Двадцать два несчастья 2 (СИ)

А потом посмотрел на сопящую жуликоватую морду, торчащую из лежанки, и решил, что лучше завтра.
Потом, короче.
А потом позвонила Алиса Олеговна.
— Дуешься? — без малейшего приветствия спросила она вместо «здравствуйте».
— Дуюсь, — подтвердил я и сбросил звонок.
Телефон зазвонил снова через три секунды. Настойчивая дама, ничего не скажешь.
— Прекращай дуться и поехали в ресторан! — прощебетала она как ни в чем не бывало. — Я там столик заказала.
  
— Не хочу, — отрезал я. — И вообще, оставьте меня в покое. Всего доброго.
— Погоди! — Голос в трубке стал резким, требовательным. — Нам надо поговорить!
— О чем? — Я тяжело вздохнул, понимая, что эта женщина не отцепится, пока не получит свое.
— Это не телефонный разговор. Касается тебя. — Она перешла на отрывистые, командные фразы. — Диктуй адрес. У нас на обед меньше часа, надо уложиться.
Я помолчал, прикидывая варианты. С одной стороны, общаться с ней после того концерта, который она устроила перед Дианой, не хотелось категорически. С другой — любопытство разбирало: что такого срочного она хочет мне сообщить?
Ладно. Отшить ее я всегда успею.
Продиктовал адрес и вышел во двор.
Она подъехала через двадцать минут на шикарном «Порше-Кайен» ярко-алого цвета, который смотрелся в нашем обшарпанном дворе примерно как бриллиантовое колье на шее бомжа. Несколько бабушек на лавочке у подъезда проводили машину взглядами, полными классовой ненависти и жгучего любопытства.
Я открыл дверь, опустился на кожаное сиденье цвета слоновой кости и скомандовал:
— Трогай!
— Ты прямо по-барски, — рассмеялась Алиса Олеговна, выруливая со двора.
Машина плавно покатила к выезду, и я поймал себя на мысли, что сиденье подо мной стоит, вероятно, дороже всей моей квартиры вместе с Валерой и затяжками на штанах.
И тут зазвонил телефон.
Я взглянул на экран. Номер был неизвестный, но вызов я принял, потому что мало ли, вдруг что-то важное.
— Сергей Николаевич, здравствуйте, — проблеял в трубке смутно знакомый мужской голос, дрожащий и заискивающий одновременно.
— Слушаю вас. Здравствуйте.
Я нахмурился, пытаясь вспомнить, где слышал эти интонации.
— Это вас из спа-салона беспокоят. — Голос стал еще более медовым. — Мы с вами работали. Я Иннокентий, менеджер. Помните меня?
Ах вот оно что. Тот самый кадр, который меня уволил за отсутствие диплома массажиста.
— Что-то случилось? — спросил я, подозревая самое нехорошее.
— Нет, нет! Что вы! — голос буквально замироточил елейной патокой. — Мы хотели принести извинения и пригласить вас поработать у нас! Вышло недоразумение! Так в жизни бывает… вы такой замечательный специалист…
Алиса Олеговна покосилась на меня с любопытством, но промолчала, сосредоточившись на дороге.
— Так, стоп, — перебил я менеджера Иннокентия. — Давайте без реверансов. Что конкретно произошло? Зачем я вам вдруг понадобился?
На том конце провода повисла пауза, а затем, путаясь в словах и посекундно извиняясь, менеджер выложил все как на духу.
Оказалось, после моего ухода те самые тетки, которым я делал массаж, подняли настоящий бунт. Отказались от сеансов у Каруна, гранд-мастера Рейки, наотрез. Требуют только меня. Написали коллективную жалобу руководству, угрожают завалить все городские форумы и отзовики хейтерскими комментариями, после которых в этот спа-салон не сунется ни один приличный клиент. Администрация в панике, Карун в истерике, и вот теперь они готовы вернуть меня на любых условиях.
Надо же, какой поворот. Я усмехнулся, глядя на проплывающие за окном улицы.
— Я сейчас на обед, — сказал нервничающему Иннокентию, выдержав паузу для пущего эффекта. — После буду у вас. Ждите.
И отключился, не дав ему ответить.
— Проблемы? — поинтересовалась Алиса Олеговна.
— Нет. — Я откинулся на спинку сиденья. — Все в порядке.
— О как. — Она хмыкнула, бросив на меня оценивающий взгляд. — Ну и что случилось? Давай колись!
Судя по манере общаться, она явно решила связать меня по рукам и ногам. И вот где этот Экзюпери со своей коронной фразой «мы в ответе за тех, кого приручили»? Знал бы он, что сейчас творится и как эти «прирученные» в результате наглеют. И ведь никуда не денешься, раз приручил. Почему-то вспомнился вредный Валера, и на душе стало еще тоскливее.
— Тебя кто-то обидел? — не унималась Алиса Олеговна, бросив на меня быстрый обеспокоенный взгляд.
— Я сам решаю свои проблемы, — оборвал я неуместную сейчас дискуссию.
Она насупилась, на скулах проступил легкий румянец то ли от обиды, то ли от сдерживаемого раздражения. Но от дальнейших расспросов воздержалась, и остаток дороги мы проехали в молчании.
Только у ресторана, когда машина мягко притормозила у входа, она взяла меня под руку, придержала и сказала негромко, глядя в глаза:
— Ну, ты можешь хотя бы один час в день не хмуриться?
Я мог. Но не хотел. Впрочем, устраивать сцены посреди улицы было бы совсем по-детски, так что я молча кивнул и придержал для нее дверь ресторана.
А в голове тем временем крутилась совсем другая мысль: надо бы позвонить Диане. Расстались мы как-то скомканно, на полуслове, и вчерашний поцелуй у подъезда висел между нами невысказанным вопросом. В мои времена после первого поцелуя полагалось усиливать знаки внимания: звонки, цветы, приглашения. Прошло уже полдня, а я ей даже не позвонил. Непорядок. Вдруг обидится или, того хуже, решит, что я просто развлекался.
Хотя, возможно, современные девушки мыслят совсем другими категориями, и все эти ритуалы ухаживания для них такой же пережиток прошлого, как дисковый телефон и черно-белый телевизор.
Разберусь потом. Сначала надо понять, чего от меня хочет эта настойчивая женщина.
— Сергей! — донеслось до меня сквозь пелену мыслей.
Я моргнул и посмотрел на свою спутницу. Алиса Олеговна буравила меня раздраженным взглядом.
— Нет, я понимаю, что практически похитила тебя и насильно привезла в один из лучших ресторанов города, — процедила она сквозь зубы, сохраняя на лице светскую улыбку. — Но ты хотя бы видимость нормального отношения можешь продемонстрировать? Из вежливости! Люди же вокруг смотрят.
Я огляделся. Зал ресторана встречал мягким рассеянным светом, словно здесь горели не лампы, а тлеющие угли древнего очага. Джаз-трио под можжевеловой аркой исполняло что-то смутно знакомое, впрочем, мягко и ненавязчиво. Дерево, тканые узоры, керамика с ручной росписью — интерьер создавал ощущение дома зажиточного ремесленника, который не любит показуху, но уважает добротные вещи.
В своей казанской ипостаси я бы точно не сунулся в такое место, мысленно подсчитывая цену одной салфетки. Публика соответствующая: тихие разговоры, дорогие часы, ненавязчивый запах печеного теста и пряных трав.
— Если из вежливости, то могу, — сказал я, натянув на лицо выражение вежливого внимания. — Слушаю вас, Алиса Олеговна.
Она смерила меня взглядом, словно оценивала, достоин ли я, и покачала головой.
Так ничего и не сказав, подошла к хостес, симпатичной женщине лет тридцати, и прошептала той что-то на ухо.
Бросив на меня странный взгляд, та кивнула.
Все эти загадочные телодвижения вокруг моей скромной персоны забавляли, и я просто расслабился. Выслушаю странную дамочку, вкусно поем и откланяюсь.
И нет, я не позволю платить за себя.
Потому что пора Сереге постепенно превращаться в Сергея Николаевича.
  
Глава 22
 
Когда нас провели к столику у окна с толстой деревянной столешницей, я, повинуясь рефлексам из прошлой жизни, отодвинул стул для Алисы Олеговны. Она опустилась на сиденье и по-хозяйски кивнула мне с милой улыбкой, словно так и должно быть. Будто я ее личный шофер или, того хуже, оруженосец.
  
— Так о чем вы хотели со мной поговорить? — спросил я, усаживаясь напротив.
Но тут к нам подошла официантка с меню в кожаных папках. Молоденькая, лет двадцати пяти, с приветливой улыбкой. Склонившись над Алисой Олеговной, она тихо прошептала: