Непристойная сделка (СИ)

Толкаю упирающегося Лёху в прихожую.
— Леонидова, надевай завтра это платье, и я обеспечу тебе салон и визажиста.
— Откуда такая щедрость.
— Интересно посмотреть, что получится…
— Я тебе не модель для экспериментов, — пыхчу я.
Звонок в домофон встречает нас в прихожей, я, не задумываясь, нажимаю «Открыть», мне то ли сегодня, то ли завтра должны посылку принести.
— Проваливай, Климов. Неискреннее тебе спасибо за участие, но я как-нибудь без твоей помощи…
  
Стук в дверь приходится очень кстати.
Я её распахиваю, чтобы выставить Климова, кося́щего лиловым взглядом на кухню, а на пороге Зарецкий.
Внезапный, как инфаркт.
У меня даже дар речи отнимается.
Он же куда-то там уехал!
Только не говорите мне, что Андрей явился, чтобы сказать, что наша договорённость потеряла силу!
А Зарецкий осматривает меня с головы до ног, сначала задерживаясь в стратегически выпуклых местах, потом на растрёпанных волосах и на горящем, взопревшем от натуги лице. В конце босс переводит взгляд на Климова, и брови генерального ползут вверх.
— Я не понял.
  
Глава 15
 
Дездемона не выучила свою роль
 
Климова жизнь ничему не учит, и он, наклонившись ко мне, шепчет, но так громко, что, наверное, соседка Валентина Степановна слышит это у себя на кухне:
— Опять нас застукали, Лен. Жаль, что мы не успели порезвиться на кухне…
Не жилец — парень, в общем.
Однажды его грохнут.
— Иди, Лёша. От греха, — шиплю на него я.
Зарецкий делает шаг в квартиру и оттирает от меня Климова. Битва взглядов, сопение, сжатые кулаки.
Че происходит?
Андрей расправляет плечи, и мизансцена завершается отступлением Климова.
— Всего доброго, — ледяным тоном прощается генеральный с моим нежеланным гостем, будто хозяин тут он.
И дверь за ним запирает, поворачивая замок аж на три оборота.
— А… — подыскиваю слова, чтобы уточнить. Даже не понимаю, что именно уточнять.
«Какого хрена?» — очень всеобъемлющий вопрос, но получу ли я такой же ответ?
— Так, — ещё больше суровеет босс, — отдел продаж, и как это всё понимать?
И руки свои, как спецом, на груди складывает и харизмой давит.
Пф… Харизма. Вот когда моя мама применяет давление, тогда, конечно…
В данном конкретном случае, самый деморализующий элемент — крепкие, загорелые предплечья, в меру волосатые, и вообще возмутительно привлекательные.
— Хочу вернуть вопрос тебе, — нахожусь я. — Ты же вроде уехал, и…
— И это повод пойти налево? Ещё скажи, это потому что ты левша! Это твоё оправдание?
Я офигеваю.
— Я левша, но я не понимаю, почему я должна оправдываться? — не понимаю, чего сдохло-то?
Какого дьявола он делает мне в нерабочее время выговор с занесением в нервную систему? Я и так очень нервная.
— Если бы ты удосужилась проверить телефон, то увидела бы там кучу пропущенных от СВОЕГО парня!
Чёрт, телефон в сумке!
Обычно я аппарат из рук практически не выпускаю, но в этот раз меня сбил с панталыка Климов.
— Лена, мне не изменяют! — не унимается босс.
А. Так это мачизм пробудился…
— Да ладно, никто ж не узнает, — успокаивающим жестом глажу Зарецкого по предплечью. Ну на самом деле глажу, потому что пощупать хочется.
Прикольно.
У Андрея дёргается глаз, он явно хочет мне что-то сказать, но в этот момент какой-то придурочный автомобилист начинает оглушительно сигналить с улицы.
— ЛЕНА! — и орёт.
Ясно. Климов у нас камикадзе.
Рысью скачу на балкон, чтобы увидеть, как Лёха, изображая звонок по телефону, прикладывает пальцы к уху, садится в свою пижонскую тачку и укатывает.
Ну идиот же.
Пока я таращусь вслед ошибке Дарвина, некоторые ведут себя как в другом разделе зоологии. Оказывается, Зарецкий тоже любопытный и пришёл на балкон за мной, а теперь он просто самым наглым образом обхватывает меня за талию, прижимает к своему боку и вносит обратно в комнату, как рулон обоев.
— Что значит, никто не не узнает? Лена, я уже знаю. Пока ты назначена моей девушкой, ты должна соблюдать этику.
Охренеть. У фиктивных отношений есть этика. А я лошара. Не знала. Какой скучной жизнью я живу. Первый раз ступила на скользкую дорожку, а Зарецкий уже подкован.
— В любом случае, это не то, что ты думаешь. Лёшка больше не придёт… Это же Климов, я же сказала, что смогу договориться с ним. Так вот, у нас сделка…
— Что и с ним сделка? — поднимает брови непонятно с чего разъярившийся Андрей. — Лена, ты усложнила себе задачу. Организационный менеджмент у тебя страдает. Зачем договариваться с Климовым через постель, чтобы я изображал твою пару, когда можно было через постель договариваться со мной.
Я как раз в этот момент пытаюсь отхлебнуть остывший кофе, позабытый мной утром на тумбочке, и зря. Он у меня чуть носом не идёт, когда до меня доходит смысл фразы Зарецкого.
Чуть белое платье не заляпала!
— А с чего ты взял, что я с Климовым именно таким образом договаривалась? — выпучиваю я глаза.
— А что ещё такому кобелю может быть надо? — фыркает Андрей.
— Это ты как-то умеешь определять особей сходного вида? — вырывается у меня, лицо босса становится интересным, и я даю задний ход. — Ладно, ладно. Ты чего приехал?
— Если бы ты поднимала трубки, я бы тебе по телефону сказал, — Зарецкий всё ещё порыкивает. Мне представляется такой себе тигр, который нервически дёргает хвостом.
— Так чего сказать-то хотел? — вздыхаю я.
Вообще-то, Андрей до сих пор не убрал руку с моей талии, и, впадая в неистовство с каждой моей фразой, он стискивает её всё сильнее. Я делаю вид, что хочу убрать его лапищу, а сама тихо млею, держась за его запястье. Ну, дал же господь такие руки непрошибаемому чурбану…
Выясняется, что Зарецкому нужно уехать до обеда пятницы, но всё остаётся в силе. Требовалось обсудить момент нашего совместного появления на празднике. Не дозвонившись до меня, босс вошёл в систему нашей компании и узнал мой адрес.
— Э, ну спасибо. Для меня это важно, — с умным лицом киваю я. — Ну в крайнем случае я бы перезвонила.
Мне ещё предстоит пережить, что по моей квартире шастает генеральный.
— Именно, Лена. С моей стороны это очень мило. И что я вижу? Пока я забочусь о выполнении своей части сделки, ты развлекаешься на кухне?
О господи.
— Климов действительно требовал неприличного, — пожала я плечами, — но я не дала. Он хотел борщ.
Внезапно Зарецкий сглатывает.
— Борщ. С мясом?
— Ага.
— Докажи, — и двигается вместе со мной на кухню.
— В смысле? — недоумеваю я, вынужденно передвигая ногами.
— Предъяви борщ.
  
Глава 16
 
Надо вживаться в образ
 
— И что? — чавкает в трубку Корниенко. — Дала ты Зарецкому? Борщ?
— Дала, — кисло отвечаю я. — И пожалела об этом почти сразу.
— А что такое? Он руки не помыл? — ржёт Маня.
— Помыл, — вздыхаю я. — Но я такого наслушалась… И что не так всё приготовлено, и вообще гадость. Типа, слава богу, сытый пришёл, а то умер бы от голода, ибо жрать вторую тарелку борща уже невозможно…
— Да? А ты с ружьём над ним стояла, что ли?
— Нет. Но он меня так достал, что я предложила ещё и всыпать ему в тарелку зелёного горошка. Мне ответили, что готовы забрать мой борщ, чтобы я не причиняла ему боль. Нет, ты можешь мне объяснить, что это было?
— Не знаю, — задумывается Машка. — Я готовить не умею. Дима уже радуется, когда нет сильного задымления. Говорит, не твоё это, Маша, готовить. Давай лучше закажем. А бутербродами моими восхищается. Видимо, надеется, что я остановлюсь на них. Так что я последний, кто стал бы критиковать чужую готовку.
  
— Да я не про готовку, — психую я. — Зачем он пришёл с руками своими? Наорал за что? Ещё и придумал, что я сплю с Климовым.
— Ну, ясное дело, припёрся Зарецкий не потому, что не смог до тебя дозвониться. Из любопытства, скорее всего. Но не думаю, что он рассчитывал застать тебя в объятьях Климова, — Корниенко снова начинает хихикать. — Как представлю эту картину…