Порочные цели

Он придвинулся почти вплотную, не останавливаясь, пока я отчаянно цеплялась за остатки рассудка.
— Потому что ты студент, а я преподаватель. На мне лежит ответственность. Я пыталась поступить правильно, — пробормотала я.
Его палец коснулся моей щеки, стирая слезу.
— Даже такой дорогой ценой?
По щеке скатилась еще одна слеза, и он поймал ее.
— Именно тогда и нужно поступать правильно, когда это трудно. В такие моменты это имеет наибольшее значение, — прошептала я.
  
Его грудь прижалась к моей, а открытая кабинка была прямо за моей спиной. Я качнулась к нему. Он был таким сильным, широкоплечим и чертовски притягательным, что было трудно отвести взгляд. Он убрал прядь волос за мое ухо, и в этом простом жесте было столько заботы, что мое сердце болезненно сжалось.
— Я не хочу быть одной из тех профессоров, которые пользуются доверчивостью своих студентов. Они мерзкие, отвратительные…
— И ты не такая, так что брось.
— Но именно так это будет выглядеть! Все так подумают, — возразила я. — Я бы и сама так о себе думала.
Маркус покачал головой.
— Ты никогда не даешь себе ни малейшей поблажки? А как же то, чего хочешь ты? Почему это не имеет значения? Скажешь еще хоть одно плохое слово о моей любимой преподавательнице, и я перекину тебя через колено и заставлю кричать.
— Ты должен отпустить меня, — прошептала я.
Снаружи послышалась суета – это было единственным предупреждением о том, что кто-то вот-вот войдет. Мои глаза расширились. Быть пойманной вот так – в слезах, в женском туалете, со студентом – было худшим, что могло случиться. Уловив мой страх, Маркус втолкнул меня в кабинку и сам протиснулся следом. Дверца хлопнула ровно в тот момент, когда дверь в уборную распахнулась и помещение наполнилось голосами.
Маркус щелкнул замком и повернулся ко мне. Кабинка была тесной. У нас было несколько сантиметров для маневра, и не было никакой возможности избежать его рук, которые он положил мне на бедра.
Я прикусила губу и напрягла слух, в ужасе от возможности быть пойманной.
Маркус наклонился и прошептал мне на ухо, его губы вызвали дрожь, пробежавшую по всему моему телу.
— Ты отсюда не уйдешь, Ари. Я не отпущу тебя. — Затем он взял мою мочку в рот и нежно прикусил.
Черт, это было так приятно, что у меня вырвался вздох. Его заглушил взрыв женского смеха – компания подруг болтала у зеркала.
Его язык скользнул по внешнему краю моего уха, затем проник внутрь. Я ухватилась за его талию, чтобы устоять. Все мое тело гудело от наслаждения.
Его огромные руки вытащили майку из-под юбки и скользнули под край, а я выгнула спину. Он провел ими вверх по моему животу, над ребрами и обхватил грудь поверх бюстгальтера.
Губы Маркуса впились в мою шею – он целовал ее, посасывал и кусал, сводя меня с ума. Это было официально: встреча с ним стала моей погибелью. Я лишилась рассудка.
И прямо сейчас, в это самое мгновение, я не могла заставить себя беспокоиться об этом.
Он ущипнул мои соски, и я снова ахнула, что заставило его зажать мне рот рукой.
— Тише, именинница… если только ты не хочешь, чтобы все узнали, чем мы тут занимаемся, — прошептал он.
Его ладонь осталась на моих губах, пока другая рука спустилась вниз, к коленям. Одним быстрым движением он поднял подол юбки и собрал ткань вокруг моей талии.
Я слабо запротестовала против его руки, но звук был приглушен. Он прижал лоб к моему, почти беззвучно успокаивая меня. Его пальцы проникли под трусики и нашли мою киску, горячую и влажную.
— О, красавица, и всё это для меня? Не стоило, — его хриплый шепот был насквозь пропитан самодовольной наглостью. Эта проклятая уверенность словно была неотъемлемой частью его самого.
Он начал круговыми движениями ласкать клитор. Его прикосновения были безжалостны, искусно разжигая удовольствие внизу живота. Я вцепилась в его плечи, пока он затыкал мне рот рукой, а другой дразнил клитор так, что это грозило лишить меня всякого контроля. Снаружи женщины все еще разговаривали, звуки захлопывающихся пудрениц и лака для волос напомнили мне, что мы не одни, и если он не остановится прямо сейчас, я кончу, с хлипкой дверью кабинки в качестве единственной преграды.
Я похлопала его по руке, умоляюще глядя на него широко раскрытыми глазами, но он лишь ухмыльнулся и задвигал пальцами быстрее. Мои глаза закатились, а киска сжалась вокруг его умелых пальцев. Волны наслаждения накатили на меня, мое тело сжималось и расслаблялось. Все это время Маркус не останавливался, выжимая каждую пульсацию, продлевая оргазм снова и снова, пока мои колени не подкосились.
Дверь хлопнула, и мы остались одни. Я открыла глаза, чтобы взглянуть на него. Маркус убрал ладонь с моих губ, и я сделала прерывистый вдох. Затем он поднял руку, которая так легко заставила меня кончить, и взял в рот палец, пробуя мои соки.
Дыхание перехватило, когда он поднес ту же руку к моим губам и вставил внутрь два пальца, чтобы я почувствовала свой вкус на нем.
— Не ври мне больше, Ари. Или мы окажемся здесь снова. Ты хочешь меня. Хватит это отрицать.
Я сглотнула и сделала глубокий вдох, но не успела ничего сказать.
— Анна? — позвала Салли. Она вернулась в туалет искать меня.
Меня охватила паника.
— Она всё поймет. У тебя должна быть причина, почему ты здесь. Ты что-то чинишь, а я просто помогала тебе! Мне нужно придумать оправдание. — Я лихорадочно искала хоть какую-то причину в хаосе своих мыслей. Он расплавил что-то в моем мозгу, и я не могла собраться.
Маркус покачал головой.
— Нет, не нужно. Хватит оправдываться перед теми, кто этого не заслуживает. Хватит вообще оправдываться.
Снаружи хлопнула дверь – Салли ушла искать дальше.
Маркус сжал мой подбородок, не давая мне сдвинуться с места. Его горячие губы прижались к моему уху.
— Смотри, что я нашел в бюро находок, — сказал он, и телефон, который он купил для меня, скользнул мне в руку. — Я сделал тебе одолжение и разблокировал себя. Не за что.
— Полагаю, я могу сдать его снова завтра, и послезавтра, если потребуется, — пробормотала я.
— Или ты можешь сберечь свою энергию и мою для более увлекательных вещей. Я просто верну его тебе, и начну делать это на лекциях, на глазах у всех, если ты заставишь меня. А теперь, я отпущу тебя, чтобы ты попрощалась с друзьями, но через десять минут будь готова уходить. Поняла?
Я проглотила возражение и кивнула. Я не могла позволить этому зайти дальше. Мне нужно было взять себя в руки, но спорить с Маркусом сейчас было бесполезно.
— Тогда иди. — Он отошел, чтобы я могла пройти к двери.
Я догнала Салли в коридоре.
— Прости! Мне стало нехорошо. Думаю, мне лучше уйти отсюда.
— Правда? Билл тоже уходит. Он может тебя подвезти, он не пил.
— Отлично, скажи ему, что я встречу его на парковке. С днем рождения и спасибо за вечер, — сказала я, быстро обняв ее.
— Конечно! Я так рада, что ты к нам присоединилась. Мы, молодые сотрудники, должны держаться вместе. Скоро устроим девичник – ты, я и Кенна.
Я улыбнулась ей, и тут мое внимание привлек Маркус, который небрежно выходил из коридора с туалетами. Он подмигнул мне, подошел к своему столику и сел.
— Я пойду, — быстро сказала я ей, с облегчением выдохнув, когда она ничего не заметила.
— Да, я скажу Биллу встретить тебя на парковке, — сказала Салли и помахала на прощание.
Пока Маркус отвлекся, я проскользнула за край бара и вышла через заднюю дверь.
Неужели я просто собираюсь сидеть сложа руки и мириться с его шантажом? Возможно, старая Арианна, та, что когда-то сбежала из родного города, проложила тысячи миль между собой и монстром, с которым выросла, поступила бы так… но я больше не была той Арианной.
  
Я не позволю себе снова стать ею.
Из туалета я видела боковые двери на кухню и коридор, ведущий к комнате, где я провела ночь с Маркусом. В голове возникла темная и заманчивая идея.
Если он не собирался слушать голос разума, то, возможно, мне нужен был какой-то козырь. Он заслуживал того, чтобы хоть раз почувствовать угрозу, и у меня буквально не было другого способа уравнять силы между нами. Быстро оглядевшись, я юркнула на кухню, убедилась, что вокруг никого нет, и направилась вниз по коридору к комнате с висячим замком. Я быстро открыла замок, толкнула дверь и включила фонарик на телефоне. Я помнила ту ночь так четко, словно это было секунды назад. Я знала, что у Маркуса здесь были вещи, которые нельзя было трогать.. важные вещи, если он, конечно, не врал.