Порочные цели

— Несомненно, но я и тогда не кончу. — Маркус наклонил голову, чтобы посмотреть мне в глаза. — Понимаешь, я не хочу. Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась… и чтобы завтра пришлось снова сохранять дистанцию. Поэтому я буду оставаться прямо здесь, сколько смогу.
— А если кто-то придет? — спросила я, чувствуя, как сон затягивает меня.
— Не придет.
— Нас могут увидеть. Меня могут увидеть, — пробормотала я, уже засыпая.
  
— Тебя никто не увидит. Я не позволю.
И я поверила ему. Закрыла глаза и погрузилась в сон.
 
 
Я проснулась от звуков голосов вокруг. Медленно открыла глаза и сразу же закрыла их. У меня что-то на лице? Я попыталась стряхнуть это, но мягкий цокающий звук остановил меня.
— Это просто маска, красавица.
Ах, да, маска, которую я надела раньше. Воспоминания о том, как я отправилась в общежитие «Геллионов» с импровизированной маскировкой, вернулись ко мне, как и то, как Маркус нашел меня в подвале.
Я сидела, прислонившись к чему-то теплому и твердому, мои ноги были согнуты и раздвинуты так широко, как только возможно.
 Я все еще в подвале? 
Мы заснули, быстро дошло до меня. Снова донеслись голоса и я открыла глаза. Группа людей играла в бильярд за столом позади нас. Руки Маркуса сжались вокруг меня, и я посмотрела на него.
Чертвозьми. Он все еще был во мне, такой же твердый, и теперь... тихо трахал меня. Я сидела на нем верхом. Плед был накинут на мою спину и свешивался через его ноги, скрывая нас от посторонних глаз.
— Никто не видит, — пробормотал Маркус, словно читая мои панические мысли. — Никто не знает, кого я трахаю, никто не видит ни сантиметра твоей кожи... Я держу тебя, красавица... я держу тебя, и я наконец готов кончить.
— Маркус, — прошептала я, маска почти полностью заглушала звук. — Это безумие.
— Но я веду себя примерно. Я никого не выгнал отсюда и не ударил за то, что смотрели в твою сторону. Думал, ты будешь довольна, — сказал он. — Я знаю, тебе нравится, когда я хороший мальчик.
Его игриво-насмешливый тон послал волну жара по моему телу.
— Очень смешно. И с кем прикажешь тебя сравнивать, чтобы считать хорошим мальчиком? Ты же был рожден, чтобы нарушать правила. — Я подавила стон, когда он вошел глубже, пронзив меня своим твердым членом. Моя киска все еще была мокрой, а бедра влажными. Сколько же времени я спала, пока он оставался внутри меня и держал на грани взрыва, время от времени медленно трахая?
— Наверное, с моим братом или с отцом. По сравнению с ними я очень хороший мальчик... — голос Маркуса пророкотал у моего уха. — Брат постоянно напоминает мне о крови Бэйли, текущей в жилах, которая делает меня испорченным, толкает к саморазрушению, как и каждого мужчину в нашей семье, но ты, Ари, и это… я мог бы всегда оставаться хорошим, если бы у меня была ты.
Я прижалась к нему, возбужденная как никогда в жизни, и подняла лицо в маске к нему, на секунду забыв о страхе быть пойманной. Забыв обо всем, кроме этой прекрасной, поврежденной души, которая была настолько бесстрашна, что могла раскрыть передо мной свое израненное сердце. Маска соскользнула мне на шею.
— Твоя кровь не испорченная, Маркус. Это невозможно. И если это хоть что-то значит – я доверяю тебе, а я давно никому не доверяла.
Его пальцы коснулись моей щеки. Я взяла его руку и нежно поцеловала повязку на ране. В этот момент для меня было важнее всего дать ему почувствовать, какой он особенный, что его ценят и любят.
Маркус пристально посмотрел на меня сверху вниз, и его бедра задвигались быстрее. Он резко приподнялся, вгоняя член в мокрую киску, и я почувствовала приближение оргазма в последний раз. Не имела значения игра в бильярд за нашими спинами – мир сжался до нашего пузыря.
Я собиралась кончить снова, и на этот раз моей погибелью стал его взгляд. На нем не было маски. Ему было все равно, кто его видит.
Когда он кончил, влажное тепло взорвалось внутри меня, и я почувствовала, как запульсировал его член глубоко во мне. Мои мышцы сжали его, он тихо простонал, толкнулся один раз, затем второй, а потом замер, его яйца все еще дергались под моими бедрами.
Он притянул меня к себе, вернув маску на место, а затем осторожно откинул волосы с моего уха, и прошептал:
— Я влюбился в тебя, именинница. Я предупреждал тебя, но ты не слушала, и теперь уже слишком поздно. Ты моя.
28.Арианна
 
 
Губы коснулись моего лба, и я с трудом проснулась. Тело было как свинец, я чувствовала себя так, словно приросла к кровати. Не припомню, чтобы когда-то так крепко спала. Я открыла глаза и сразу почувствовала дезориентацию. Где я, черт возьми? Все было слишком смутным, поэтому я снова закрыла глаза. Я устала просыпаться в разных комнатах, разных городах и мотелях. Мне хватило этого на всю жизнь.
— Мне жаль оставлять тебя здесь вот так, но я должен ехать на каток. Тренер недоволен мной из-за вчерашнего, и мне нужно какое-то время быть пай-мальчиком, — прошептал Маркус мне на ухо.
Из меня вырвалось недоверчивое фырканье.
— Не знаю, был ли ты хоть раз в жизни пай-мальчиком. — Я снова приоткрыла глаза и увидела его лицо над собой.
Он уже был одет в тренировочную форму. В окно лился бледный свет. Общежитие «Геллионов». Маркус занес меня сюда прошлой ночью, закутанную в одеяло и в маске. Одному Богу известно, что подумали об этом остальные.
— Который час, вообще? — я зевнула.
— Еще нет шести, — ответил он.
Я простонала и приподнялась.
— Черт. Я хотела уйти как можно раньше, пока еще не рассвело.
— Хорошо, что не ушла. Попытка ускользнуть, пока я сплю, для тебя бы плохо кончилась. Я до сих пор не оправился от первого раза. — Он окинул взглядом меня и помятый хоккейный джерси, в котором я спала. — Может, мне все-таки остаться? Как ты и сказала... я не умею вести себя примерно.
Я решительно покачала головой.
— Ты должен пойти. После вчерашнего побоища на игре покажи тренеру Уильямсу, что ты сожалеешь.
Его рот растянулся в очаровательной ухмылке.
— Да, профессор, как прикажете. — Он поднял тяжелую сумку с пола. — Подбросить тебя до дома?
— Мотель находится в противоположной стороне от катка, — указала я.
Он пожал плечами.
— Ради тебя я могу опоздать. И чтобы было ясно... вчера все закончилось побоищем, да, но тот ублюдок Синклер меня оскорбил, а я не прощаю такого.
— Он оскорбил тебя? Это же просто треп; не позволяй ему залезть тебе в голову.
Маркус кивнул.
— Я знаю, и раньше никогда не позволял. Но он нашел тему, которая может превратить мое фирменное хладнокровие в пепел. — Он протянул руку и провел большим пальцем по моей щеке. — Это ты, Ари. Про меня могут говорить что угодно... как и про моего отца, или брата, неважно. Нас можно задевать. Тебя? — Маркус покачал головой. — Нет. — Его тон был смертельно серьезным.
— Нет? Просто нет? — подтолкнула я.
Он кивнул.
— Просто нет. Не на моей смене. Возвращайся ко сну. Если ты еще будешь здесь, когда я вернусь, я обещаю основательно трахнуть тебя и разбудить оргазмом.
Я заерзала. Боже, звучало заманчиво.
— Кто-нибудь увидит. Мне лучше уйти. Моя машина здесь. Я сама доеду домой.
Маркус изучающе посмотрел на меня, а затем тяжело вздохнул.
  
— Почему так получается, что первая и единственная женщина, о которой я хочу заботиться, не позволяет мне этого? — проворчал он.
Я рассмеялась.
— Карма, наверное?
Маркус схватил сумку и направился к двери.
— Так вот что значит любить кого-то сильнее, чем любят тебя? — продолжил он, открыв дверь и задержавшись в дверном проеме.
— Маркус! — тихо воскликнула я.
Он обернулся ко мне.
— Если это так, то, черт возьми, мне это совсем не нравится… но я стерплю. Ради тебя.