Со всей любовью на которую способен (ЛП)
— Ноль. Я никогда не злилась. Ну что, пойдём?
Лаура взглянула на золотые часы на своём запястье, один из многочисленных подарков от родителей.
— Чёрт, да, уже поздно, но сначала тебе нужно накрасить губы. Нет, не блеском для губ, а помадой. Используй мою, несмываемую, которая так тебе идёт. Так что если в какой-то момент тебе придётся кого-то поцеловать…
— Я не поцелую твоего кузена, выбрось это из головы. Не хочу ни с кем обручаться, мне не нужен парень, и если ты сыграешь со мной какую-нибудь плохую шутку...
— Никаких шуток! — воскликнула Лаура, надевая на голову лавровый венок выпускника. — Или, по крайней мере, никаких плохих шуток, гарантировано! Мои шутки всегда хорошие!
***
За ними заехал на своей машине Умберто, парень Лауры, сицилиец, изучающий юриспруденцию. Прежде чем завести мотор, Умберто и Лаура обменялась страстным поцелуем и ласковыми словами. В какой-то момент пути у Соле внезапно возникло впечатление, что они свернули не на ту дорогу, потому что Лаура и Умберто начали переговариваться и оглядываться по сторонам.
Через некоторое время Умберто остановил машину, и Лаура воскликнула, поворачиваясь к подруге:
— Милая, можешь выйти и спросить кого-нибудь, где находится клуб, о котором я тебе говорила? Спутниковый навигатор сошёл с ума, и если мы начнём ездить кругами…
— Я должна выйти? — уточнила Соле в шоке. — Дождь почти начался…
— Всего лишь пара капель, давай, думаю, в том магазине смогут дать тебе кое-какую информацию. — Соле неохотно вышла из машины. Когда она оказалась на тротуаре, Лаура широко улыбнулась ей из машины. — Развлекайся, — сказала подруга, и машина уехала.
Пока друзья удалялись, Соле неподвижно стояла, словно окаменела от взгляда мифической Медузы. Дождь начал бить по кожаной куртке, а она оставалась столбом на тротуаре, не в силах поверить своим глазам.
Что за идиотская шутка? Лаура сошла с ума? Может, они с Умберто не собирались идти на семейный ужин, а хотели побыть одни и поэтому её бросили?
«Они на самом деле оставили меня одну, на неизвестной улице в Риме, без объяснений, даже хихикая внутри машины?»
Ей нужно подумать, что делать, но пока лучше найти укрытие от дождя. Соле сделала несколько шагов назад и вошла в магазин, на который указала Лаура, в тот самый, где ей следовало спросить информацию о маршруте.
Но при более близком рассмотрении оказалось, что это не магазин. Помещение выглядело как место, где кто-то устраивал частный приём, хотя у входа никто её не остановил. Правда, Соле не увидела ни столов, ни стульев, ни чего-либо, что могло бы заставить подумать о ресторане. Место было похоже на склад, но на элегантный склад, на самом деле очень элегантный, со странными люстрами и мягким светом, который освещал небольшие скульптуры, размещённые на стеклянных постаментах.
Соле поняла, — это художественная выставка. Свои работы выставлял скульптор. В зале находились несколько человек, они рассматривали скульптуры и разговаривали друг с другом в типичной культурной и изысканной атмосфере определённых мероприятий. Среди гостей проходил официант, предлагая бокалы с чем-то, что было похоже на белое вино или, возможно, шампанское.
Соле заметила художницу — молодую и явно очень взволнованной женщину с восточными чертами лица. Она стояла в окружении людей, которые пели хвалу её работам. Это были небольшие скульптуры из обсидиана, оникса, гранита и других материалов, которые Соле не могла узнать, и изображали персонажей с несколько фантастической внешностью, существ с магическими и инопланетными чертами, как будто молодая художница столкнулась с обитателями других планет и воспроизвела их в камне. Соле почувствовала себя очарованной и на некоторое время забыла о Лауре, Умберто и их идиотской шутке. Должно быть, это первая персональная выставка скульптора, так как девушка, которая выглядела ненамного старше двадцати, казалась напуганной всем этим вниманием.
Соле прошла мимо с единственной целью — попасть в следующий зал, где наверняка были выставлены другие работы, и заметила, что художница смотрит на неё очень странно, словно она, Соле, настоящая инопланетянка, которая только что сошла с летающей тарелки.
«Может, я одета неподобающе?
Я так не думаю, здесь все очень элегантны, включая её.
Может, у меня что-то на лице?»
В конце помещения Соле заметила на стене длинное зеркало. Убедившись, что это не произведение искусства, а настоящее зеркало, она взглянула на себя.
Она не увидела ничего необычного, пока её взгляд не упал на отражение в зеркале следующего зала. У неё расширились от шока глаза, потому что она увидела... себя. Или, по крайней мере, кого-то похожего на неё, на картине.
Резко повернувшись, Соле вошла в соседний зал.
Это пространство, должно быть, предназначалось для работ другого художника, потому что там были только картины.
Картины, которые почти заставили её сердце остановиться.
Совершенно точно на них был изображён Верхний Роветто, даже если в отличие от реального, город интерпретировали в фантастическом и гораздо более мрачном ключе. Соле узнала дом Лиалы, только вместо вьющихся лишайников, которые окутывали его в молчаливой реальности, старая вилла, казалось, с чем-то боролась. Её окутывали длинные, как у монстров человеческой формы руки, которые сдавливали, словно дом был чем-то живым, способным страдать и истекать кровью из-за этой смертельной хватки. На другой картине Соле узнала изолированный маленький пляж около Нижнего Роветто, с морем и горой позади. Из моря выходило странное существо, очень похожее на человека, пережившего концлагерь: истощённый и бледный, ненормально удлинённый, словно его конечности тянули и тянули пыточным устройством.
В этом стиле было представлено много картин. Под всеми холстами имелись названия и описания, которые отсылали к одиночеству современного человека и отчуждению, вызванному утратой истинных эмоций в пользу фальшивых, требуемых видимостью.
Глядя на последнюю картину, самую большую (именно её часть Соле увидела в зеркале), которая заключала в себе все миры, уже представленные в каждой из других работ, сердце Соле, и без того пострадавшее, рисковало разорваться.
На муках природы, на морских волнах, похожих на щупальца кракена, на домах, похожих на страдающие души, сидела девушка. Совсем юная, с длинными рыжими волосами, её ноги свисали с края крыши. Небо, чёрное повсюду, будто с него собирались обрушиться все известные библейские казни, немного проглядывало синевой. Словно это она, просто своим существованием, сидя на карнизе, убедила черноту поредеть, тьму превратиться в свет, страх раствориться. В тех частях картины, на которых отражался солнечный свет, просачивающийся с этого клочка неба, дома больше не кровоточили, а волны сияли. Чудовищное существо больше не было чудовищным: это был просто мальчик, выходящий из воды.
Это был Даниэль.
Сдерживая крик, Соле прикрыла рот рукой.
А затем в отдалении она увидела его. Даниэль стоял в окружении людей, которые комментировали его работы.
Она посмотрела на него, как на мираж. Даниэль, разговаривая, рассеянно повернул взгляд в её сторону. Заметил. Уставился на неё в шоке, став похожим на окаменевшего человека.
У Соле могло появиться много реакций, столько же, сколько бешеных ударов совершало её сердце, но единственное, что тело могло дать ей в тот момент, — это заставить отвернуться и убежать.
***
Она побежала к выходу.
Выбежала на улицу.
Соле бежала сквозь дождь, который становился всё сильнее.
Затем она порылась в сумке в поисках своего мобильного телефона, движимая необходимостью позвонить Лауре. И нашла голосовое сообщение от своей подруги.
Эта выставка организована Академией изящных искусств в Риме совместно с фондом, они выставляют работы самых достойных студентов прошлого года. Ты их видела? Заметила, что благодаря маленькой рыжеволосой фигурке, которая так похожа на тебя, мужчина, кто выходит из воды, и который раньше казался зомби, возрождается? Забудь о моём выпускном, иди, поговори с ним и не глупи, иначе упустишь свой шанс. Может, вы не воссоединитесь и просто скажете «привет», но ты обязательно должна попытаться.