Порочные цели

 Я слышала, как Клэр двигается. Мельком увидела, как она бросилась по ковру к Дейлу с тяжелой лампой в неповрежденной руке. 
 Она замахнулась на него, но брат легко увернулся и сбил ее с ног. 
 Затем он навалился на нее, оседлав ее талию, его мясистые руки нашли ее шею и сдавили. 
 Клэр закашлялась, задыхаясь. 
 — Мамочка! — закричала Лулу. 
  
 — Ты должна умереть, сука, все вы должны умереть, чтобы я наконец-то мог спокойно жить на свое наследство. — Его руки сжимали шею Клэр, как железные тиски. 
 Дейл убил бабушку и дедушку, единственную семью, которую я знала. Он отнял у меня всё. 
 Перед глазами заплясали звезды и черные пятна. В тот момент на меня нахлынуло так много сожалений. Я жила в его тени. Позволяла страху перед ним контролировать меня так долго, что у меня не осталось ничего своего. Ни парня, ни друзей, ни работы... ничего. Мне следовало сбежать, как только я стала достаточно взрослой, но я осталась ради Клэр и Лулу… я мешкала слишком долго, и теперь мы все за это заплатим. 
 Вязальные спицы Клэр лежали на прикроватной тумбочке. Я не думала. Мой разум был пуст. В одну секунду я наблюдала, как Дейл душит жену, а их ребенок кричит в истерике в углу. В следующую у меня в руке уже была спица, и я вонзила ее в спину брата. 
 Дейл крякнул от неожиданности, и его руки ослабли. Клэр отчаянно втянула воздух в легкие. Кашляя, она откатилась прочь. Дейл грузно рухнул на бок, пытаясь вытащить спицу из спины. 
 — Ты... ты думаешь, ты можешь убить меня? — он рассмеялся. 
 Но он забыл, что у меня оставалась другая спица. Вторая вошла ему в шею. Я ударила изо всех сил. 
 Лулу закричала, и ее крик прорвался сквозь туман в моей голове. 
 — Возьми меня за руку, — произнес чей-то голос. Клэр. 
 Все вокруг продолжало плыть, голова гудела. Клэр пришла в себя настолько, чтобы встать. Ее горло было в синяках, одна рука безвольно свисала, и она выглядела полумертвой. Но невестка протянула мне здоровую руку. 
 — Мы уходим. 
 Дейл катался по полу, под ним растекалась лужа крови и впитывалась в ковер. Он умрет? Сколько ему осталось? 
 — Арианна, это был либо он либо мы. Ты спасла нас, — сказала Клэр, ее голос звучал тверже, чем когда-либо прежде. 
 Я сглотнула ком страха и боли и кивнула. 
 Лулу стояла в дверях, тихо плача. Клэр откинула волосы и вытерла окровавленные руки о брюки. Сломанная рука болталась вдоль тела – видно было, как ей больно, но она выглядела такой сильной, стоя там над телом мужа-тирана, вернув себе контроль впервые за долгое время. Она повернулась к дверному проему и обняла Лулу. 
 — Что теперь? — спросила Лулу приглушенным голосом, который звучал так по-детски, что это разрывало мне сердце. 
 — Теперь мы уходим, милая. Мы уже ушли, — сказала ее мать, и на сей раз это были не просто слова. 
 Мы действительно ушли. 
30.Маркус
 
 
Тренировка в тот день казалась бесконечной. К тому времени, как я вернулся в свою комнату, Ари, конечно же, уже не было, остался лишь запах ее кожи и смятые простыни. Я хотел раздеться догола, залезть в постель и трахать матрас, вдыхая ее запах; настолько она меня опьяняла.
Я был чертовски помешан на женщине, которая могла как принять меня, так и отвергнуть. Это был тревожный и чертовски раздражающий факт... вся власть и все козыри были в ее руках... позиция, в которой я никогда раньше не позволял себе оказаться.
Учитывая, как сильно отец меня обломал в жизни, не говоря уже о равнодушной, отсутствующей матери, давать кому-то власть причинять мне боль не входило в мои планы, но Ари не спрашивала разрешения.
Она просто, блядь, забрала ее.
День тянулся медленно. Тренер был зол на меня, как и все остальные в университете. Особенность хоккейных фанатов в таком городе, как Хэйд-Харбор, где каждый болел за «Геллионов», заключалась в том, что за сто двадцать минут игры можно разочаровать массу незнакомцев. Обычно мне было все равно, но я и не останавливал игру из-за потери самообладания раньше. У вратаря есть обязанность, которой нет ни у кого другого в команде: сохранять хладнокровие. А с тех пор как я встретил Ари, оно все чаще ускользало от меня.
Я проверил ее местоположение на телефоне после ужина в «Кулаке» с Коулом. Она была в «Ночной сове». Наверное, спала. Я боролся с желанием поехать туда и увидеть ее. Ари бросила мне вызов… и я не собирался сдаваться. Я хотел, чтобы она увидела, что я могу ждать ее. Я хотел, чтобы она поняла, что значит для меня.
— Слышал, твоя милая преподавательница сегодня смотрела жилье, — сказал Коул.
Я поднял бровь.
— И ты знаешь это, потому что?
— Это моя собственность. Пиппа позвонила.
— Что за жилье?
— Захудалая дыра у пляжа. Пиппа сказала, что ей очень понравилось.
Я кивнул. Я легко мог представить именинницу в тихом пляжном домике, сочиняющей музыку и гуляющей среди скал. Наблюдающей за цветами звуков моря.
— Хотя вряд ли она его получит. Без рекомендаций… — он бросил на меня взгляд. — Ты знаешь, где твоя девушка была и что делала до того, как оказалась здесь?
— Не знаю и знать не хочу. Это ее дело. — Я сделал глоток пива. Все тело ныло после утренней тренировки, а проклятая рука пульсировала. Я уже порвал пару швов.
— Ну, все, что я смог найти, это престижная консерватория, где она училась, и ее родной город… больше ничего. Никаких соцсетей. Это странно.
— Ты искал информацию о ней?
Коул кивнул, уставившись на стойку бара.
— Подумал, что стоит что-нибудь узнать о женщине, которую мой брат считает достаточно надежной, чтобы приводить в наш дом. В «Кулак», в твое общежитие. Похоже, ты не скрываешь от нее дела Гончих, что ново.
Я пожал плечами.
— Я доверяю ей.
Коул усмехнулся.
— Кажется, мой брат влюбился… или это просто похоть снесла крышу? Я скорее поверю во второе, чем во всякую любовную хрень.
Я хлопнул его по плечу.
— Да ладно тебе. Не теряй веру в любовь, Коул. Она может быть совсем рядом.
Коул закатил глаза.
— Видел я эту любовь. Двое детей и сбежавшая жена. Прямо мечта.
Я изучал профиль брата. В прошлом году я думал точно так же, как он. Повторять ошибки родителей не было в моих планах. Но в последнее время все изменилось. Я видел, как мои лучшие друзья влюблялись без памяти и никогда не оглядывались назад. Конечно, тогда мне казалось, что они сошли с ума, но теперь, после встречи с Ари, я начал понимать их.
— Не уверен, что наши родители вообще когда-то любили друг друга. Честно говоря, думаю, любовь совсем не такая, какой нас учили ее видеть. Она другая. Ощущается иначе, — добавил я.
Коул бросил на меня косой взгляд.
— Это что, гребаное признание?
Я ухмыльнулся.
— Наблюдение, от одного циника другому.
Коул покачал головой.
— Ты не циник, Маркус. У тебя есть мечты, талант и гребаные планы… Настоящие циники не имеют ничего из этого, потому что какой смысл? Ты не циник, и если я и добился чего-то хорошего, забрав тебя из приюта и играя в отца семейства в двадцать пять лет… то именно этого.
Я не знал, что ответить. Казалось, что слова лишние. Поэтому я просто поднял свою бутылку и чокнулся с его.
— А где находится дом? — спросил у него.
Коул порылся в кармане и вытащил ключ.
— Я, блядь, знал, что ты спросишь об этом. А что насчет ее загадочного прошлого и отсутствия рекомендаций?
  
Я пожал плечами и взял ключ.
— Ей не нужны рекомендации. У нее есть я.
 
 
— Есть причина, по которой ты притащил меня сюда в такую рань? — Эш зевнул, пока мы шли по каменной дорожке к дому у воды.