Я узнаю тебя из тысячи... (СИ)
Еська стояла и любовалась, пока не затекли коленки от жесткого деревянного стула, потом ловко спрыгнула и пошла раздеваться к шкафу. На одной из трех его створок располагалось огромное зеркало, отражая проникающий в комнату золотистый свет. Еська, удивленная зрелищем, осторожно подошла к нему и ахнула. Казалось, что оно светится.
Чудно как!
Откуда, интересно, здесь на зеркале взялись снежинки? Ведь в комнате их нет...
Девочка замерла с восхищенной улыбкой, любуясь маленькими искорками. Она решила потрогать их и поняла, что рука каким-то образом проскользнула внутрь. Еська руку отдернула. Показалось? Нет, вот, если протянуть снова, пальчики и кисть будто проходят сквозь искрящееся стекло.
Чудо, самое настоящее новогоднее чудо!
Еська, не задумываясь ни на секунду, сунула свой любопытный нос, а потом и голову целиком, в зеркало, не боясь ни приключений, ни сказки, ни новогоднего волшебства.
Комната, в которую в то же мгновение перешагнула малышка, оказалась совершенно обычной, как и у нее. Односпальная кровать с жестким покрывалом, на стене — модный ковер, практически такой же расцветки, что и в Еськиной комнате. Стол, стул, книжная полка, коробка с игрушками в углу. Даже медведь оттуда торчит, маяча темно-коричневым ухом, абсолютно такой же, какой ей был подарен на день рождения крестным.
Еська оглянулась назад, зеркало светиться перестало. И только тогда она ужасно, просто до приступа паники испугалась! Ведь совершенно ясно, что она проникла совершенно в чужую комнату! Здесь даже пахнет по-другому, как в чужой квартире, она это и с закрытыми глазами чувствует!
За окном вдруг раздался грохот — первые вспышки фейерверков. Из соседней комнаты – гомон взрослых, празднующих новый год.
Ну и что же ей, маленькой девочке, теперь делать? А вдруг она не сможет вернуться домой? А вдруг здесь живут разбойники? А как же мамочка и папочка без нее?
Малышка присела у зеркала, прямо на пол, и горько заплакала.
Горю Еськиному пришлось жить недолго. Буквально через пару минут в комнату медленно отворилась дверь.
Стараясь не шуметь, аккуратно ступая на цыпочках, Йорик прошел внутрь и вдруг остановился. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Мало того, что он только что похитил пачку земляничного печенья, яблоко и большую шоколадку из холодильника, пока взрослые хором отсчитывали бой курантов на Спасской башне, так тут, в его комнате, еще кто-то сидит!
Пять минут назад не было никого! А сейчас какой-то комочек возле шифоньера поскуливает…
Или рыдает?
Йорик отважно расправил плечи, задрал нос, одновременно крепко прижимая к себе спрятанные пол футболкой сладости.
— Ты кто? Эй!.. Домовой?...
Всхлипы прекратились, комочек еще больше сжался.
Йорик, поразмыслив еще немного, понял, что кто-то явно попал в беду. Подходить страшно, но узнать, кто же там сидит, не терпится до такой степени, что начала чесаться щека — как всегда, от любопытства.
— А у меня шоколад есть и печенье. В пачке, земляничное. Будешь? Еще яблоко, но его никак не разделить. Но если хочешь, тебе все отдам... Эй, слышишь?!
Йорик, заметив, что к нему все-таки прислушиваются, сделал осторожный шаг вперёд, потом ещё и еще, пока не оказался в достаточной близости от гостя. Вернее, гостьи. Потому что стало ясно, как белый день, что у него в комнате сидит и рыдает маленькая девчонка!
Только вот откуда она тут взялась?
3
Еська засопела, утерла нос, посмотрела на чудище, которое кралось к ней от самой двери. Ей бы заорать, чтобы прибежал папка и распугал всех чудовищ. Но папка-то там, за зеркалом. А кто тут прибежит на ее крики, ещё не известно.
Силуэт приближался, осторожно, подкрадываясь. Смотреть через щелочку сжатых пальцев было неудобно и Еська чуть опустила ладошки.
Теперь всё вдруг стало понятно, и страхи ее — сущие пустяки. Это же обыкновенный мальчишка! Чуть повыше ее, возможно постарше. Но точно не чудище. Еще несколько мгновений и он уже тянет к ней руку с яблоком : "Будешь?"
Еська тоже отважно, чуть задрав нос, кивает, и яблоко — маленькое, желтое, с мелкими крапинками — перекочёвывает ей в руки.
— Спасибо, — чуть шмыгнув, вздохнула Еська.
– Попить только нечего. Ты яблоко хорошо жуй, чтобы потом не икалось.
– Угу. А ты меня не прогонишь?
— Ну, нет, наверное. Куда? Всем сегодня не до нас... а утром видно будет. Ты как сюда вошла хоть? Я же на пять минут только... И окно у нас заколочено...
– Через зеркало. У меня оно засветилось, я рукой потрогала, а там ничего нет. Я и шагнула.
— Ого, круто! Я так не умею совсем. Ты, значит, волшебница.
— Правда, ты так считаешь? Почему же тогда оно светиться совсем перестало... И как я теперь вернусь обратно? — Еська снова всхлипнула.
— Думаю, что нужно время. Ну, чтобы пыльца волшебная накопилась. Или еще чего у вас там, у Фей... Ты погоди, не реви. Нужно просто подождать, мне так кажется. Лучше расскажи, как там у вас, в этой вашей волшебной стране?
— Да какая она волшебная, скажешь тоже. Такая же, как и у тебя. И комнаты у нас вот с твоей похожи. И мама с папой сейчас с гостями встречают Новый год. А меня спать отправили...
— И подарок у тебя в мешочке?
— В мешочке. И пять мандаринов. Два мама с папой съели. Я три. Шоколад Аленка и немного батончиков. Леденцы, вафли, как у всех, в общем.
— И у меня тоже самое. Только я уже все съел. Вот шоколадку правда спер с холодильника. Давай есть, а то растает.
Еська и Йорик неспешно жевали нехитрые угощения, потихоньку рассказывая о своих важных детских делах, вечной занятости взрослых, о том, что горки в этом году какие-то кривые получились и низкие. И о том, что очень хочется на каток. Но его до сих пор не открыли.
Чтобы было удобнее, Йорик скинул пару перовых подушек на пол, постелил покрывало, и они устроили маленький праздник. Их болтовню слушали рассаженные в круг игрушки: коричневый медведь, экскаватор, и робот с металлическими конечностями, скрепленными простыми шурупами. За дверью не прекращался гул голосов, периодически сменяясь музыкой, топотом, гоготом. Но никому, слава богу, не пришло на ум проверить, спит ли ребенок. А мальчишка и впрямь вскоре уснул, как и маленькая гостья, заботливо укрытая краешком покрывала. И снились им обоим удивительные сны в причудливых искорках золотого снега.
Еська проснулась в своей кровати. В той же одежде, что была и вчера. И можно было бы подумать, что ей все приснилось, но в ладошке был бережно сжат самолетик, сделанный из фольги от съеденной ею с Йориком шоколадки. Значит, все это правда. И она действительно волшебница. И зеркало у неё настояще-волшебное. И Йорик, он такой хороший, не прогнал, накормил, рассказывал истории и смешил.
Еська сладко улыбнулась и направилась в ванную, по пути подмигнув отражению в зеркале.
Все новогодние выходные они провели практически вместе.
Ждали вечера, переодевались в пижамки, ложились спать по первому зову, без обычных каприз и просьб поиграть хоть полчасика. Родители, счастливые от такого примерного поведения своих чад, с радостью отправлялись в зал к новоприбывшим гостям, или уединялись посмотреть какой-нибудь фильм.
Еська, выждав положенное время и убедившись, что точно никто не будет ее проверять, подходила к зеркалу и, прикасаясь к поверхности волшебного стекла, в тот же миг начинающего светиться, спокойно перешагивала в комнату к своему другу, который уже с нетерпением ждал свою гостью.
Йорик готовился к встрече заранее, еще днем припасал сладости, воду или сок, и бокалы. А Еська, окрыленная приключениями, добыла фонарик из папиного шкафа. Отец им все равно пользуется только на рыбалке. Так что дома он нужен будет ещё не скоро. А Еське очень нужен. Потому что они с Йориком научились играть в подаренную гостями настольную игру, а без фонарика никак, темно. К тому же новый друг был тот еще фантазер и постоянно придумывал забавные игры.