Новый год по-взрослому (СИ)

— Оля… — прямо в губы.
И я не успеваю ничего ответить, потому что его язык толкается вперед, а его губы накрываю мои. И фейерверки пляшут уже у меня внутри, голова становится вмиг легкой и пустой, я чувствую только его настойчивый язык, что толкается навстречу моему, ошарашивая напором.
Термос летит вниз, я успеваю подумать о том, как хорошо, что он металлический и закрыт. Дальше мыслей нет, потому что тягучие, пряные ощущения захлестывают. Его руки крепко обнимают, и мы целуемся, целуемся.
  
Как же это сладко, свожу ноги, потому что низ живота потяжелел. Я точно чувствую возбуждение, и не знаю, что с этим делать.
Мне сладко и горько в один момент, потому что я почти уверена, что ничего похожего в моей жизни больше не будет. Мой будущий муж, он совершенно другой, я никогда не буду с ним чувствовать себя вот так.
И я сама подаюсь вперед, прижимаюсь к «своему парню», и отвечаю на поцелуй, как могу, как чувствую. Пусть неправильно или не очень умело, но я хочу, чтобы то, что сейчас происходит, между нами, было на двоих.
Мне кажется, или в самом деле я слышу стон Андрея и даже под верхней одеждой ощущаю, как поднимается его грудная клетка.
Как хорошо, что мы на улице, и дальше поцелуев у нас не пойдет. Но боже мой! Я хочу продлить этот момент, хотя голова уже кружится, кислорода не хватает.
— Какая ты… — Андрей отрывается от меня.
Тяжело дышит, уперевшись в мой лоб своим и снова мне чудится тихий стон.
И в это время музыка прорывается на улицу. Значит, ребята вытащили колонку и решили «освежиться» на морозе.
— Пойдем. — Андрей поднимает термос, тянет меня за руку. — У кого—то на четыре утра микроавтобус такси заказано, половина ребят уедут через два часа. Я надеюсь, ты остаешься?
И то, как это звучит совсем не воспринимается как вопрос. Это просьба, просьба остаться. С ним. И хотя я прекрасно понимаю, что самое правильное уже сейчас — вызвать машину и тоже уехать, я не хочу этого делать. Я хочу еще побыть рядом с Андреем.
Да, потому что такого в моей жизни больше не будет.
Да, потому что этот парень — лучшее, что случилось со мной за последнее долгое время.
Да, потому что рядом с ним я другая! И я себе такая нравлюсь.
— Останусь. — Говорю ему, поднимаясь и забирая с собой одеяло—плед.
Оказывается, девчонки придумали еще ночные конкурсы, и парни не смогли сопротивляться. Я хохочу на крыльце, глядя на эстафету в мешках и жонглирование мандаринами, которые падают на снег, а пьяные руки не могут их сначала собрать, потом удержать в воздухе.
Организм напоминает о своих потребностях, я возвращаюсь в дом, ищу туалет. Когда выхожу, то в коридоре сталкиваюсь с Ритой и Леной.
— Привет. — Новая знакомая, которая была такой зайкой, смотрит на меня волком.
— Что—то случилось? — решаю прояснить.
— Оль, а как твоя фамилия? Ленка тебя в списке откликнувшихся не нашла, ни одной Оли. — С вызовом и недовольством выдает Рита, и я понимаю, что она прилично набралась. — На халяву решила приехать, еще и старшего Чернова охмурила!
Лена молчит, просто смотрит, она выпила, но немного и вполне соображает. Черт, я как—то привыкла, что кто зовет, тот и платит. Но, видимо, я не права, ребята скидывались. И я точно знаю, что выяснение правды мне сейчас совсем не нужно.
— Девочки, извините забывашку. Я не со зла, правда, нагрузка бешенная, простые вещи вылетают. Сколько я должна?
Лена называет совсем небольшую сумму, и я, вытянув с вешалки из—под курток свою сумку достаю наличные, протягиваю пятерку.
— Вот, возьмите.
— У меня сдачи не будет. — Отвечает Лена, вытягивая купюру из моих пальцев.
— Не нужно сдачи, это извинение за опоздание. — Говорю я, переживая, чтобы сейчас не зашел Андрей. Если он зацепится за этот сюжет и начнет прояснять, мне придется просто сбежать.
Но вместо него вваливаются парни с улицы.
— Девчонки, давайте еще раз выпьем? За Новый год!
Они тут же разряжают атмосферу натянутости, Лена, довольная уходит с ними в большую комнату, и я следом.
На старинных часах начало четвертого, я отмечаю, что для большой компании осталось не так много времени, потом часть ребят уедет.
— Танцуют все! — Заявляет Лена, заново запуская подборку, что уже звучала сегодня.
Я не то, чтобы хочу танцевать, но сидеть за столом точно не стоит. Андрей ушел что—то проверять, сказал, что вернется скоро, но пока его нет.
После быстрого танца звучит медленный трек, и я подумываю, в каком уголке незаметно его переждать, но на мои берда опускаются мужские руки, он прижимается со спины. И я точно знаю, кто это, по запаху, по реакции моего тела. Закрываю глаза и откидываю голову на его плечо.
Мы делаем так несколько движений, а потом Андрей разворачивает меня и прижимает к себе.
Его руки замирают на спине, теплые ладони накрывают лопатки и поясницу.
Он притягивает меня очень близко, какое уж тут межличностное пространство и я ощущаю животом его эрекцию.
Он ничего не говорит, не гладит, не хватает, просто аккуратно переступает в такт мелодии и трется щекой и мою макушку.
А мне хочется плакать.
  
Глава 7
 
Когда приезжает минивен, компания встряхивается, возникает суета, забавно смотреть на подвыпивших людей. Но стоит отметить, что совсем пьяных нет.
Хотя, если составлять рейтинг, его бы возглавила Рита. Смотрю, как она кружит по комнате и выговаривает, что если не найдет свою сумку, то никуда не поедет и останется здесь ночевать, а уж утром точно найдет.
Ну уж нет!
— Как твоя сумка выглядит? — Останавливаю ее за руку.
— Синий рюкзачок. — Сначала произносит обиженно, потом поджимает губы, отворачиваясь, когда понимает, что это я спрашиваю.
Я иду искать этот рюкзак по ее следам, перерываю кипу одежды в прихожей, смотрю по углам в комнате и нахожу ее сумку, случайно заглянув под стол. Валяется там, никому не нужный.
— Сань! — Зову младшего Чернова и протягиваю ему сумку. — Отдай Рите?
Я выдыхаю, когда микроавтобус отъезжает, полностью загруженный, и компания стразу становится тише.
— Оля, пойдем. — Андрей берет меня за руку и ведет по лестнице наверх.
Я не очень—то готова к такой инициативе, но раз осталась, можно сказать, что я дала добро на дальнейшие действия? Мое сердце замирает, мелкими шагами иду за Андреем. Он не торопится и тоже молчит.
Длинный узкий коридор, вправо и влево деревянные двери, в конце небольшое окно, в которое светит луна, и мы доходим до него. Андрей останавливается, поворачиваясь ко мне и толкая последнюю дверь, приглашая.
Я переступаю порог, он за мной, дверь закрывается.
— Оль…
— Что?
Он мнет мои пальцы и, наверное, смотрит на меня, но я не поднимаю свои глаза, разглядывая такой уже знакомый свитер на его груди.
— Я сейчас пойду разгоню кампанию, определю, кто где ночует. — Медленно говорит он.
— А эта комната… — Решаю уточнить, чья она и Андрей это сразу понимает.
— Она моя, сюда никто не придет.
Он поднимает мое лицо, аккуратно взяв в плен подбородок, и целует. Очень нежно, осторожно, чуть касаясь губами, прихватывает нижнюю и отпускает.
— Тут есть защелка. Если…— Он прокашливается. — Если ты не хочешь, чтобы я к тебе пришел, можешь закрыться. Но… я бы очень хотел проснуться рядом с тобой.
Я не маленькая и все понимаю, и то, как он спрашивает, выстреливает в мою грудь гарпуном и скручивает канатами. Мой личный Дед Мороз, «мой парень» дает мне выбор, и это подкупает так, что еле сдерживаю слезы. Киваю, прикусив губу.
  
Андрей уходит, а я стою у двери, трогая защелку.
Закрыть или нет?
Так и не решив эту задачу, оставляю дверь, как есть, и заглядываю за другую, что есть в комнате. Санузел.
Раздеваюсь, вешая одежду на холодный полотенцесушитель. Включаю горячую воду, но идет чуть теплая. Стоя рядом, жду, когда она нагреется и словно выпадаю из реальности. Встаю под струи в небольшой душевой. Пахнет резкой свежестью мужского геля для душа, вдыхаю его, вспоминая, как Андрей меня целовал на той скамейке за домом и плачу.