Новый год по-взрослому (СИ)

Слезы льются, а я ругаю своего отца, что взял меня в заложники своего бизнеса, будущего мужа, относящегося ко мне как в пункту в контракте, саму себя, понимая, что у меня не хватит сил им противостоять, и я уже подписала документы.
Злюсь на то, что вот такого искреннего, настоящего в моей жизни больше не будет.
Вспоминаю Аниту и меня передергивает.
Нет, такой как она, я точно не буду. Мне нужно время и ресурс, чтобы изменить свою жизнь, выгрызть право на самостоятельность.
  
Но я могу уже сейчас сделать что—то, что мне очень—очень хочется, не оглядываясь на них.
Мой жених — взрослый мужчина, у него, наверняка, было много любовниц. Никакого пункта о девственности или медицинского осмотра мы не обсуждали.
Почему я не могу себе позволить самой выбрать первого мужчину?
Того, кого хочу. Да, я знаю, кого хочу.
Шмыгая носом, выдавливаю на руку гель и мою голову, потом понимаю, что никакого фена тут нет. Ну и ладно, сушу как могу полотенцем, но волосы влажные.
Голой выхожу в спальню, оглядываясь. Я одна.
Кровать не самая широкая, но… вполне.
Откидываю одеяло и ныряю под него. Прохлада простыни скользит по коже, натягиваю одеяло до самого носа.
От выпитого алкоголя вообще ничего не осталось, сознание ясное. Я вдруг пугаюсь, что Андрей может сам передумать, отложить на следующую нашу встречу.
А ее не будет!
Волна легкой паники топит меня, сжимая края одеяла, смотрю на дверь, гипнотизируя ее.
И выдыхаю, когда вижу, как опускается ручка вниз, а дверь тихонько открывается.
Андрей.
Я закрываю глаза, слышу, как звякает изнутри защелка, как отворяется вторая дверь И через минуту раздается шум воды.
Я замираю в ожидании, и когда слышу, как дверь открывается, распахиваю глаза.
В комнате сумрак, но я четко вижу его фигуру и белое полотенце на бедрах.
Крепкие ноги, прокаченный торс и мне мерещатся даже кубики пресса. Мелкая дрожь идет по моему телу, я не знаю, что делать дальше, но я в его кровати, и я не закрыла дверь.
Это мой выбор.
Андрей крутит в руке пакетик фольги, это презерватив, я знаю.
Сглатываю.
Он подходит ближе, смотрит на меня. Полотенце падает на пол, и я успеваю заметить стоящий почти вертикально мужской орган, моргаю. Андрей откидывает край одеяла, его взгляд, еле различимый во тьме плывет, я чувствую, каким густым становится воздух и каким напряженным дыхание.
— Оля…Оленька.
И хотя за сегодня я привыкла к этому имени, внутри ловлю сопротивление. Яна, я — Яна!
Андрей ложится рядом, прижимается, его руки тут же пускаются в путешествие по моему телу.
Кожа к коже, во мне открывается столько рецепторов, что я просто задыхаюсь от ощущений.
Мне горячо, холодно, остро, нежно — все это одновременно.
Он целует меня, сразу глубоко, настойчиво толкаясь языком и призывая откликнуться.
Его ладонь накрывает грудь, пальцы трогают сосок, и моему тело очень горячо от этого ощущения. Бедром я ощущая твердую эрекцию, волнуюсь, не понимая, как он во мне поместиться.
Я смотрела порнушку, и знаю, что размер может быть разный. И, наверное, для первого раза Андрей слишком большой… Но я хочу его.
Закрываю глаза, стараясь всей кожей прочувствовать этого мужчину, ничего я потерплю.
— Оля, сладкая моя…
Наверное, нужно сказать, что это мой первый раз?
Но я не уверена. Что, если он тормознет, если для него это что—то значит?
Нет, не буду говорить.
Обвиваю шею руками, и сама его целую, прижимаясь сильнее.
— Подожди…
Шепчет он, покрывая дорожкой поцелуев мою шею, ключицы, втягивая сосок в рот и отпуская.
Боже мой, мне кажется, что моя промежность уже сейчас горит, и когда он опускает туда руку, проводит между половыми губами пальцами, я выгибаюсь и стону, чувствуя, насколько я влажная внизу и как напряжена внутри.
Он тоже дрожит, его голос срывается.
— Сейчас…
Шелест фольги. Он между моих ног, и его предплечья рядом с моим лицом, и я поворачиваю голову, чтобы поцеловать его руку.
Тут же чувствую толчок, он вдавливается в меня, и входит, медленно распирая. Стонет.
— Какая ты узкая… — Целует щеку, наклоняется к уху. — Сладкая такая, Оль, очень сладкая.
Чуть выходит и толкается сильнее, глубже в меня.
Обхватываю его торс, обнимаю спину, царапаю, чувствуя, как внутри обжигает. Немного больно, но ничего страшного, я думала, будет хуже. А мне… мне хорошо, потому что я с ним.
С тем, кого выбрала сама.
Андрей шумно дышит и двигается. Сначала медленно, прижимаясь к моему лобку, надавливая и отстраняясь. Я жадно ловлю все ощущения, поднимаю ноги и обхватывая его бедра, раскрываюсь шире. Да так лучше, а он выдавливает стон и снова шепчет на ухо.
— Прости, сейчас кончу. Так хотел тебя, весь вечер хотел, как только увидел.
Целует лицо и срывается в дикий темп. Вот теперь больно. Я закусываю губу и отворачиваю лицо, чтобы он не видел, как течет слеза.
Он глухо рычит, и толкаясь очень глубоко, замирает. Падает на меня, опираясь на одну руку и снова целует лицо, трется щекой.
Боже, меня скручивает натянутое возбуждение, но… даже не кончив, вот так чувствовать мужчину, которого пожелала, знать, что он весь вечер думал об этом, хотел… а сейчас дает эту нежность. Боже, это так хорошо…
Слезы текут сами, это плачь о том, чего в моей жизни больше не будет.
Но Андрей, слизывая их, пугается.
— Оль? Ты чего?
И я чувствую, как он выходит из меня, как его ладони держат мое лицо, я закрываю глаза, но не отпускаю его, вцепившись в его спину.
— Все хорошо, просто…
Он чуть отстраняется, и пальцы мои скользят, упуская. Я чувствую, что он смотрит вниз, наверняка презерватив в крови.
— Бля…
А я молчу.
— Оль, ты… первый раз, да?
Давай, Янка, открывай глаза, смотри своему выбору прямо в лицо!
И, делая тяжелый вдох, я заставляю себя это сделать.
— Ты мне очень понравился, Андрей. — Мой голос высох, но я говорю.
Глажу осторожно пальчиками его широкие накачанные плечи. Не могу долго выдержать его потемневший взгляд, отвожу свой.
— Черт, ты бы просто предупредила, я бы… Не знаю… нежнее, что ли…
Он думает, что я плачу из-за боли? Не могу ничего ему пояснить, пусть так.
Он заваливается рядом и притягивает меня к себе, его сильные руки чуть дрожат, пальцы сжимая вдавливаются в мою кожу. Мы оба влажные, пропахшие сексом и кровью.
— Все хорошо, правда. Я… рада, что ты мой первый мужчина. — Ну вот, сказала и это.
Утыкаюсь в его плечо, я не могу сейчас смотреть в его глаза, не выдерживаю незаданных вопросов. А он опускает руку, трогает меня там, где влажно, и показывает мне пальцы, на которых кровь.
— Может, ко врачу надо?
— Нет, не надо!
Никаких врачей!
Он отпускает меня, встает и уходит в ванную. А я… я сразу мерзну в кровати. Боюсь пошевелиться, переживая, что много крови из меня может вытечь. Запачкаю ему тут все. Лежу на боку.
Андрей возвращается с полотенцем.
— Приложи, пойдем в душ, Оль.
И словно древнюю фарфоровую вазу из коллекции китайской императорской династии, он подхватывает меня на руки и уносит в маленькую душевую.
Мои ноги еле держат, в горле сушь, говорить не могу, прислоняюсь к стене.
Андрей настраивает теплую воду и отдает мне лейку, но не уходит.
Я смываю разводы со своего тела, отмечаю, что он чистый. Не знаю, что говорить, что делать, просто хочу исчезнуть, но кто мне даст.
Мы снова в кровати, я лежу на его плече, он гладит мою спину и дышит в макушку. А я смотрю в окно, уже начинает светать. Я так думаю, что меня уже ищут вовсю. Телефон я отключила сразу, как уехала газель с надписью OZON, что делать дальше, я не знаю.
  
— Оля? — мой первый мужчина, похоже, собрался мыслями. — Давай поговорим?
Ласкаясь, трусь о его грудь щекой, короткие жесткие волосы щекочут, я не готова к разговорам.
— Андрюш, а давай спать? Я так устала за сегодня, столько всего… Давай отложим разговор на завтра.