Любимая слабость генерала
– Вы что, видите моего духа-хранителя?! – ахнула я.
– И вижу, и слышу. А теперь убирайтесь прочь и ты, и он.
Я уже хотела было временно смириться с поражением, но последние слова Андрей произнес странным тоном, будто выплюнул их из последних сил через внезапный приступ невыносимой боли.
Я шагнула к нему и увидела, что лоб герцога покрылся бисеринками пота, а сам он резко побледнел и едва сдерживал дрожь от озноба. Перестроила зрение на сканирование ауры и тут же обнаружила причину его состояния: герцог Правобережный, племянник императора и доблестный генерал, подхватил очень страшный недуг – проклятье первозданной ярости. Оно меняло магический резерв жертвы, пронзая его чёрными иглами.
Недолго думая – а в этом случае лучше не мешкать, иначе несчастный может превратиться в огнедышащее чудовище, – я приложила ладонь к солнечному сплетению Оболенского, где заворачивался смерчем поврежденный резерв. Я тянула проклятье на себя, пытаясь остановить набиравшую скорость воронку одной рукой, а второй доставала из кармана свое пока еще не запатентованное, но превосходно действующее лекарство, которое теперь всегда носила с собой – на всякий случай. Сковырнула ногтем пробку и потрясла флакон перед носом уже покрывавшегося крупными золотистыми чешуйками герцога.
– Генерал Оболенский! Поклянитесь, что проводите меня в деревню воинов света, и я немедленно прекращу ваш приступ! И буду снабжать лекарством до тех пор, пока не вылечу вас полностью! – потребовала я.
Разумеется, я в любом случае его спасу, но не воспользоваться случаем было бы обидно. А вдруг повезет?
Однако мне до коварства герцога очень далеко. Он ловко, неожиданно для больного, выхватил у меня из руки флакон и молниеносно вылил лекарство себе в рот. Я возмущенно зашипела и отдёрнула руку от его моментально среагировавшего резерва – смерч утих, едва первая капля моего экспериментального зелья попала генералу в рот, и магическая энергия сильно ударила мне в ладонь.
– Ну что ты за растяпа, Леся?! – добавил горечи к моему расстройству дух-хранитель. – Надо было дождаться, пока он начнет оборот и упадёт! А потом сковала бы его сердце спазмом и вела бы переговоры с позиции силы! Я побоялся под руку учить, а ты без меня вообще ничего не можешь!
– Заткнись, – процедил Андрей совершенно спокойным голосом и послал в птицу новый меткий воздушный удар, даже не оглядываясь. – А ты, – обратился ко мне, – идем в дом. Поговорим.
И отвернулся от растерянной меня, устремившись по-военному четким шагом вглубь леса. Я поспешила следом.
Где-то в душе заворочалась надежда. Все же Андрей – высший аристократ из правящего рода, берущего начало от благородных драконов. Кстати, в его случае из-за проклятья это скорее минус, потому что превратиться в свирепого ящера и сгореть в собственном огне – такая себе перспектива. Но в остальном их род славился справедливостью. Может, Оболенский оценит мою помощь и наградит?
Шли молча минут десять, и всю дорогу мой дух-хранитель пытался мне на лету при помощи пантомимы донести своё возмущение из-за поведения генерала. Прапрапрадед Никита был до кончиков перьев возмущен, что его обозвали аферистом. Но, если быть откровенной, я и сама его не сразу поняла и приняла. В первое время, когда узнала, кто из предков мне достался в духи-хранители, страшно возмущалась и даже пыталась его поменять. Ну сомнительная у графа Никиты Аушева была репутация: искатель сокровищ, любитель разгульной жизни, ненадежный компаньон… Кто такому обрадуется? Однако со временем мы сблизились и вот уже целый год прекрасно ладили.
Я тоже всю дорогу показывала предку лицом, что не стоит принимать слова Андрея близко к сердцу, поэтому даже пропустила момент, когда мы миновали болото и вышли на лесную полянку.
А та-а-ам!.. Да уж, герцог есть герцог. Не так я себе представляла жилище отшельника. Думала, он живет в убогой лачуге, но нет. В центре поляны стоял добротный двухэтажный дом, рядом с ним еще пара строений, но главное – вокруг суетились работники. Кажется, разбивали огород.
Хранитель, уставший махать крыльями, уселся мне на плечо и прошептал на ухо:
– Сам он аферист. Притворяется страдальцем, а сам, вон, на широкую ногу живет.
Я только едва заметно кивнула, потому что мы поднялись на крыльцо. А в доме нас встретил настоящий дворецкий – сухой высокий старик с каменным выражением лица, в черном фраке и белой рубашке с жабо. Чопорный, как в домах столичных снобов. Я даже на миг почувствовала себя неловко в своем походном костюме.
– У нас желанная гостья, господин? – спросил дворецкий, выделив слово «желанная». – Подать напитки и закуски в гостиную?
– Мы поговорим в кабинете, Яков, а дальше будет видно, – ответил генерал и, на меня ни разу не оглянувшись, пошел дальше. Только в своем шикарном кабинете он удосужился обратиться ко мне: – Присаживайся, Олеся Аушева, и рассказывай, зачем тебе мифическая книга Жизни.
Я невольно передёрнула плечами.
– Странный вопрос. А вы бы не захотели ее заполучить, если бы узнали, что это возможно? – спросила, располагаясь на стуле у письменного стола.
– Ну так я – не ты. Я воин, обученный боевик, сильный маг с богатым опытом. А ты целитель с отвратительной боевой подготовкой. Неужели тебе передалась авантюрная жилка непутевого предка? Поэтому он и стал твоим хранителем?
Какой же все-таки противный этот генерал Андрей Оболенский герцог Правобережный! И даже его впечатляющая внешность ни капли не скрашивает общее впечатление. Однако вопрос он все же задал закономерный, и ответить на него пришлось честно:
– Я собираюсь открыть частную практику с разрешением применять свои методы лечения, но пока мне это не позволяют. А вот если бы у меня была книга Жизни, то никто бы не посмел вставлять мне палки в колеса.
– А если я просто договорюсь, чтобы разрешили?
Оболенский уселся в кресло, сложил могучие руки на столешнице и сверлил меня тяжелым взглядом.
Я вздохнула. Ах, если бы все было так просто! Препятствия мне чинит не менее влиятельный аристократ – министр здравоохранения Ренат Гордеев герцог Горский. Он тоже близок к правящему роду и мечтает прибрать к рукам все мои разработки. Мало того, что он не дает мне лицензию, так еще и прямо заявил, что намерен на мне жениться, чтобы «такой талант принадлежал их славному роду и дал жизнь гениальным потомкам». Я сначала думала, что он шутит – герцогу под сотню лет, он вдовец и уже имеет наследников, – но нет! Он четко дал понять, что настроен решительно – когда у меня вдруг арестовали все имущество и счета якобы из-за долгов отца перед министерством здравоохранения.
Тогда-то хранитель и рассказал мне о книге Жизни.
– Вы можете, конечно, попробовать, но без реликвии воинов света я не смогу вас избавить от проклятья. Мое лекарство вам придется принимать всю жизнь. И я не уверена, что не возникнет привыкания. Так что, генерал, вам эта книга нужна больше, чем мне, – вместо пересказа своих бед выложила я более весомые для него доводы – своя рубашка ближе к телу.
– Допустим. Но если никакой книги Жизни все же не существует? Может быть, мне лучше довольствоваться тем, что есть, и не усугублять положение?
Это разумно. Но я и на это имела что сказать:
– Мой дух-хранитель, при жизни носивший имя Никиты Аушева, держал эту книгу в руках и даже читал, но так как он не целитель, то из прочитанного понял и запомнил мало. Однако даже этого мне хватило, чтобы изготовить то лекарство, которое купировало ваш приступ. Не знаю, какие еще вам нужны доказательства, а я своему предку верю, – сказала я важно.
И хранитель гордо выпятил грудь, сидя на моем плече.
Генерал побарабанил пальцами по столешнице и резко встал.
– Ну что ж, я соглашусь на вашу авантюру. Заключим договор, и отправляйтесь домой готовиться к походу. На сборы три дня. Встретимся в седьмину в порту у пятого причала.
Я вскочила со стула и протянула герцогу руку для скрепления договора. Но он покачал головой и достал из ящика шкатулку для магических ритуалов. Ясно – не доверяет. Значит, если я его не спасу, то и сама жизни лишусь.