Безмолвное чтение. Том 3. Макбет
Ло Вэньчжоу же уловил в этой проповеди скрытый подтекст и бросил на Фэй Ду предупреждающий взгляд. У толстосумов внебрачные дети не считались чем-то зазорным, особенно у таких важных шишек, как Чжоу Цзюньмао. Даже когда была жива его жена, она полностью зависела от мужа и не могла запретить ему плодить бастардов.
– Сплетням про внебрачного сына я не верю, а вот в словах про убийство есть здравое зерно, – сменил тему Фэй Ду. – Я думаю, нужно всё же тщательно проверить водителя, виновника аварии.
Тут как раз запищал телефон: звонил Сяо Хайян, которого Ло Вэньчжоу отправил пообщаться с коллегами дальнобойщика.
Ло Вэньчжоу не знал, есть ли у Сяо Хайяна водительские права, но сразу понял, что тормозить тот не умеет. Даже мобильная связь не выдерживала подобной нагрузки: бурная речь Очкарика порождала помехи, как настоящее торнадо.
– Капитан Ло, я поговорил с коллегами Дун Цяня, они подтверждают слова лао Цю. Поскольку мне не удалось узнать ничего интересного, я решил ещё изучить банковские счета покойного, списки имущества, медицинские карты и историю семьи…
У Ло Вэньчжоу зазвенело в ушах.
– Этот человек уже мёртв, спешить некуда. Давай, сделай глубокий вздох и постарайся говорить помедленнее. Ты просмотрел все эти документы за столь короткое время? И медицинскую карту добыл?
– Дун Цянь был местным, – затараторил Сяо Хайян, – жена умерла, старших родственников тоже не осталось, поэтому он в одиночку воспитывал дочь. Её зовут Дун Сяоцин, двадцать четыре года, не замужем, окончила университет и работает бухгалтером в универмаге. В выписках из банка нет ничего необычного, расходы соответствуют доходам, семья жила по средствам. Дун Цянь не имел вредных привычек, неплохо зарабатывал, купил дом и накопил шестизначную сумму на счету. Последний медицинский осмотр выявил у него гипертонию, повышенный уровень холестерина и сахара в крови, но все остальные показатели были в норме. Кстати, капитан Ло, я связался кое с кем с места работы Дун Сяоцин. Её коллеги тоже подтвердили, что в последнее время девушка не делала странных покупок, ни с кем не встречалась и не болела. Характер её описали как эмоционально устойчивый…
Ло Вэньчжоу переключил телефон на громкую связь, и все в машине поразились умению Сяо Хайяна произносить такие скороговорки без единой запинки [15].
– Мама дорогая, вот это да… – пробормотала Лан Цяо.
Вдохнув, Сяо Хайян продолжил:
– Требуется исключить вероятность того, что он был наёмным убийцей? Я думал, это приоритетная задача.
Ло Вэньчжоу жестом показал Лан Цяо: «Вот, учись, как надо!» – и обратился к Сяо Хайяну:
– Ты сказал, у водителя не было долгов, ему не нужно было заботиться об иждивенцах, и вообще его семья считалась вполне обеспеченной. Тогда зачем он пахал на износ? Или в этот раз случайно наложились графики?
– Это… – опешил Сяо Хайян.
– Дальнобойщики привыкли по много часов проводить за рулём, они могут дремать с открытыми глазами, и никто не жмёт при этом на педаль газа, – терпеливо объяснил Ло Вэньчжоу. – Многие годы Дун Цянь водил грузовики без происшествий, в последнее время не болел и не нервничал, так почему произошла авария? Ты пытаешься исключать все варианты по очереди, но этот способ не особо надёжен: в реальной жизни случается такое, о чём ты и подумать не мог. Давай сосредоточимся на самой аварии: нужно установить её причину и найти доказательства…
– Хорошо, капитан Ло, я прямо сейчас этим займусь! – бодро отрапортовал Сяо Хайян.
– Погоди, я всего лишь хотел сказать, что ещё неизвестно, было ли это убийством. Для начала вернись…
Ло Вэньчжоу не успел договорить: Сяо Хайян уже повесил трубку. Капитан выругался себе под нос. Он понял, почему Очкарика не любили в Хуаши. Тот совершенно не умел общаться с людьми, а его рабочий энтузиазм граничил с откровенным неповиновением. Ван Хунляну и его коллегам, должно быть, казалось, что парень претендует на директорское кресло – неудивительно, что ему не доверяли.
Младший сын жертвы так ничего и не добавил к своему заявлению, другие причастные лица только-только направлялись в Яньчэн, судмедэксперты ещё не дали заключения, один Сяо Хайян носился кругами, как пчелой ужаленный, а остальным пока было решительно нечем заняться. Ло Вэньчжоу высадил Лан Цяо по дороге, а сам вместе с Фэй Ду поехал обратно в муниципальное управление, где каждый из них должен был пересесть в свою машину и отправиться домой.
Обновив страничку браузера в телефоне, Фэй Ду обнаружил, что новости о Чжоу Цзюньмао уже заполнили интернет. Он пролистал вниз.
– Корпорацией Чжоу управляют умные люди. С моей стороны будет даже любезно позвонить кое-куда и попросить сейчас сыграть на понижение до закрытия фондовой биржи США…
На перекрёстке образовалась небольшая пробка. Ло Вэньчжоу обернулся и с сомнением посмотрел на него:
– Умные люди – это Чжоу Хуайсинь?
– В статье написано: «Председатель корпорации „Чжоуши“ господин Чжоу Цзюньмао погиб в автокатастрофе. Обстоятельства аварии вызывают подозрения. Его младший сын уже вызвал полицию», – Фэй Ду едва заметно усмехнулся. – Ух, какой громкий заголовок! Даже если бы Чжоу Цзюньмао умер от старости, люди тут же придумали бы драму о вражде внутри богатой семьи, а несчастный случай даёт им безграничный простор для фантазии. Чжоу Хуайсинь – один из наследников господина Чжоу, единственный, кто в настоящее время находится в стране. Если бы он первым делом не обратился в полицию, с рыданием и воем требуя тщательного расследования, какую роль в этом спектакле ему бы отвели? Малькольма и Дональбэйна сразу заподозрили в убийстве отца-короля [16].
Свет задних фар тянулся за машиной, как драконий хвост. Ло Вэньчжоу сделал вид, что к нему сказанное не относится, и как ни в чём не бывало спросил:
– Какие отношения были у господина Чжоу с младшим сыном?
– Чудик, паршивая овца, позор семьи… Его старший брат по всем параметрам в десять раз лучше него. – Фэй Ду пожал плечами: – Даже не знаю, что тут добавить. Очевидно, они не ладили.
– А что насчёт тебя? – тихо спросил Ло Вэньчжоу. – Ты единственный ребёнок в семье и, насколько я знаю, в подростковом возрасте не доставлял родителям проблем… Почему у тебя такие напряжённые отношения с отцом?
Фэй Ду ошарашенно замер, а затем повернулся к Ло Вэньчжоу и вместо ответа съязвил:
– Откуда столь пристальный интерес к моей скромной персоне? Я думал, в нашей стране не принято задавать человеку такие личные вопросы, разве что собираешься с ним породниться…
В этот момент машина перед ними тронулась, Ло Вэньчжоу нажал на педаль газа и рванул с места, а затем резко ударил по тормозам, отчего Фэй Ду ремнём вдавило в спинку сиденья.
– Если не хочешь говорить об этом, так и скажи, – равнодушно сказал Ло Вэньчжоу. – Не поступай со мной так.
Фэй Ду улыбнулся и промолчал.
Некоторое время они сидели в тишине. Сигнал светофора на перекрёстке пару раз сменил цвет, и движение на полосе вновь остановилось. Водители, которым не терпелось поскорее проехать, суматошно жали на клаксоны, а время от времени даже высовывались из открытых окон, из которых лились звуки разнообразной музыки.
Улыбка Фэй Ду постепенно потухла. Возможно, его угнетала темнота ночи за окном, а может, он остро почувствовал своё одиночество среди толпы.
– Иногда мне кажется, что среда, в которой вырос человек, опутывает его, как паутина, и не даёт вырваться, – внезапно сказал он. Ло Вэньчжоу повернул голову, и Фэй Ду продолжил: – Образ мышления, привычки, характер, темперамент, моральные устои и манера поведения… Всё это поддаётся корректировке со временем, было бы желание. Человек как растение: его можно подрезать, согнуть и направить в любом направлении. – Фэй Ду откинулся на спинку сиденья и прищурившись взглянул на ночное небо Яньчэна. – Но кое-что неизменно – запрятанное в самые глубины, то, с чем ты сталкивался в далёком детстве, когда ещё ничего не знал об этом мире. Оно оседает в твоём подсознании, и каждое абстрактное знание, впитанное с родным языком, ведёт к нему в душе незримой нитью.