Моя прекрасная преподавательница, или беременна от студента (СИ)

И дальше — отмазка. Грубая, надуманная…
— У сестры забор на даче сломался. Сам понимаешь — залезут еще. Обворуют…
— Да. Конечно.
Кату тогда было не до рассусоливаний. Бросил трубку — и больше с Димкой не общался. Этот еще пытался звонить, смс слал и в востап стучался.
Вяземцев привык действовать просто. Отрезал — так отрезал. Нечего разводить канитель.
Только с Темычем его еще связывала дружба. И Кат не хотел думать — что сталось бы с этой дружбой, не открой они совместный бизнес. Не хотел.
И вот сейчас Кат переживал ситуацию с Алиной так, словно опять предан друзьями. Будто эта женщина знала, как ударить побольнее — и атаковала. Словно она нарочно сделала ему больно. Больно? Да что за…! Они же едва знакомы! Какое ему дело до этой стервы?
Кат тряхнул головой. В груди неприятно заныло. Вяземцев сел в машину и позвонил Кате.
С этой дочкой известного бизнесмена Ларсова он познакомился на одном из светских приемов, куда наведывался безо всякого удовольствия. Так, чисто ради престижа. Не привык Кат к таким праздникам. Где еда стоит больше чем дорогие иномарки, а на фейерверки и слонов в качестве украшения тратится больше, чем на квартиру в доме средней руки.
Да и публика Вяземцева не впечатляла. Не привык Кат к подобному обществу. К великосветским девам, у которых от собственного тела оставались одни… воспоминания. К мужикам, которые мерились размером… кошельков и длиной ног своих спутниц. К праздности, обжорству и глупости.
Наверное, надо было вырасти в этой атмосфере, как Ахметьев или вон тот же Хасбеков. Видеть расфуфыренных, высокомерных, лощеных снаружи и пустых внутри людей, чтобы не сбегать со светских раутов побыстрее.
Катя любила подобные вечеринки. Но чем-то она понравилась Кату… Неуловимо свободным общением, что ли? Тем, что не каверкала и не растягивала слова, как это считалось сейчас модным. Тем, что еще не всю себя перекроила к двадцати трем годам. Только грудь, попу и губы. Стандарт.
Губки — уточкой, грудь — колесом, попа — орехом. Как же без этого?
Катя выглядела симпатичной и, в отличие от многих прожигательниц жизни — дочерей богатых родителей — неплохо училась. Во всяком случае, разбиралась в искусстве, немного в науке и не путала физика Планка с планкой для подтяжки фигуры.
— Привет пропащий! — радостно ответила в трубку девушка.
— Приедешь сегодня?
— Ага! Грей сауну… я хочу пожарче…
— Жду в семь.
— Ага-а!
Это любимое Катино слово выражало все: ее готовность к интимному марафону и желание поскорее увидеться с Катом. Впрочем, в отличие от Эллочки Людоедки эта девушка не общалась сплошь междометьями. «Ага» звучало, когда она не хотела говорить на откровенные темы или смущалась из-за предстоящего свидания. Нечто вроде выброса эмоций.
Кат сбросил вызов и поехал домой.
Настроение почему-то не поднималось.
Впереди маячил приятный вечер и горячая ночь с высокой, подтянутой красоткой, с голубыми глазами и русыми волосами. Натуральными, между прочим! Катя была отличной любовницей и очень разборчивой в своих неразборчивых связях. Так что в ее интимном здоровье сомневаться не приходилось. Девушка регулярно проверялась на все-все-все, как она сама выражалась, после каждой страстной ночи с новым любовником.
А если вдруг у нее обнаруживалась хотя бы молочница, Ларсов рвался оторвать все, что висит между ног тому, с кем Катя провела ночь.
И все-таки, Кат чувствовал себя расстроенным и разбитым. Не физически, исключительно морально.
Дома снова пахло свежей выпечкой. Кажется, на сей раз, кухарка испекла королевскую ватрушку и плюшки.
Кат схватил одну с большого стола из красного дерева и поднялся по лестнице в свой кабинет.
Просторный, с розовым кожаным диваном, двумя высокими шкафами и… баром-глобусом. Оттуда Кат извлек бутылку коньяка. Уселся за стол, положив на него ноги и налил себе полную рюмку. Осушил. Закусывать коньяк плюшками и королевской ватрушкой было как-то странно и даже забавно. Но Кату почему-то было плевать. Вот просто совершенно.
Ему хотелось заесть сладеньким горечь сегодняшнего дня и залить алкоголем неприятные эмоции.
 
После нескольких минут созерцания, Кат включил рабочий компьютер и, надев наушники, принялся смотреть сериал.
Приедет Катя, ее впустит охрана. Телохранители же проводят и к Вяземцеву.
Почему-то он совсем не ощущал предвкушения, обычного перед подобным свиданием. Не думал о том, что Кате может не понравиться запах коньяка от любовника. Даже не переоделся.
Так сидел и думал…
О чем? Об Алине. Как ни старался, но ни сериал, ни предстоящая бурная ночь с Катей не помогали выкинуть эту чертовку из головы. Кат перестал злиться. Буря эмоций, которая поднялась, когда Алина вышла под руку с по-глупому счастливым чернявым преподом, улеглась. Нет, этот гад все еще вызывал у Вяземцева желание начистить ему морду. Но Алина… Если женщина выбирает другого мужчину, значит ты недостаточно старался, Кат. Вот что думал про себя Вяземцев. И сразу же нашел в своих действиях кучу ошибок и оплошностей.
Начал приставать к Алине с букетом на глазах у преподов и лаборанток. А ведь большинство педагогов старшего поколения — те еще ханжи и сплетники! Настаивал, когда она явно дала понять, что Кат сейчас абсолютно не в тему. Затем — апофигеем всего — вбежал за Алиной в кабинет того самого чернявого препода. Все это выглядело неправильным и непродуманным.
Но потом, потом он ведь обо всем подумал. И встречал Алину с букетом с работы!
Кат настолько погрузился в свои мысли, что, когда Катя окликнула его, аж вздрогнул. Словно никак не ожидал, что девушка все же приедет.
— Ты чего? — Катя медленно двинулась к Кату, виляя бедрами при каждом шаге. Впрочем, вполне в рамках приличия. Училась в элитной модельной школе.
Гостья явно успела переодеться и прихорошиться.
Длинные волосы рассыпались по плечам ухоженными локонами, глаза сверкают. Короткая черная юбочка так и задирается при каждом шаге, грудь почти вываливается из розового лифа. Голый живот подтянут. Катя подошла, присела на край стола и, сбросив туфлю, положила ножку между ног Ката.
— Да ты меня ждал! — усмехнулась она реакции тела Вяземцева. Ждал, вот только не тебя… Подумал он с оттенком раздражения.
А, впрочем, какая разница?
Катя одним жестом расстегнула сзади юбку, приподнялась и… черная тряпица сползла к лодыжкам. Катя легким движением ноги скинула ее, и осталась в кружевных трусиках. Та же участь постигла и лиф. Девушка призывно выгнулась, чуть раздвинула ноги и Кат вдруг представил на ее месте Алину. Вот прямо также. Только девушка другая. Стояк стал просто каменным.
Катя заметила это, довольно улыбнулась. И принялась расстегивать сзади лифчик…
И тут Кат опомнился, удержал руку девушки.
— Чего? — ее голубые глаза расширились, а длинные ресницы затрепетали крыльями бабочки.
— По-моему, это плохая идея, — Кат прочистил горло, убрал ногу девушки со своего паха и встал. Облокотился на спинку кресла, оставив между собой и Катей предмет мебели.
— Слушай. Я погорячился. Не то настроение…
— А мне так не показалось…
Катя нахмурила идеальные брови вразлет. Вгляделась в Ката и вдруг так припечатала, словно не дочка богатого бизнесмена, а настоящая ясновидящая:
— Ты влюбился? Хочешь ее, а не можешь взять?
Вяземцев аж сглотнул и внутри поднялась буря протеста. Влюбился? Он? В кого? В эту занудную преподшу? Которая предпочла слюнтяя коллегу?
С первого взгляда, что ли? Вот прямо-таки с первой лекции?
Он замешкался с ответом и Катя добавила:
— Влюбился. Как дурак. А меня вызвал на замену!
 
И не говоря больше ни слова, быстро оделась и вышла вон.
Да! Девушка, что надо! Хотя и мажорка до кончиков идеальных ногтей. Проницательная, знает себе цену. И почему, почему Алина перед глазами? А не Катя?
Кат тряхнул головой.
Надо напиться. Надраться как свинья и забыться.