернула конверт обратно в платок:
— Спасибо за вашу честность, мистер Стерлинг. Большинство финансистов просто взяли бы наши деньги.
— Я ценю доверие клиентов больше, чем краткосрочную прибыль, — ответил я, поднимаясь. — Позвольте дать вам еще один совет. Держите некоторую сумму наличными. Не всю, но достаточно для нескольких месяцев жизни. И рассмотрите возможность приобрести швейное оборудование сейчас, пока цены стабильны.
— Вы действительно ожидаете серьезных перемен в экономике? — проницательно спросила Кэтрин, тоже вставая.
— Скажем так, я всегда готовлюсь к любым сценариям, — уклончиво ответил я. — Еще один совет. Проверьте, насколько надежно финансовое положение вашей фабрики. Если почувствуете тревожные признаки, поищите альтернативную работу.
Мать и дочь попрощались, рассыпаясь в благодарностях. Я проводил их до дверей, где Джеймс уже держал наготове зонт, чтобы проводить посетительниц до такси.
Когда они ушли, Джеймс удивленно покосился на меня:
— Необычно видеть вас, консультирующим таких скромных клиентов, мистер Стерлинг.
— Все начинают с малого, Джеймс, — я посмотрел на дождь через окно вестибюля. — Через год-два мы можем увидеть, что те, кто был осторожен, сохранят гораздо больше, чем сегодняшние «киты».
— Вы говорите загадками, сэр, — пожилой швейцар улыбнулся. — Но среди сотрудников давно ходят слухи о ваших необычайно точных прогнозах.
Я улыбнулся в ответ:
— Просто помню историю, Джеймс. И она имеет свойство повторяться.
Я направился к лифту, но на полпути остановился:
— Джеймс, у вас есть какие-нибудь инвестиции в акции?
Швейцар смущенно кашлянул:
— Немного, сэр. Сын убедил вложить двести долларов в Montgomery Ward. Говорит, что к Рождеству эти деньги удвоятся.
— Джеймс, вы верный работник этой фирмы уже пятнадцать лет, верно?
— Семнадцать, сэр. Пришел еще при старом мистере Харрисоне.
— Тогда примите дружеский совет, — я понизил голос. — Продайте эти акции до конца этой недели и держите деньги в банке. Union Trust на Четырнадцатой улице самый надежный.
Его выцветшие голубые глаза недоверчиво расширились:
— Но все говорят…
— Все ошибаются, Джеймс, — я похлопал его по плечу. — И скоро это станет очевидно.
Я вошел в лифт, двери закрылись, и кабина начала подниматься к моему офису. Сегодня мы спасли пятьсот тридцать семь долларов и шестьдесят центов. Если бы я мог так же легко убедить миллионы других американцев…
Но это опасная мысль. Я не мог предотвратить крах.
История должна идти своим чередом. Все, что я мог сделать — это защитить тех немногих, кто готов слушать, и подготовиться к покупке активов, когда стоимость упадет до минимума.
Глядя на свое отражение в полированной бронзовой панели лифта, я задавался вопросом: Алекс Фишер действительно настолько изменился? Или просто нашел более изощренный способ манипулировать рынком?
Когда двери лифта открылись на этаже моего офиса, я отбросил философские сомнения. Моя работа — это подготовить финансовую империю к выживанию и процветанию, даже в грядущей буре.
Мне предстояло стать выжившим в кораблекрушении. В тот момент я еще не подозревал, насколько мрачной окажется эта метафора.
После обеда я вышел из офиса и направился к северной части Манхэттена, где Фуллертон открывал свой новейший магазин, уже двадцатый в нашей быстро растущей сети. Дождь прекратился, но тяжелые серые тучи по-прежнему висели над городом, словно предвещая бурю.
— Мистер Стерлинг, — Мартинс бросил взгляд в зеркало, — там впереди настоящий цирк. Никогда такого не видел.
О’Мэлли я отправил по делам инвестиционного фонда Мэддена. Вместо него за мной присматривали двое охранников из Синдиката. Они ехали сзади, а когда я выходил из машины, держались на расстоянии, умело контролируя все вокруг.
Мартинс прав. За два квартала до магазина улицы заполнила толпа.
Автомобили стояли в три ряда, нетерпеливые покупатели выстроились в очередь, растянувшуюся на целый квартал. Звуки джаз-оркестра доносились даже сюда, смешиваясь с автомобильными гудками и возбужденными голосами.
— Остановитесь здесь, — распорядился я, не желая попадать в эту толкотню. — Подождите у углового кафе. Буду через час.
Выйдя из машины, я поправил манжеты рубашки из египетского хлопка и направился к эпицентру торжества. Запах жареных каштанов от уличного торговца смешивался с ароматом дорогих духов и табака. Женщины в модных платьях с заниженной талией и мужчины в котелках и цилиндрах создавали картину процветающей Америки.
У входа в магазин возвышалась арка из белых и золотых шаров, а над главной дверью развевался огромный флаг с логотипом «Фуллертон — Магазины Будущего». Оркестр из двенадцати музыкантов в малиновых пиджаках играл популярный фокстрот, а элегантно одетые девушки раздавали бокалы шампанского всем желающим.
— Мистер Стерлинг! — Фуллертон заметил меня издалека и пробился сквозь толпу, сияя от восторга. — Вы видите это? Просто невероятно! Мы открылись всего три часа назад, а касса уже показывает рекордные цифры!
Он выглядел моложе лет на десять, возбужденный успехом. Дорогой костюм-тройка от лучшего портного сидел безупречно, платиновые запонки с небольшими бриллиантами поблескивали на солнце.
— Поздравляю с открытием, — я пожал ему руку. — Действительно впечатляющее зрелище.
— Пройдемте внутрь, — он потянул меня за рукав. — Хочу показать новые отделы. Мы внедрили еще несколько ваших концепций, плюс добавили кое-что свое.
Внутри магазина царил внешне бесконтрольный беспорядок. Сотни покупателей перемещались между стеллажами с торговыми тележками, наполняя их товарами.
Система музыкального сопровождения воспроизводила легкие мелодии, создавая атмосферу праздника. Электрические люстры в стиле ар-деко заливали помещение ярким светом.
Первое, что бросилось в глаза — новый отдел бытовой техники. Ряды сверкающих холодильников General Electric, радиоприемников RCA Victor последних моделей, и даже несколько экспериментальных телевизионных аппаратов Jenkins Television стояли на специальных подиумах. Толпы людей окружали каждый экспонат.
  
— Это наша главная новинка, — с гордостью объяснил Фуллертон. — Отдел современной техники. Покупатели просто с ума сходят! Видите этот холодильник Kelvinator? Стоит шестьсот долларов, но мы уже продали восемь штук за утро!