Порочные цели

В сером свете утра номер мотеля казался уютно-обыденным. Выцветшее, но накрахмаленное покрывало с совами – есть. Маленький телевизор и столик у окна – есть. Ванная с занавеской для душа в тех же совах – тоже есть. «Ночная сова» полностью оправдывала свое название. Я опустилась на край кровати, и вся конструкция закачалась. Это была водяная кровать – раньше я думала, что такие существуют только в старых порнофильмах.
  
Мой вес заставил воду подо мной переместиться, и меня плавно понесло к центру. Потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к странному ощущению, но затем я расслабилась, поддавшись убаюкивающему покачиванию. Непривычно, но не неприятно.
Мне нужно было принять душ. Я чувствовала на себе запах секса – густой, опьяняющий. Лениво подумала, не проснулся ли уже Маркус, но тут же одернула себя. С чего бы? Одно я знала точно: если бы я осталась дожидаться, пока он проснется, и увидела бы разочарование на его лице при дневном свете, или, что еще хуже, оставила бы ему свой номер, чтобы он так и не позвонил... Нет. Я могла многое стерпеть – и терпела годами, – но это разбило бы мне сердце. Прошедшая ночь была идеальным моментом, когда я не чувствовала себя неуверенно, не пыталась спрятаться или все испортить... Это было хорошее воспоминание. То, что стоит сохранить. И я не собиралась рисковать им.
Я улыбнулась, уткнувшись лицом в покрывало, и впервые за долгое время позволила себе просто насладиться моментом.
Это было безумно, совершенно на меня не похоже, и чертовски освобождающе. Впервые я просто сделала то, чего хотела, без бесконечных раздумий. Может быть, в этой новой жизни, в этом новом городе, я наконец смогу стать другим человеком. Той, кому позволено получать желаемое. Рисковать. Мечтать. Быть счастливой…
Может быть. Просто… может быть.
 
 
Выходные пролетели словно в тумане. Я проспала большую их часть. Во мне сидела глубокая, накопленная усталость, которая лишь росла в последние месяцы моей прошлой жизни. Ночи в разных мотелях, счет, тающий на глазах... В таких условиях о крепком сне не могло быть и речи.
Приехав в Хэйд-Харбор, я словно провела черту между «тогда» и «теперь». В груди распускалось что-то до боли похожее на надежду, но я боялась рассматривать это чувство слишком пристально.
Я выбралась в Хэйд-Харбор всего один раз – пополнить запасы еды в супермаркете и познакомиться с городом. Утро выдалось солнечным, и Хэйд-Харбор казался открыткой из рекламы маленьких городков, хотя в воздухе еще висела прохлада. В комиссионном магазине я купила теплую куртку, а также портфель для занятий.
На обед я отправилась в кофейню с единственным человеком, которого знала на всем побережье.
Моя спасительная ниточка. Мой ангел-хранитель.
МакКенна Брукс выросла в моем родном городе, но после школы переехала в Мэн к отцу и брату. Кроме невестки, она была моей единственной настоящей подругой, и именно благодаря ей я оказалась здесь, получив шанс начать все заново.
Когда я вошла, она поднялась и радостно замахала мне рукой. Я подошла к столику, удивленная объятием. Вот кем я стала – человеком, так изголодавшимся по прикосновениям, что даже простое проявление тепла казалось чем-то непривычным.
Прошлой ночью прикосновений было более чем достаточно, — напомнил мне тихий голос, и мое лицо вспыхнуло. Я села напротив Кенны. Все еще не верилось, что я на такое решилась. Одноразовый секс с обжигающе горячим барменом-байкером – и это оказалось именно тем, чего мне не хватало все эти годы воздержания. Будь Кенна в курсе, она бы устроила мне взбучку.
Кенна представляла собой бурю темных кудрей и широких жестов. Ее оранжевый свитер и изумрудные брюки выглядели бы безвкусно на ком угодно, но на ней они смотрелись идеально. Яркие цвета для ее яркой натуры.
— Не могу поверить, что ты здесь. От калифорнийских пляжных кафе до кофейни в Мэне, — вздохнула она, откинувшись на спинку стула, пока официантка ставила перед нами воду и раскладывала меню.
— Сегодня обед за мой счет, и без возражений, — заявила она.
— Я могу заплатить за себя сама! — запротестовала я.
Она шикнула.
— Я не говорила, что ты не можешь. Я сказала, что счет на мне, потому что никогда не смогу отплатить тебе за всё, что ты сделала для меня в выпускном классе. Никаких возражений. — Она подняла палец, пресекая мои протесты.
Я вздохнула и сделала большой глоток воды. Правда заключалась в том, что я не могла себе позволить отказаться. Деньги, которые я сэкономлю, позволят мне питаться целую неделю. Вот до чего я докатилась. Насколько низко пала.
— Так где ты остановилась? — спросила Кенна после того, как мы сделали заказ.
— В мотеле «Ночная сова».
Она сморщила нос:
— В этой старой дыре? Ты должна переехать ко мне. Серьезно, это кошмар.
— Все не так плохо. Поверь, после последних лет «Ночная сова» – просто рай.
Кенна театрально содрогнулась:
— Не могу поверить, что девушка, выросшая в доме твоих бабушки с дедушкой, называет «раем» «Ночную сову», где, к твоему сведению, сдают комнаты почасово.
— Что ж, видимо, всё познается в сравнении. В детстве у меня не было возможности взглянуть на все с другой стороны, а теперь такого опыта, пожалуй, даже слишком много. — Я криво усмехнулась, давая понять, что это шутка.
 Лицо Кенны смягчилось.
— Если ты хочешь поговорить об этом...
— Не хочу, но спасибо. — Я натянуто улыбнулась. Ее сочувствующий взгляд был выше моих сил. — Все хорошо. Я буду в порядке. Я сделала свой выбор и довольна им, — сказала я твердо.
Хотела бы я набить себе на лбу «Я не гребаная жертва» и покончить с этим.
Кенна неохотно кивнула.
— Хорошо, но если в «Ночной сове» станет невыносимо – сразу переезжаешь ко мне. Договорились?
— Договорились, — ответила я, хотя знала, что не воспользуюсь ее предложением. Она и так рисковала, приняв поддельные документы, чтобы устроить меня на работу, а это серьезное нарушение. Я не могла наглеть еще больше.
— О, кстати, вспомнила. Смотри, что я нашла, — сказала Кенна, листая галерею в телефоне.
Она показала мне фотографию. На ней мы с бабушкой стояли у пианино в музыкальной комнате их старого дома. В горле внезапно запершило. Хотя она умерла, когда мне было семнадцать, я скучала по ней так, будто это случилось вчера.
— Я до сих пор помню тот день. Это был последний раз, когда я слышала, как она играет. Она была так талантлива.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— И ты тоже, — продолжила Кенна. — Я так горжусь тобой за то, что ты подала заявку на эту работу, причем из другого конца страны, и получила ее.
Моя новая работа. Драгоценная жемчужина, которую я берегла в сердце. В понедельник я должна была начать преподавать в Университете Хэйд-Харбора (или УХХ, как его называют местные). Кенна тоже работала там, и без нее этот новый старт был бы невозможен. Я замещала преподавателя в отпуске, всего на несколько месяцев – до летних каникул. Но это не имело значения. Это было самое важное событие в моей профессиональной жизни. Конечно, за последние десять лет я выигрывала конкурсы и получала музыкальные премии, но эта работа появилась именно тогда, когда была мне нужнее всего. Мой спасательный круг. А Кенна? Та, кто бросила его мне, будто это пустяк.
Я покачала головой:
— Это все твоя заслуга. Без твоей рекомендации, без твоих документов... то есть помощи, — быстро поправилась я, не зная, как правильно назвать ту огромную услугу, которую оказала мне Кенна.
  
Она лишь отмахнулась.
— Перестань. С твоей историей использовать настоящие данные было невозможно. Я знаю, что твоя квалификация настоящая. Я знаю тебя. Ты заслуживаешь этот шанс, и твоим студентам повезет с тобой.
Последний раз я видела МакКенну Брукс больше шести лет назад, и все же, когда я неожиданно позвонила ей насчет этой работы, то поняла, что она ничуть не изменилась. Все такая же искренняя, надежная и готовая идти в бой за друзей.