Защити меня от… себя! (СИ)

— Сколько я проспала по времени с того момента, как родилась моя дочь? — Даже не знаю, как правильно задать вопрос, — день, два? Я так устала…
— Ваше состояние совершенно нормально. А проспали вы месяц.
— Как месяц…?
— Так, месяц. Но за ребёнка не переживайте, — опять начинает эту песню.— Он был с вашим мужем, дочка была с отцом.
— С мужем… Он мне не… — успеваю закончить фразу, замечаю Влада входящего в палату.
  
— Здравствуй, Наташа.
— Здравствуй, Влад, — не знаю, как вести себя при этой встрече.
— Я очень рад, что ты вернулась к нам.
— Где наша дочь?
— С ней всё в порядке, она в доме у моих родителей. Я отлучился совершенно ненадолго, чтобы побыть с тобой несколько минут.
— Не нужно было.
— Давай поговорим потом. Главное ты вернулась к нам. Дочь ждёт тебя. Поправляйся.
— Спасибо.
— Наташа, единственный вопрос у меня к тебе: как ты решила её назвать? Ты ведь мне ни разу не говорила.
— Я хочу назвать её в честь своей матери — Надежда.
— Красивое имя. Оно так подходит нашей девочке, — смотрит на часы. — Прости, мне пора. Нужно кормить малышку.
— А откуда молоко? — задаю глупый вопрос.
— Она искусственница, по-другому было никак.
На удивление, как говорят врачи, я быстро прихожу в себя.
Уже третий день я неотступно преследую лечащего врача одним и тем же вопросом:
— Доктор, когда же меня выпишут?
Мой голос звучит настойчивее, чем я ожидала. Кажется, материнский инстинкт уже перевешивает слабость и боль.
Я хочу видеть свою дочь. Влад, понимая это, привёз Наденьку ко мне. Ненадолго, всего на несколько минут, но для меня это стало настоящим подарком. Когда я увидела её, моё сердце забилось так сильно, что на мгновение показалось — я задохнусь от счастья.
— Дай… дай мне её, — шепчу я, протягивая дрожащие руки. — Только подстрахуй меня.
Я так боюсь, что не смогу удержать её, что мои ослабевшие пальцы разожмутся, и я уроню это хрупкое счастье.
Она такая тёплая, живая, нежная. Но главное — совершенно здоровая и спокойная.
Влад смотрит на меня внимательно и улыбается.
Я смотрю на него в ответ и окончательно понимаю: что бы ни случилось между нами с Владом, он никогда не причинит вреда нашей дочери.
Он смотрит на неё с таким обожанием, с такой трепетной нежностью, что все мои страхи таят.
Этот мужчина, который когда-то казался мне таким холодным и расчётливым, теперь выглядит совершенно иным: заботливым, внимательным, по-настоящему любящим отцом.
Я не помню, чтобы он на меня так смотрел, как смотрит на неё.
— Ну что, Наташ, успокоилась? — тихо спрашивает. — С ней всё хорошо, не переживай.
Киваю, потому что не в силах говорить, комок в горле мешает произнести хотя бы слово.
Когда Влад с дочкой уходят, я отпускаю себя, понимая: жизнь уже не будет прежней. Нужно решать массу вопросов: где мы всё-таки с ней будем жить, как обустроим быт, как я смогу совмещать заботу о дочери с работой…
Голова идёт кругом.
— Я выпишу вас примерно через неделю, — прерывает мои мысли доктор, заглядывая в палату. — А пока набирайтесь сил. Вам ещё предстоит немало бессонных ночей. Хотя, судя по всему, за малышкой уход будет отменный. С таким-то отцом вам точно волноваться не стоит.
— А что с ним? — настораживаюсь.
Слишком они акцент на нём делают, упоминают часто.
— Редкий человек, — резюмирует он, — по нему всё наши девчонки молодые вздыхают, повторяя: эх, такого бы отца для своих детей.
Я не развиваю этот разговор, а доктор ходит.
На следующий день медсестра, которая ставит мне капельницу, неожиданно задаёт мне вопрос, на который я не знаю, что ответить.
— Подскажите места, где раздают таких мужчин, как ваш. Или может брат у него есть, с которым можно познакомиться? — хихикает это молодая девушка.
— Вы о чём?
— Муж, говорю, у вас золото! Хочу такого же себе найти.
— Не всё то золото, что блестит. Знаете такую поговорку?
— Ну это вряд ли применимо к вашему. Редко встречается, чтобы мужчина так беспокоился о своей женщине и о ребёнке. У меня подруга работает в отделении интенсивной терапии новорождённых. Так там про вашего мужа легенды ходят.
— Надо же, и какие, очень любопытно.
«Переспал, наверное, там с половиной отделения молодых медсестёр. Обычно он был по этой части», — думаю про себя.
— С самого начала, как вас привезли, вёл себя просто поразительно. После того как вам сделали операцию, и встал вопрос кому быть с ребёнком, он был крайне настойчив. Сказал, заберёт домой, как позволят. Ему предложили положить вашу дочь в отдел отказников, потому что ухаживать-то некому, а выписывать рано, недоношенная же. Вы в коме, кому ещё? Он наотрез отказался и лёг с ней сам в отдельную палату. Не знаю, как ему это удалось, но факт остаётся фактом. Часто ли вы такое встречали в своей жизни? Я лично — никогда.
После этого рассказа мне по-настоящему становится стыдно перед Владом.
Влад, ты снова меня поразил. И снова открывая передо мной свои самые лучшие качества.
  
Эпилог
 
ТРИ ГОДА СПУСТЯ 
У меня был отец. По документам — да. По крови — тоже. Но по-настоящему… по-настоящему его никогда не существовало в моей жизни.
Я вычеркнула его без всякого сожаления и не стремлюсь к общению. Впрочем, как и он!
Иногда ловлю себя на мысли: если вдруг в нём когда-нибудь проснётся отцовский инстинкт, что-то подсказывает мне — он не осмелится постучаться в мою дверь.
Потому что теперь впереди меня, ограждая от всякой беды и проблемы стоит Влад.
Когда я лежала в больнице после родов, передо мной был выбор — судьбоносный, страшный, мучительный: доверить ли себя и нашу дочь человеку, с которым у меня такие сложные, такие запутанные отношения?
Я рискнула. И это, пожалуй, был лучший риск в моей жизни.
Говорят, души детей выбирают своих родителей ещё до рождения. Не знаю, правда ли это. Но если и правда, тогда наша Наденька выбрала идеально.
Влад для неё — не просто папа. Он для неё целая вселенная, первый и последний герой её сказок.
А она для него? Не знаю, как описать это… Нет такого слова в человеческом языке, которое могло бы передать ту бездонную нежность, что светится в его глазах, когда он берёт её на руки.
Я никогда не видела, чтобы мужчина мог любить так беззаветно, так самоотверженно, так… по-звериному, если хотите.
Он готов растерзать любого, кто посмотрит на неё косо, и в то же время — его пальцы такие нежные, когда он поправляет ей панаму или вытирает пролитый на платье сок.
Признаюсь, иногда меня даже обуревает ревность. Кажется, что между ними существует какая-то магическая связь, недоступная мне.
Они смеются над шутками, понятными только им двоим. Засыпают в одинаковых позах. Все повадки у них одинаковые!
Когда я хмурю брови, наблюдая за их поцелуйчиками и объятиями, он притягивает меня к себе и говорит, чтобы я не ревновала, потому что его любви хватит на всех.
И это правда. В нём столько любви, что иногда, кажется — утонуть можно.
Мы оба менялись и меняемся до сих пор. У каждого из нас своя тяжёлая история, но работа над собой приносит плоды.
Смотрю на него сейчас. Интересно, хватит ли у него любви ещё на одного ребёнка, который также выбрал его в качестве отца?
Надеюсь, да. Правда, он об этом ещё не знает, но скоро я преподнесу ему этот сюрприз.
Улыбаюсь, предвкушая его реакцию, ведь мы не планировали малыша в ближайшее время. Этот ребёнок тоже появился неожиданно, но только при других обстоятельствах. В гармонии, любви, страсти.
До этого дня мы прошли очень трудный путь, но результат настолько прекрасен, что я не жалею об этом ни на минуту.
  
Смотрю на него и вспоминаю, как я тяжело решалась на переезд к нему в дом.
Влад и его семья смогли привести для меня неоспоримые аргументы, при которых я согласилась переехать.