Лавка сладостей на Сумеречной аллее

В покрывшемся янтарем кусочке пирожного в руке Когэцу отразилось сияние вечернего солнца, и проходивший мимо студент заметил его отблеск. Вот только когда он поднял голову, Когэцу уже исчез.
  
Глава четвертая. Перебрасывающие несчастья карамельки
 
Стоит мне взять в руки музыкальный инструмент — такой золотой и блестящий, — как я сразу же наполняюсь энергией. Я прикладываю губы к мундштуку и набираю побольше воздуха в легкие — и из трубы выходит чистый звук. И кажется, будто инструмент и я стали единым целым.
  
Думаю, осенний воздух особенно хорошо подходит трубе. Интересно почему?..
— Так, разыгровку мы на этом заканчиваем. Давайте приступать к репетиции по партиям! — в мои размышления внезапно ворвался голос Аяки, лидера нашей группы, — и я вздрогнула от неожиданности.
После окончания уроков мы репетировали в одной из аудиторий школы. Участники оркестра, выполнявшие до этого базовые упражнения в разных углах аудитории, с трубами в руках начали собираться в общую группу.
— Начнем с длинных тонов.
В унисон с ударами метронома все разом издали длинный звук.
Когда Аяка только-только стала лидером группы, она очень нервничала, поэтому с ее лица не сходило напряженное выражение. Но спустя какое-то время она стала настоящим уверенным лидером.
— Следом поработаем в индивидуальном режиме над композициями для музыкального фестиваля. Сегодня также будет общая репетиция, поэтому хорошенько повторите проблемные места, чтобы не осталось того, что вы не сможете сыграть.
— Хорошо, — откликнулся хор голосов в ответ на ее инструкции.
Когда я вернулась к стойке для партитур, ко мне подошла моя кохай [16].
— Сато-сэмпай, не могли бы вы мне помочь?
— Могу. А что такое?
— У меня не получается сыграть одно место… Вот здесь. — Не выпуская инструмента из рук, она ткнула в проблемный фрагмент на моем листе с партитурой.
— А, здесь?..
Я сыграла для нее отрывок, показывая, как должна звучать мелодия, и кохай посмотрела на меня с восхищением.
— У вас, как всегда, уровень звучания абсолютно другой!
Ее похвала была мне приятна.
— Хм, но на будущее, если тебе нужен совет, лучше, наверное, обращаться не ко мне, а к Аяке.
На самом деле я совсем так не думала и Аяку упомянула нарочно, чтобы услышать следующий ответ:
— Мы с вами знакомы с младшей школы и вместе играли в клубе духовых инструментов, поэтому мне проще обратиться к вам. Кроме того, если уж начистоту, то мне кажется, что вы играете лучше, чем Такахаси-сэмпай…
— Об этом, пожалуйста, больше не говори никому.
— Да, я и сама понимаю.
Я кивнула, но была не в силах сдержать улыбку, которая озарила мое лицо. Слова кохай наполнили меня гордостью и придали уверенности. Про себя я подумала о том, как же легко мне угодить.
Ни в учебе, ни в спорте я ничем особенным не выделялась, а из увлечений можно было назвать разве что чтение книг. Поэтому труба стала для меня «тем самым» единственным и неповторимым занятием.
Я начала играть в клубе духовых инструментов, когда училась в младших классах, а в средней школе продолжила в школьном оркестре. Поскольку я была одной из немногих, кто уже умел играть на трубе, ко мне с самого начала было приковано внимание сэмпаев.
Однако, когда к концу второго года обучения в средней школе сэмпаи покидали оркестр, на роль нового лидера группы выбрали не меня. Это место заняла моя одногодка Такахаси Аяка. Она начала играть на трубе только в средней школе, но быстро достигла успехов и практически поравнялась со мной. Думаю, ее выбрали из-за хорошей успеваемости, а также потому, что высоко ценили ее ответственность. Если же говорить о музыкальном мастерстве, то, как мне кажется, пока я ее уверенно обхожу. Но даже эта уверенность не избавляет меня от тревоги.
Каждый год у нас в городе проводится музыкальный фестиваль, где выступает и наш оркестр. В выбранном нами для фестиваля произведении есть сольная партия на трубе. И кандидатами на исполнение этой партии стали Аяка и я. Чтобы определить, кто будет ее играть, мы обе должны пройти прослушивание, выступив перед всеми членами оркестра и учителем, после чего будет принято решение голосованием. Для той из нас, кто провалится у всех на глазах, это станет ударом, от которого уже вряд ли оправишься. Одна только мысль, что я могу проиграть Аяке, лишает меня всяких сил…
После репетиции я отправилась в святилище неподалеку от школы, чтобы попросить поддержки у богов. В последнее время я стала приходить в него почти каждый день, хотя для этого требовалось сделать внушительный крюк по дороге домой. Святилище было старым и совсем небольшим, но именно в это место родители принесли меня еще во младенчестве на обряд о-мия-маири [17]. Так что божеству этого святилища я доверяла.
«Пожалуйста, не дай мне провалиться на итоговом прослушивании! Пожалуйста, пусть на этот раз меня минует мое всегдашнее невезение!..» — я сосредоточенно молилась, упрашивая бога рассеять, хотя бы на самую малость, мою вечную неудачу. Да, приходилось признать, что с самого детства меня преследовали неудачи и разного рода провалы. Вот такая невезучая я уродилась.
Для меня было обычным делом споткнуться в эстафетном беге на спортивном фестивале или сплоховать на музыкальном выступлении. На всех ответственных мероприятиях я постоянно допускала какие-то промахи. Но и помимо этого меня вечно преследовали разные неприятности: то вляпаюсь прямиком в собачью кучу, то на велосипеде врежусь в столб. Невольно я уже начинала подумывать, не преследует ли меня какой-нибудь злой дух.
На прослушивании я наверняка опять что-нибудь перепутаю. Но в этот раз я абсолютно-абсолютно-абсолютно точно не могу позволить себе провала! Аяка — отличница, у нее нет никаких проблем с учебой, учителя доверяют ей, и вообще у нее столько всего, чего нет у меня. Она идеальная ученица, будто сошедшая с плаката, да еще и лидер группы. А у меня нет ничего, кроме моей трубы. И я не могу позволить, чтобы человек, у которого есть все, отобрал мою единственную гордость.
Честно говоря, иногда я без зазрения совести думала: «Ну уступи мне, откажись от участия!» Но понимала, что серьезная Аяка никогда на это не пойдет и уж точно выложится по полной, чтобы победить.
«Ах, если бы только в этот один-единственный раз со мной не случилось никакого очередного невезения! Если бы я могла перекинуть его на кого-нибудь другого. Например, на Аяку…
Нет-нет! Нельзя о таком думать!»
Не размыкая молитвенно сложенных рук, я яростно потрясла головой. Отойдя от святилища на пару шагов, я подумала, что допускать такие страшные мысли равносильно проигрышу.
Вдруг где-то в деревьях каркнул ворон. Я непроизвольно оглянулась на звук. Все вокруг выглядело как обычно, но меня кольнуло какое-то странное чувство…
— Что?..
Не успела я толком задуматься, что именно изменилось, как уже поняла, в чем дело. Между высоченными деревьями, окружавшими святилище неприступной стеной, будто для отпора врагам, образовалась прореха. Интересно, откуда она взялась? Вчера я приходила сюда, и ее точно не было. Может, это каннуси срубил утром несколько деревьев? Я приблизилась к странному просвету, и там, за прогалиной, меня ждала еще более удивительная картина.
  
— Торговая улочка? Но откуда?..
Вдаль уходила грунтовая дорога, по обеим сторонам которой выстроились в ряд магазины. Да, так все и было. Но ведь я приходила в это святилище множество раз и никогда не замечала здесь ничего подобного. Как странно…
Улочка была до жути пустынной, а в старомодных зданиях, выстроившихся по обе стороны дороги, не было и намека на современность. Так чудно… Хотя, с другой стороны, как еще должны выглядеть заброшенные торговые улицы.