Порочные цели

Салли зашла внутрь, чтобы расплатиться, отказавшись брать деньги, которые я протянула ей. Я отошла к краю заправки и смотрела вдоль дороги в сторону нашего пункта назначения. Что мы там найдем?
Глухой рокот мотора прокатился по улице, словно отвечая на мой вопрос.
Вдалеке, над вершиной холма, замерцала фара.
Мотоцикл.
— Салли! — крикнула я.
Салли вышла из заправки и проследила за моим взглядом.
  
— Кто это? — спросила она, присоединившись ко мне у обочины.
Я не могла ответить. У меня не было слов. Если это один из «Гончих», значит, мы пропустили разборку. Что бы ни случилось, всё уже произошло.
Я вышла на дорогу. Мотоцикл приблизился и замедлил ход, остановившись перед нами. На нем сидели двое. Первое, что я заметила – за рулем сидел не Маркус. Это был Мэддокс. Затем, медленно, я узнала женщину на заднем сиденье. Она сняла запасной шлем и передала его Мэддоксу, после чего посмотрела прямо на меня.
— Клэр!
Она выглядела по-другому. Я не видела невестку несколько месяцев, и контраст с тем, как она выглядела в последний раз, был поразительным. Она набрала столь необходимый вес. Лицо стало полным и здоровым. Волосы были короткими и теперь черными, вместо светлых. Будь на ней солнцезащитные очки, и мы бы встретились на улице – я бы не узнала ее.
— Арианна? — окликнула она меня.
И тогда я побежала.
Я схватила ее, когда оказалась достаточно близко, и мы обнялись. Она была горячей, ее кожа обжигала мою. Я слегка отстранилась и внимательно изучила ее лицо. На челюсти и под подбородком виднелись синяки, а вокруг шеи был большой темный отпечаток руки.
— Я так боялась, что они не успеют вовремя, — сказала я.
Клэр кивнула.
— Они успели. Они появились как раз вовремя.
Я снова быстро обняла ее, прежде чем отступить.
— Лулу?
На прекрасном лице Клэр промелькнула тревога.
— Мы выехали вместе, но не смогли поместиться на одном мотоцикле.
Она обернулась, чтобы посмотреть в ту сторону, откуда приехала. Появилась еще одна фара, затем еще одна. Дорога медленно заполнялась огнями, а воздух наполнился рокотом моторов.
Лидер группы остановился прямо передо мной. Я сразу узнала Маркуса и маленькую фигурку, сидящую перед ним в огромном шлеме. Мы с Клэр бросились к ним.
— Лулу! — Клэр сорвала с мотоцикла свою дочь и крепко обняла ее.
Я осторожно сняла шлем с ее головы, с любовью разглядывая племянницу.
— Тетя Арианна? — спросила Лулу, обратив на меня свои большие глаза. — Тетя Арианна! — воскликнула она, когда убедилась, что это действительно я.
— Привет, солнышко.
Она прижалась ко мне, и я обняла ее так крепко, как только могла.
— Ты в порядке?
Она торжественно кивнула.
— Я каталась на таком классном мотоцикле! Мы мчались супер быстро!
— Эй, не подставляй меня. Мы ехали не так уж быстро. — Маркус стоял прямо рядом со мной.
Внезапно я не могла смотреть на него.
— Как всё прошло? — спросила Салли.
Остальные члены мотоклуба остановились у заправки. Гейдж подошел к нам, на его плече висела сумка.
— Дело сделано. Деньги возвращены, справедливость восторжествовала. — Он посмотрел на меня. — Прими мои соболезнования.
Я уставилась на него. Он имел в виду…? Нет, не может быть…
Клэр крепко сжала мою руку, и я сжала её в ответ.
— Значит ли это, что мне не нужно продолжать бракоразводный процесс? — после долгой паузы спросила она.
Маркус медленно и выразительно кивнул.
— Вдовам разводы не нужны.
Клэр покачала головой, словно не могла поверить, что это правда, а когда Лулу потянула ее за руку, одарила дочь сияющей улыбкой.
Эта улыбка значила всё.
— Всё хорошо? — спросила Лулу маму.
Клэр кивнула, не в силах вымолвить ни слова, так что я ответила за нее.
— Да, милая. Теперь всё будет хорошо, — заверила я её.
Она улыбнулась про себя и последовала за Клэр к столу у заправки. Салли вынесла охапку бутылок с водой, чипсы и конфеты.
— Когда ты так говоришь, именинница, даже я почти верю, — сказал Маркус, все еще стоя рядом со мной.
Я собралась с духом, чтобы наконец посмотреть на него. Его глаз постепенно темнел от синяка, губа была разбита и запеклась кровью. Я инстинктивно подняла руки, чтобы прикоснуться к его лицу, но в последний момент остановилась.
Маркус смотрел на меня с испытующим выражением.
— Но ты ведь говорила это не мне, верно?
Я открыла рот, чтобы сказать ему, что больше всего на свете хочу забыть последние сорок восемь часов, но он стоял прямо передо мной в жилетке «Гончих Харбора», возможно только что убив человека.
Знакомство со мной стоило ему всего.
Я облизала губы и сжала руки в кулаки, чтобы не потянуться к нему.
— Ты в порядке? — спросила я вместо всего того, что хотела сказать.
Он наклонил голову.
— Если я скажу «нет», ты снова обо мне позаботишься? Ты простишь меня?
Горький смех сорвался с моих губ.
— Простить тебя? Это я лгала. Это из-за меня твоего брата отправили на операцию. Ты забыл?
Он сделал шаг вперед, и я отступила, отзеркалив его движение.
Он замер, расстроенно нахмурив брови.
— Ари. Мне плевать на всё это. У тебя были свои причины, а я был чертовым идиотом, что усомнился в них хоть на секунду. Если это что-то значит, то никто в моей жизни никогда не удивлял меня так. Ты первая. Я плохо справился с этим.
Я покачала головой.
— У тебя было полное право злиться. Я лгала тебе. Я… я всё испортила. Только посмотри на себя. — Я махнула рукой на его одежду. — Ты травмирован сам, нанес травмы кому-то другому… ты продал душу «Гончим».
Маркус вздохнул.
— Я не жалею о «Гончих». Травмы случаются хотя бы пару раз в неделю, это не страшно. А вот то, что я причинил боль тебе… это… это тяжкий груз.
Я натянуто улыбнулась.
— Ты не причинил мне больше боли, чем я заслужила. Мне не следовало играть с тобой в игры. Мы просто не подходим друг другу, Маркус.
— Не говори так снова, именинница. Ты разбиваешь мне сердце. Скажи, что не простишь меня, скажи, что мне нужно целый год умолять тебя и раскаиваться. Скажи, что я должен ползать на коленях и вымаливать твое прощение… это нормально. Я всё сделаю. Но никогда не говори, что передумала насчет нас. Я не переживу этого. — Он протянул ко мне руку.
Я смотрела на его пальцы, больше всего на свете желая взять их в свои, но не могла. Потому что любовь ко мне стоила ему слишком дорого. Возможно, всего его будущего. Я должна была исправить это. Маркус был рожден для хоккея. Я не могла позволить ему пойти по стопам отца и брата. Не могла.
Я не взяла его руку. Блеск боли в его глазах был почти невыносимым.
— Ари...
— Так будет лучше. У тебя впереди вся жизнь. Хоккей и все твои мечты. Я хочу, чтобы они сбылись.
— А ты? А как же твои мечты? Я в них совсем не присутствую?
Ты – все мои мечты. Но я не могла сказать этих слов парню, который рискнул всем ради меня. Это было бы несправедливо.
— Ты разобрался с монстром под моей кроватью и сделал меня счастливой, впервые в моей жизни. Ты уже подарил мне мечту, и я никогда этого не забуду.
Я снова отступила, изо всех сил стараясь не заплакать. Почему это было так душераздирающе грустно? Маркус был в безопасности, деньги вернули, с Дейлом разобрались. Коул оправлялся после травмы. Я должна была радоваться, но чувствовала лишь горечь.
— Так что, ты отпускаешь меня ради моего же блага? — спросил Маркус, глядя на меня с такой напряженностью, которую я не могла выдержать.
— Мне следовало сделать это с самого начала. Это правильно. Ты встретишь кого-то своего возраста…
— Пощади меня, красавица. Мне не нужна ободряющая речь.
  
Мышца на его челюсти дернулась, он отвернулся и потер затылок, а когда повернулся обратно, в его глазах был холод, который разбил мне сердце. Это было к лучшему, так было правильно, но почему тогда я чувствовала невероятную боль?