100 дней после развода (СИ)

Перед глазами все немного стало расплываться, и я трижды вздохнула быстро, чтобы восстановить кровоток, но не помогло. 
— А в каком месте мы с тобой будем говорить? Надеюсь, это будет очень приватно, — мурлыкнула его пассия, и я поняла, что от навалившегося давления, которое сводило меня с ума, которое заставляло перед глазами все плыть, я становилась только злее, поэтому, обойдя столик, я качнулась в сторону перегородки, резко задвигая её ногой, так, чтобы открылся другой стол, и хрипло произнесла:
  
— Ну да. Теперь то вы осторожнее, приватно будете встречаться, а то в прошлый раз так неудачно вышло. Работы лишились, морально вас проволокли по всем помойкам. Но вы же ничему не учитесь. Да, Мария Антоновна? — Зло спросила я, прижимая к себе сына, а потом перевела взгляд на Руслана. — И ты, видимо, тоже ничему не учишься.
  
Глава 16.
 
Я стояла и дышала настолько тяжело и глубоко, чтобы могла сравниться с огнедышащим драконом. А картина была такая, как будто бы я поймала всех на горячем. 
Руслан округлил глаза и слегка приоткрыл рот, смотрел на меня, не понимая, как я здесь вообще оказалась и что от меня ждать. 
Эта дрянь, которая полезла на моего мужа, охнула и постаралась прижаться спиной к спинке диванчика. 
Я облизала губы, чтобы они не подрагивали у меня и хрипло выдохнула. 
— То есть после этого я еще должна перед тобой за что-то извиняться, так? 
Матвей вскрикнул, взмахнул ручками, и я перехватила его одной рукой, посадила на бедро. 
Руслан вздохнул, собираясь что-то мне сказать, но я не позволила ему никак участвовать сейчас в моем монологе. 
— То есть после этого ты мне будешь говорить о том, что ты не виноват. А сейчас ты что делаешь? Сейчас ты не предаешь свою семью? Ах, нет, нет, ты, наверное, позвал ее для того, чтобы поговорить о высоком. Например, о последних работах Рембрандта. Так? — Переведя взгляд на эту дрянь, я еще тяжелее вздохнула и заметила. — А вы устроились в новую школу? А там еще никакого папика не подцепили? Или, может быть, вы перешли уже на учеников? Интересно, а новое руководство вообще в курсе о том, из-за чего вас поперли с предыдущего места работы? 
— Полин, ты сейчас успокойся, ладно? — Попытался вклиниться в мою речь Руслана, но я покачала головой. 
Черт с два, я успокоюсь!
Я спокойно восприняла его уход. 
Я спокойно восприняла наш развод. 
Да, господи, я даже спокойно восприняла тот факт, что через три месяца после развода мы оказались почему-то все равно в браке. 
Сейчас я спокойной быть была не намерена. 
Я не хотела быть сейчас удобной ни для кого. 
— Руслан, ты бы помолчал. А если так не терпится поговорить, то обсуди со своей мамой как это так, она, зная, что мы еще в браке, вдруг резко приехала и захотела забрать у меня венчальное колечко бабушки. Или что, это она для новой пассии для твоей решила таким образом подарок сделать? Правильно? А пассия-то в курсе, что это колечко сначала носила первая жена? 
Я перевела взгляд на его любовницу и нахмурила брови. 
— Что вы молчите, Мария Антоновна? Вы хоть скажите, у Руслана рога растут или как? Или вы, может быть, вообще в школу не устроились, а сидите где-нибудь у него в компании под боком и кофе на попе приносите? 
Меня несло, меня трясло. 
Мне казалось, что если я сейчас замолчу, меня просто разорвет. 
Я хотела высказать все то, что я хранила в себе все эти три месяца из-за того, что я не имела права как-либо показывать свое недовольство. 
Но теперь, когда у меня в наличии был только Матвей, который еще толком не понимал, что происходило, я не собиралась замалчивать никакие проблемы. И уж тем более разговаривать в другом тоне с этими предателями. 
Они ничего другого не достойны. 
И пусть они вместе потом варятся в адском котле. Оба предателя. 
Одна знает, что он женат и лезет на него. 
Другой знает, что у него жена и трое детей идет налево. 
Я не была жестокой в этой ситуации. 
Я была справедливой в этой ситуации. 
И, выхватив мобильник, я автоматом смахнула с экрана все значки, разблокировав камеру и сделала офигительную себе фотку на память о том, как Руслан сидит со своей пассией в кондитерской. 
— Да, и если после такого, Руслан, ты еще вздумаешь, посмейте приблизиться к детям, поверь, дальше моим следующим шагом, помимо того, что мы узакониваем нормальный развод, будет дело о лишении родительских прав. И в этом деле я как раз-таки подниму вопрос твоего морального облика, который отнюдь не отдает ангельским сияниям. Я буду говорить о том, что ты спал с учительницей дочери. А эту учительницу ославлю на все соцсети. Так, что она ни в одной школе не приживется. Ни в государственной, ни в частной. Потому что после того, что вы сделали, и еще смеете здесь с наглыми рожами сидеть и задавать мне тупые вопросы…
— Полина, ты если сейчас не замолчишь…
— Если я сейчас замолчу, то здесь появится полиция. Понял меня? Я буду рассказывать, что у меня пытались отобрать ребенка. Так вот, я сделаю все возможное, чтобы вам двоим хорошо не жилось. И не из-за того, что я такая стерва, а из-за того, что мои дети плакали. 
Я сделала шаг назад и тяжело вздохнула. 
— Да, Мария Антоновна, учительницей литературы вы были такой себе. И поверьте, еще за тот перевод, который мне пришлось оформить для дочери, я у вас всю кровь выпью. 
Я отшатнулась, резко развернулась и пошла в направлении к лестнице, потому что мне надо было быстро уйти. 
Я понимала, что если сейчас еще хоть на момент я задержусь, то произойдет что-то ужасное, произойдет какая-то катастрофа. 
Я просто накинусь на Руслана и буду цепляться в него зубами, горло грызть. 
Матвей, который был свидетелем всему этому безобразию, возбудился, начал взмахивать ручками и агукать в разные стороны. 
Я его прижала к себе посильнее и хрипло произнесла:
— Да-да, малыш, я тебя тоже понимаю. Понимаю, что здесь все было очень-очень странно. 
— Полина, ну-ка не смей от меня сбегать, — хрипло выдохнул мне в спину Руслан, и я, обернувшись, увидела, как он соскочил с диванчика и направлялся в мою сторону. 
Мне очень хотелось махнуть рукой и показать один интернациональный жест. Но поскольку я была все-таки в обществе и не любила выносить никакие скандалы на всеобщее обозрение, я просто развернулась и пошла дальше. 
Достигнув лестницы, я перекинула Матвея на другую руку, на правую, чтобы вцепиться левой в перила.
Ступеньки мелькали перед глазами, сердце грохотало в груди с такой силой, что я даже не слышала ничего происходящего в кондитерской. 
Мне казалось просто, что я в один момент резко сошла с ума. 
Именно из-за того, что меня в разные стороны дербанили собственные чувства. 
Вот поэтому нельзя ничего замалчивать. 
Вот поэтому надо было в момент, когда я пришла и сказала Руслану о том, что я все знаю, не молчать, а орать на него, чтобы потом, через три месяца, меня не накрыло вот этим вот потоком неконтролируемой ярости. 
Я глубоко вздохнула, когда наступила на последнюю ступеньку. И, развернувшись, пошла в сторону выхода. 
— Полина, хватит играть в эти игры. Полина, ты ведешь себя не как взрослый человек. Поля!
— Неслось мне в спину, но я даже не оборачивалась.
Мне казалось, что это излишнее. 
Когда я проходила мимо барной стойки, Руслан наконец-таки нагнал меня и, резко схватив за плечо, дернул на себя. 
— Поля, ты сейчас должна меня просто выслушать.
Но я была в таком состоянии дикого офигевания, что я даже не посмотрела на то, что передо мной стоит муж, а на барной стойке чайник с чаем. 
  
Я просто схватила за ручку чайник и со всей силы выплеснула Руслану в лицо весь чай. 
Муж от шока вздохнул, приоткрыл рот. 
До него не сразу дошло, что чай был больше, чем теплый. 
И только потом он начал оттягивать у себя рубашку с груди. 
Мне было на это плевать.